Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 63

Заглянул боязливо — ничего. Никого. Придвинулся ближе, ещё, ещё, чуть сбоку стало видно, как тёмная река бережно лижет волнами мокрые скалы. Ни всплеска, ни головы над водой. Река забрала его так же тихо, как он появился. Плавность и гладкость поверхности воды тут очень обманчивая: если оказаться там, внизу, эта тихая вроде бы волна может так о скалу приложить, что камнем на дно пойдёшь. Даже выше по течению, где всё куда спокойнее, рук переломано — не счесть! Именно в такой вот ситуации: подплыл к камню, протянул клешню, а учётом движения воды не озаботился.

Вокруг тишина, только ветер свистит. Я сбежал чуть в сторону, где скалы были уже совершенно отвесными, упал на живот, опасливо подкладывая палку под себя — хрена с два я ещё хоть раз оставлю её далеко! С минуту всматривался вниз, влево, вправо — ничего. Никто никуда не плыл, никто не притаился под обрывом. Тут я осознал, куда мог деться нападавший, и меня немедленно вырвало. Взрослый разум мог сколько угодно оправдывать это самообороной, но тринадцатилетнюю тушку не обманешь. Пришлось врезать Голосом уже самому себе: « Возьми себя в руки! Отползай назад!». Да. Надо. Уж очень обрыв близко, а в моём текущем состоянии я не выплыву.

То ли Голос подействовал, то ли просто старый-я задавил молодого, но с помутнением разума я справился.

Пацанов я так и не дождался. Не скажу, что был хоть сколько-то этим огорчён — сама мысль о том, чтоб продолжить развлечения на этой самой скале, вызывала озноб, но всё же костёр я стал тушить не сразу. Сильно напрягаться не понадобилось — он и так почти прогорел, пока мы бодались с неизвестным. По пути в город я пытался придумать аргументы для компании, чтоб отговорить их от похода на место, которое теперь нескоро перестанет вызывать у меня глубоко отрицательные эмоции, но ничего вразумительного изобрести не удалось.

Впрочем, отговаривать никого и не пришлось: на выходе из леса я встретил гонца, который бежал мне навстречу. Он, задыхаясь, поведал, что камеру накачали «до звона», она «вот такая!» — с демонстрацией руки, высоко поднятой над головой, и валандаться с ней в скалах, где нормального выхода на берег просто нет, общим мнением было признано нецелесообразным. Вся компания пошла купаться на понтон, а ко мне отправили бегунка — предупредить. Бегун, правда, так себе — до сих пор не отдышался… У меня такая схватка за плечами, и со скал я тоже бегом бежал, как и он, но дышу не в пример ровнее. Гордиться, впрочем, особенно нечем: Игорь убил бы за такую тактику боя — наверняка всё можно было сделать куда проще… А ведь это вопрос, кстати: могу ли я ему рассказать? Даже шире: вообще кому-то рассказать можно? Или нужно? Ведь урод этот может и всплыть где-нибудь. Или даже выплыть!

Вздрогнув, я вернулся в реальность и посмотрел на младшеклассника таким диким взглядом, что он шарахнулся прочь. Пришлось успокаивать, благо, Голос на него действовал без проблем. На понтон идти я отказался, мотивировав это тем, что уже купнулся и даже просох у костра, заново мокнуть неохота, да и в школе остались дела по летнему лагерю. На том и распрощались.

Ни в какую школу я, конечно, не пошёл. Пошёл домой, там первым делом залез в ванну, и просидел, кажется, целый час под струйками холодной воды из душевой лейки, обхватив колени, глядя в стену и периодически отплёвываясь. Потом всё же почувствовал, что замёрз, и решительно вылез, причём, когда растирался колючим папиным полотенцем (своё взять забыл), показалось на какой-то миг, что всё, отпустило. Ага, щазз! Стоило прийти на кухню и необдуманно куснуть котлету, как вывернуло снова, да сильно, желчью, до удушья и судорог на полу. Очухался только, случайно прижавшись щекой к холодной эмалированной стенке плиты. Так и пролежал ещё с полчаса, боясь, что снова накатит.

Несладкий холодный чай хлебал уже в ванной — на всякий случай, чтоб потом убирать меньше… но пронесло. Выпил кружку, налил ещё одну, ушёл в комнату и там отрубился.

Проснулся не по-доброму: звонок телефона в прямом смысле сбросил с кровати. К счастью, там был мой друг: холодный пол. Растянувшись во весь рост на спине, я бездумно смотрел в потолок и ждал. Когда-нибудь этому придурку надоест слушать гудки, верно? Но потом в голову пришла ленивая медленная мысль: а что, если это родители? Пошли на переговорку — в гостинице (или общаге) наверняка ведь «восьмёрки» нету, заказали там межгород, стоят в зале, волнуются, ждут… А я тут лежу. Нехорошо.

Кряхтя поднялся, прошлёпал босыми ногами в прихожую, снял трубку.

— Алло.

— Привет, Гриша!

Голос какой-то… если и знакомый, то очень смутно. Девка какая-то. Мелкая. Что за шутки⁈

Рыкнул агрессивно:

— Чё надо? — Миндальничать настроения не было и близко.

На линии повисла напряжённая тишина, и я уж совсем было потянулся брякнуть трубку на аппарат, но в последний момент руку удержал: сквозь туман в голове наконец-то просочилось понимание, что человека на той стороне я знаю. Это ж Ленка Зайцева! Вот блин.

— Лена, извини, сразу не узнал, богатой будешь. Прости, что я к тебе так, у меня тут неприятность случилась…

— Ничего, — Зайцева отмерла, оживилась. — Помощь не нужна? — и звучит вполне себе искренне, вот же я невежа-то.

Заверив одноклассницу, что ничего страшного не происходит, и никакая помощь мне в данный момент не требуется, я осторожно поинтересовался целью звонка. Оказывается, папаша Леночки продавил какую-то награду для активистов лагеря. Вручать её будут на линейке 1 сентября, а сейчас моя задача — определиться с составом награждаемых. И желательно до самого первого не тянуть.

— Там просто ещё документы какие-то оформлять понадобится. Очень просили хотя бы к утру пятницы список представить. Предлагаю сначала подумать, а в четверг после обеда нам с тобой встретиться — я всё сама передам, чтоб тебе не ходить туда-сюда. Как план, годится?

— Годится, — подтвердил я и с облегчением положил трубку.

Вернулся в тёмную комнату, присел, прислушался к себе — норм? Не, и близко не норм. В голове перезвон колокольный, мутит, тянет свернуться калачиком и просто лежать. Желательно — на холодном. Я попытался проговорить ещё раз все те мантры, которыми я-старый уже стократно пытался привести в чувство меня-молодого: другого выхода не было. Он первым напал. Он точно напал, у него была возможность всего этого избежать — достаточно было сделать шаг назад! А у меня не было. А у него было. Он был больше, старше и сильнее, таких можно бить только со всей силы! Пусть лучше судят трое, чем несут шестеро. Да и вообще, может он ещё и не утонул вовсе!

Последний аргумент лёг неудачно: по позвоночнику пробежало стадо электрических мурашек, показалось, что волосы встали дыбом. И одному богу известно, к чему обычного ребёнка мог привести прозвучавший громом небесным звонок в дверь! К примеру — забился бы под кровать и вздрагивал до утра. Или до конца жизни. К счастью, я уже не тот, и реакцию выдал противоположную: я успокоился. Внешне. Внутри же плескалось холодное бешенство. Потому, выскочив в коридор и даже не заглядывая в глазок, я первым делом начал обуваться. Схватил было привычные по летнему времени кеды, но, чуть подумав, отложил: сегодня хватило впечатлений. Нужно что-то посолиднее… выдернул первое, что попало под руку: папины ботинки. Завязывать шнурки не стал, просто затянул — авось и так не свалятся. Глянул на тёмный проём, кинул косяка на ритмично подрагивающую чашку звонка над ним, оскалился предвкушающе…

Дверь распахнул резко, мельком жалея, что открываются они нынче все вовнутрь — а то можно было бы для затравки непрошеного визитёра и полотном приложить. И тут же порадовался, что всё-таки не наружу — на площадке обнаружился дядя Витя.

— Ого! — удивился он. — А ты куда это собрался на ночь глядя в таком виде? Или решил воспользоваться свободой от родительской опеки и по дому в обуви рассекаешь? Так не сезон нынче для ботинок-то вроде! Да и размерчик… или ты решил клоуном подработать на досуге?