Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 48

— А нам? — прозвенел чей-то голос с задних парт.

— Что нам? — я повернулся.

— Нам задачу! — Ага, это чей-то брат. Класс пятый, с виду. Или четвёртый даже. Таких в кружки не особо берут, даже где они есть, кружки эти! Чего про нас-то говорить?

— И где я вам её возьму? У нас тут не уроки! Мы по своей программе занимаемся. Вот что есть, то и есть. Непонятно — извини.

— Но есть же какие-то простые.

А кто это у нас осторожно так голосок подаёт? А-а, Лы-ыкова. Та самая, кто на итоговой месяц назад нифига решить не смогла, да? Олимпиадные задачи нам, видите ли, «только простые»? Набрал в грудь воздуха, чтоб выдать приличествующую случаю отповедь, но тут же его и выпустил. Она-то в чём виновата? То не того роста была, а теперь — мозги подкачали? Не, ребятки, так не пойдёт. Раз уж так у меня вышло — будем что-то менять! Плюнул и дал им задачу про гусеницу. Пришлось, конечно, устроить пересадку, чтоб фракции кружка меж собой не смешивать…

Подумал-подумал, и бросил это дело: всё равно я обе задачи знаю, как решать, интересного для меня тут уже не будет.

— Димыч! Занятие на тебе, я к завучу пошёл, — и, отвечая на высказанное только невнятными «а… как… эк…», добавил: — Куда деваться? Тихого-то нет с нами пока. Будем искать замену! Пока по очереди, ты первый. Вопросы?

Вопросов сформулировать Ильичёв не сумел, и я свалил беспрепятственно. Но недалеко. На лестнице меня отловила химичка. У нас-то химии не было пока, с будущего года начнётся, но в лицо я её знал, конечно, даже и в «этой» жизни. А уж потом… в восьмом я с ней съезжу аж на республику по химии, мою первую на таком уровне. Но потом. А на этот раз — так и вовсе не факт, тут и математика-то под вопросом. Даже интересно, что ей может быть надо сейчас? Шумим, что ли? Я повернул ухо к Любочкиному классу — да нет, вроде ровно всё.

— Гриша, — несколько неуверенно сказала химичка, — мой сын хотел бы у вас позаниматься летом.

Вот те на. Снова здорово!

Только утвердившись в понимании, что «что-то с этим надо делать», я с чувством безнадёги внутри заверил учительницу, что конечно, мы запросто, всегда рады, всё будет, в лучшем виде, пусть приходит, у нас мелких много… и ушёл. От дедушки ушёл, от бабушки ушёл, где-то бродит моя лиса? И как её узнать? Наверняка ведь замаскирована, что твой песец. Настолько мне голову заморочили, что пришлось заруливать в туалет и тщательно намочить причёску холодной водой. Захотелось, чтоб приехал дядя Витя и позвал на рыбалку, в глушь, в Саратов. До конца лета!

Завуч нашлась в кабинете, и была даже ничем важным не занята. Я кратенько изложил ей свой план по избавлению от толпы лично мне совершенно не нужных страждущих: летний математический лагерь. Выделить вожатых из старшеклассников, подрядить парочку учителей, договориться с Заводом про кормёжку. Задвинуть это дело куда-нибудь на август… Мне было довольно легко это всё описывать, поскольку такой лагерь в моей жизни был. Правда, в другом месте и в другое время. И я сам был в нём вожатым-преподавателем, а не школьником, но то непринципиальные частности. В конце концов, Завод в состоянии весь наш город сто раз подряд купить, снести и построить заново. Что ему какие-то там два десятка школяров один раз в день покормить?

— Знаешь поговорку про инициативу? Мне сын рассказал, как из армии вернулся. Так что, извини, просто так ничего не будет. Готов брать ответственность на себя — давай поработаем. Тем более, что похожие идеи на методобъединении уже не первый год обсуждают. Но то Свердловск, там ресурсов побольше, а у нас, думаю, можно для начала ограничиться урезанным вариантом, городской дневной детский лагерь называется. И, возможно, не всю неделю даже — три или четыре раза по полдня. Завод и районо я беру на себя, но вот вести группы придётся вам.

— «Нам» — это кому? — тупо переспросил я.

— Вам. У вас же работает кружок? Настоящий? Я приходила как-то послушать через дверь — ничего не поняла. Это хорошо, это значит, уровень у вас достойный уже! И Любовь Егоровна вас очень лестно характеризует. Вот и потренируйтесь! Знаете же: лучший способ понять трудный материал — объяснить его кому-нибудь другому! Сколько вас в «настоящем» составе? Семь человек? Восемь?

Я скривился.

— Четверо, но Тихонов выбыл — вы, полагаю, в курсе. Ещё пару человек половинками засчитать только можно…

— Ничего, на младшеклассников и их хватит, — отпарировала собеседница. — Ну что, договариваемся? Куда-нибудь число на десятое…

— Воу-воу, полегче! — вскинулся я. — Я сам-то ничего не решил ещё! А вы мне предлагаете за пацанов решать? Может, они откажутся наотрез! Тут думать надо!

— Ну думайте, — милостиво разрешила завуч. — Только недолго. Мне ведь надо ещё руководителя вам подбирать, из отпуска дёргать. Кого бы попросить…

— А можно Палыча? — с замиранием сердца спросил я.

— А ты уже всё обсудил и решил? — с удивлением, будто в первый раз видит, воззрилась на меня она. — Или давай, делай свои дела. Про мои я сама всё знаю.

Явившись в «семёрку» на тренировку, я с удивлением обнаружил «афганцев» слоняющимися перед зданием: внутрь никто почему-то не пошёл. Я спросил у Игоря:

— А чего за демонстрация? Закрыто, что ли?

Тот хмыкнул:

— А, ты ж не в курсе… Договорились с братвой, что одну тренировку будем проводить в естественной среде. А именно — Лёхе поможем. Там нагрузки — дай божé, подкачаемся малёх… Сейчас ждём опаздывающих — и айда!

Я оглядел присутствующих с каким-то новым чувством — наши орлы! Лоси! Бизоны!

Когда подошли ещё несколько человек, Игорь дал команду на выдвижение, я, подстроив шаг, спросил:

— А Костя где? Его не ждём?

— Нет, — мотнул головой «старший». — Он занят сейчас. Осваивает завоевания развитого социализма, — и подмигнул.

Ничего не понятно, конечно, но ладно. Потом сам у него спрошу.

А возле дома меня ждал очередной сюрприз: на лавке у подъезда маялся Дворников. Увидел меня издали, вскочил:

— Гриша, здравствуй! — за что удостоился внима-ательного взгляда от Игоря, бок о бок с которым мы так и шли всю дорогу.

— Игорь… — А отчества-то и не знаю! Ну и пофиг тогда, наглость — второе счастье. — Тренер по боевому самбо. Алексей — тренер по математике!

И — о, чудо чудное! — эти двое просто молча пожали друг другу руки.

— Вы идите тогда, я позже вас нагоню.

— А ключи? — укорил меня Игорь. Пришлось суматошно рыться по карманам.

Когда афганцы ушли, я повернулся к Дворникову:

— У вас ко мне какое-то дело? Вроде можно было позвонить…

— Я звонил, — откликнулся тот. — Но не дозвонился.

— Ну… У нас тут, понимаете ли, события из ряда вон… — я почувствовал смущение, и чтобы скрыть его, спросил даже, пожалуй, грубовато: — Здесь сидим или зайдём в дом?

— Лучше домой, если не возражаешь.

В квартире было пусто и тихо: папа так рано никогда не появляется, а мама сегодня отправилась инспектировать сад — как-то мы его содержали в её отсутствие? Однако, Дворников с мыслями так и не собрался, хотя времени у него было предостаточно: пока помыли руки, пока вскипел чайник… Это только утвердило меня в моих опасениях: что-то тут нечисто. Грамоты отбирать приехал, что ли? Или из сборной меня отчислили?

Нет, не грамоты. Такого даже я выдумать не мог! Оказывается, у тренера в Кедровом живёт дядя. И даже рядом совсем, соседний дом. Своих детей у дяди нет, и он очень любит внучатого племянника, соответственно, Жорика. Напрямую этого не было сказано, но я так понял, что и просто племянник (собственно Алексей Петрович) для дяди — человек не последний в этом мире… Но то уже не так важно. Важно то, что Жорика привезли на каникулы. А он давай капризничать, проситься на рыбалку. Сам он на пруд сходил уже дважды, но поймать ему там ничего не удалось, из-за чего ребёнок пребывает в состоянии чернейшей меланхолии. Вгоняя тем самым в такой же настрой всех окружающих.

— И вот я подумал… — наконец-то разродился Дворников: — ты же всё равно наверняка ходишь рыбу ловить? И как бы не каждый день! Не мог бы ты оказать мне услугу, примерно такую же, как на сборах? Возьми парня на себя, а? Пожалуйста!