Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 20

— Эти шорты не годятся, — уведомил я маму максимально безапелляционным тоном.

— А что с ними не так? — Недоумённо повернулась ко мне она, не отрывая от уха телефонную трубку — надо было записать меня в поликлинику для получений справки по какой-то там форме.

— Они малы. — Тут маме ответили, и она, подняв предостерегающе палец, зажурчала в трубку неестественно вежливым голосом. Хоть я почему-то уверен, что тон отвечающих был совершенно другим. Но вот так у нас тут сейчас, что поделаешь.

Закончив разговор, мама повернулась ко мне, посмотрела внимательно на моё лицо и, видимо, всё сразу осознав, вздохнула:

— Педиатр будет в 11:30, не опаздывай. Талон и карточку возьмёшь в регистратуре. А шорты… Ладно, сбегаю в «Одежду» в перерыв, куплю.

— А как же я?

— А чего ты? Зачем там ты? А! Ты помочь хочешь, чтоб мне не таскаться? Славный мальчик. Отлично, тогда подходи в обед на проходную, сходим в магазин, потом ты домой побежишь с покупками, а я на работу обратно.

В магазине я поначалу немного подвис, пытаясь понять, что тут вообще есть: я здесь впервые, сколько помню. Мама меня ждать не стала, прошла к прилавкам, о чём-то быстро переговорила с продавщицей и уже собралась идти в кассу оплачивать!

— А мерить?

— Что? — На мне скрестились дикие взгляды от обеих женщин сразу. — Ну, если ты так хочешь… — мама приложила сложенные шорты (опять красные!) резинкой к моей талии. Ну понятно, в обтяжку.

— Малы же. И я другой цвет хочу.

— Да где малы⁈

Не обращая внимания на этот возглас, я повернулся к продавщице и давнул Голосом: «Дай на два размера больше. Чёрные!» — вот только реакции не последовало ровно никакой. Пришлось продублировать то же самое уже просто вслух. Тётка недовольно засопела, повернулась, покопалась где-то под прилавком и буквально метнула в меня чёрную тряпку.

— А где тут у вас примерить можно? — И всё, от лица можно прикуривать. Как бы меня не побили прямо сейчас! Но если всякие торговые лица мне по барабану, то вот мама… Тварь я дрожащая, или мы этого ещё не проходили? Всё равно к этапу «у меня тоже есть мнение» придётся перейти рано или поздно. Почему бы и не сейчас? Тем более, что примерочную я уже и сам увидел.

Пока я мерил, мама, похоже, накрутила себя:

— Так, мне некогда тут выжидать, пока ты намеришься, у меня обед скоро кончается. Вот тебе деньги, бери всё, что считаешь нужным, а я пошла, — и, не дожидаясь ответа, выскочила наружу. Сквозь стеклянную витрину я проследил, как она, не поворачивая головы, демонстративно спешит в сторону проходной — ну вот, блин, не было печали… Ладно, помиримся. Но этой толстомордой я спуску уж точно не дам! К тому же, это надо ещё разобраться: а чего это мы на мой Голос не реагируем, а⁈

Час! Я выбирал себе шорты, трусы-носки, футболку и кепку целый час, доведя тётку до бешенства. Меня даже совесть стала грызть чуть-чуть, но недолго: стоило тётке поменяться с товаркой, как всё сразу вдруг наладилось. И дело пошло быстрее, и Голос не понадобился, и пара обоюдных шуток проскользнула. В итоге, расстались вполне довольными друг другом. Всего-то и надо было не смотреть на меня с ненавистью, не пытаться спорить и пытаться втюхать не то, что я просил! И ведь не «лакосту» какую перебираем, с её бездуховным разнообразием моделей, расцветок и форм, в продаже — исключительно скрепная, кондовая и посконная продукция ПО «Уралшвейпром» им. Н. К. Крупской! Зато можно утешать себя тем, что все ткани стопудово натуральные, гипоаллергенные и дышащие, ага.

Из интересного: Голос на первую продавщицу не действовал, когда она смотрела на меня. Но потом я, сначала случайно, поймал её в момент, когда она отвлеклась на переговоры с коллегами, и тут всё сразу сразу сработало как надо! Я, правда, сразу этого не понял, подумал — «дожал!», ан нет. Стоило ей только вернуться из подсобки и глянуть на меня, как всё вернулось на круги своя. Я вроде уловил закономерность, но поздно, проверить идею получилось только однажды: отвлекалась мадам нечасто, в основном неподвижно стоя за прилавком и буравя меня злобным взглядом.

Денег, оставленных мамой, слегка не хватило — хорошо, что я взял с собой полученный за ремонт электрощита рубль. Вроде и невелик «калым», а как к месту пришёлся! Очень жаль, что такие заработки сейчас на поток не поставишь, несмотря на массовый неудовлетворённый спрос: низя! Нетрудовые доходы! Хотя, казалось бы, они как раз самые, что ни на есть, «трудовые»: ничего не продавал, работал руками, опираясь исключительно на собственный опыт и знания. Даже инструмент хозяйский — чистый пролетарий! И цепи могу предъявить, если кому надо, сам на металлолом весной относил, наверняка до сих пор там и валяются. Но вот ни хрена. Наказуемо, сто процентов. На первый раз штраф, а на второй — и вовсе срок. Допускаю, конечно, что дело раскручивать в реальности не станут, так, дадут пинка, и то, скорее, морального, но ведь донесут ин-фор-ма-цию до всех заинтересованных в тот же день! И если на школу мне почти наплевать, то вот как представлю, что придется смотреть в глаза папе и дяде Вите… А они — каждый по-своему — будут эдак сочувственно смотреть на меня, и у обоих на лице будет вот такенными буквами написано «что взять с дурачка»… Нет уж, подожду четырнадцати, чтоб всё официально.

А пока придётся обдирать липы. И прочие дары природы, пользующиеся устойчивым неэластичным спросом у аптечного управления: хоть центнер неси, всё выкупят. Кстати, о липах: домой-то я уже не успеваю, похоже, пора бечь в школу. Порадую банду известием, что липовая афёра на ближайшую перспективу завершена. С моим активным участием, во всяком случае.

Кружок, что характерно, «распускаться» на время моего отсутствия не захотел, единогласно. После занятия (в этот раз с самого начала всё пошло как-то криво, зажато, потому решили не засиживаться) я поставил в известность о своём отъезде дежурного завуча и получил согласие на временную замену «контактного лица». Им будет теперь Серёга Тихонов из девятого класса — самый старший по возрасту. Что характерно, Серому ключ не доверили — завуч его у меня конфисковала, пробормотав что-то вроде «пусть Любовь Егоровна сама решает».

Липу договорились «шебуршить» каждый день, раскидали график дежурств, причём я, как уезжающий, выговорил себе день завтрашний. Всё время, пока мы обсуждали текущие вопросы, я ждал, кто же выступит на тему продолжения заготовок? Дождь то уже к вечеру практически кончился, не завтра, так послезавтра всё высохнуть может. Может и заново пойти, конечно, но шансы на позитивный исход есть, во всяком случае. Но желающих не нашлось. Не лезть же было опять мне с инициативой? Это странно бы выглядело, как будто хозяин, перед отъездом в тёплую квартиру в городе, нарезает задания работягам на стройке.

Когда гонял исполнять свой «гражданский долг» — ворошить сохнущий липовый цвет к деду Егору, по дороге встретил сначала Дюшу, а потом Ирку Лыкову — тесен мир! А уж наш городишко — и вовсе коммуналка натуральная. То, что Дюха двинул со мной за компанию, почти подразумевалось — а чего ему ещё делать? Но вот схожее поведение Ирки несколько удивило. Она спросила только «куда идёте» и, получив ответ «липу ворошить», кивнула и пристроилась справа! Просто! Молча! Ни «где это», ни «можно я с вами»… Просто пошла рядом, будто так и надо! Ещё и фигура моя наверняка выглядела комично: мелкий салага между двумя дылдами, каждый на голову выше. Впрочем, парился я недолго — да кому мы нужны? Какое кому дело, так подумать если? А даже если кому и есть, то что? Я ж взрослый. Вроде.

На тренировке вечером я в какой-то момент обмолвился нашему главному самбисту, мол, ходить не буду, уезжаю, и тот отреагировал как-то странно: спросил только, на сколько рассчитаны сборы, а потом бросил процесс на самотёк и уселся в углу с каким-то блокнотом. Когда занятие уже практически кончилось, он выдернул меня из общей заминочной колонны и усадил рядом.