Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ). Страница 18

Мессингов теперь ждал не только общественный гнев, но и официальный запрос из столицы, а возможно, и санкции.

На фоне этого информационного шторма мы с Артуром продолжали манёвры. Небольшие стычки, разведка боем, артиллерийские дуэли. Враги яростно сопротивлялись, но уже без прежнего упорства.

Мы планировали утреннюю атаку на конкретный, ослабленный участок обороны, где у противника затруднено снабжение и есть шанс захватить укрепления до подхода подкреплений.

Пришли новости и от Курбатовых. Их основные силы вступили в бой с вассалами Мессинга на дальних подступах к Новосибирску. Алексей Курбатов слал обнадёживающие сигналы: «Давим врагов, скоро будем у вас». Никто не сомневался, что наши противники просто выигрывают немного времени — полностью остановить продвижение боевого рода вассалы Мессинга вряд ли смогут.

Пока на фронте воцарилась относительная передышка, я вернулся в усадьбу и в ангаре нашёл Льва Бачурина. Тот, несмотря на войну, упорно продолжал работу — в данный момент создавал исцеляющие эликсиры, которых нам нам требуется, как можно больше.

Я помог ему немного, а затем перешёл к тому, зачем приехал:

— Помнишь, я говорил, что барон Курбатов подсказал нам интересную идею? — спросил я.

— Сделать усиленную формулу «Бодреца»? — уточнил Бачурин, поправляя очки.

— Именно. Нужно сделать так, чтобы прилив энергии и увеличение концентрации стали ещё сильнее.

— Будут побочки…

— Знаю. Это не напиток на каждый день, как наш «Бодрец», а спецсредство для часовых и штурмовиков, — кивнул я.

Лев задумался, потирая переносицу.

— Теоретически… можем сделать. Я даже знаю, что можно добавить и на каком этапе изменить структурную магическую обработку компонентов… Но эликсир будет сильно дороже и вкус, боюсь, станет отвратительным.

— На вкус плевать. Давай приступим, — ответил я.

Мы погрузились в расчёты и эксперименты. До этого мне не доводилось работать вместе со Львом, и я удивился, насколько хорошо он разбирается в алхимии. Настоящий профессионал своего дела.

К полуночи у нас получился первый рабочий прототип усиленного «Бодреца». Недолго думая, мы решили назвать эликсир «Боец» — созвучно с «Бодрецом» и сразу понятно, для кого предназначено.

Лев остался готовить тестовую партию, а я отправился в усадьбу, потому что буквально валился с ног. К рассвету нужно снова быть в лагере и контролировать наступление, которое мы с Артуром запланировали.

Но отдохнуть толком не получилось. Едва я погрузился в сон, как с новой силой навалились кошмары. Я видел поле боя, но теперь не просто убивал — я поглощал целые роты, батальоны, и с каждым поглощением я рос, превращался в чудовище, состоящее из Пустоты. Рагнар хохотал у меня в голове, крича, что это и есть моё истинное предназначение.

Но это был ненастоящий Рагнар, а лишь плод моего воображения. Настоящий явился чуть позже, и не один — он опять принёс с собой всесокрушающую боль.

Зато она хотя бы выдернула меня из кошмаров. Я скрючился на кровати, не сразу сумев выстроить привычный целительский барьер и принять эту боль, как делал раньше.

В сознании раздался голос настоящего Рагнара:

«Да! Чувствуешь⁈ Сила! Та сила, что ты поглотил, она стала частью тебя! Но её слишком много, она рвётся наружу… Возглавь её, мой Аколит! Стань её господином, или она разорвёт тебя и всё вокруг!»

Он прав. Пустота внутри, насыщенная мощной энергией проклятия Гордея Васильевича и остатками жизней, поглощённых в боях, достигла нового уровня. Она стала больше, плотнее, опаснее. Пустота требовала выхода и отказывалась подчиняться.

Я стиснул зубы, изо всех сил вцепившись в сознание. Нет. Я должен взять Пустоту под контроль. Не она меня, а я её.

Медленно, через боль, начал выстраивать внутри себя новые барьеры и… своеобразные каналы силы, только не для маны, а для Пустоты.

Мой дар эволюционировал здесь и сейчас. Тяжело, мучительно, но я становился сильнее и обретал контроль над одной из самых могущественных сил Вселенной.

Это заняло почти всю ночь. Когда небо на востоке начало светлеть, я наконец-то смог встать с кровати — на трясущихся ногах, весь мокрый от пота.

Но это того стоило. Пустота по-прежнему бушевала в груди, но уже внутри построенных мной границ. И теперь я знал, что смогу использовать её с такой точностью и мощью, о которой раньше и не мечтал.

Цена оказалась высокой — ещё один шаг в сторону пропасти для всего мира. Но я не сомневался, что если справился сейчас, то справлюсь и потом.

Рагнар не получит ни меня, ни этот мир.

Правила здесь диктую я.

Российская империя, владения рода Серебровых

Борис понимал, что творит глупость. Если бы отец находился в сознании и узнал о его поступке, то наказание было бы крайне жестким. Но Строгов-младший не смог противиться порыву.

Он должен увидеть Свету. Убедиться, что с ней всё в порядке. Сказать… сказать ей что-нибудь.

Что именно, он толком не знал. Зато знал, что старшие ни за что не отпустят его. Но этой ночью Строговы остались в тыловом лагере и решили пока не ехать в Боровое. Поэтому Борис дождался сумерек, когда активность на передовой обычно стихла. Переоделся в форму своих гвардейцев и выскользнул из расположения.

Добраться до усадьбы Серебровых будет несложно. Но всё равно это риск — диверсанты, патрули, заблудившиеся дезертиры или просто отбившиеся от своих враги…

Борису повезло на первых порах. Он шёл леском, в стороне от дорог, ориентируясь по звуку канонады и редким вспышкам на горизонте. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно за версту.

Ориентироваться в темноте непросто, а ещё Боре пришлось несколько раз менять направление, чтобы не попасться патрулям собственного рода. Они бы точно отвели его обратно в лагерь.

Поэтому через какое-то время Строгов-младший потерял направление. Смартфон он оставил в палатке, чтобы не вычислили по сигналу. В итоге он, кажется, заблудился.

Он шёл уже больше часа, когда услышал впереди голоса. Замер за толстым стволом сосны и пригляделся.

В просвете между деревьями он увидел троих. Гвардейцы Мессингов, или, что вероятнее, Измайловых — те менее дисциплинированны. Они стояли вокруг небольшого костра, грели руки и ели тушёнку из банок. Один что-то рассказывал, активно жестикулируя. Они, видимо, считали себя в глубоком тылу и потеряли бдительность.

Борис решил обойти их. Он лёг на землю, пополз в сторону и тут же надавил локтем на сухую ветку.

— Что это? — один из солдат резко обернулся, хватая автомат.

— Там кто-то есть! Э! Назовись!

Борис застыл, прижавшись к земле.

— Наверное, зверьё, — пробурчал гвардеец, но уже не так уверенно.

Другой включил фонарик и принялся водить лучом по темноте. Строгов-младший старался даже не дышать, и одновременно готовил заклинание. Руки дрожали, по спине катился пот.

Бориса готовили как боевого мага, но в реальном бою он ни разу не участвовал. И уж тем более один против троих врагов с огнестрелом.

— Вон он! — заорал гвардеец.

Дерьмо.

Строгов первым делом активировал защитное заклинание. Вовремя — уже через секунду по нему ударили пули.

Он вскочил и с криком, почти не целясь, выпустил по врагам несколько заклинаний. Строгов-младший даже не оформил их до конца — получились наполовину молнии, наполовину просто сгустки маны.

Впрочем, этого хватило. Один противник получил прямо в лицо и упал, второму зацепило ногу, и он завизжал, как свинья на бойне. Третьему разворотило автомат, и он в панике спрятался за дерево.

Борис сорвался с места и побежал прочь. Спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Только через пару километров он понял, что за ним никто не гонится. А оглядевшись, увидел вдалеке защитный купол и под ним — знакомый силуэт усадьбы Серебровых.

Добрался!

Бориса всего трясло, но чем ближе он подходил к усадьбе, тем легче становилось. Он предвкушал, как увидит Свету, и от этого на душе становилось легче.