Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ). Страница 15

Я задохнулась. Свадьба… Самый счастливый день в моей жизни, который, оказывается, мог стать похоронами.

— И еще одно, — голос Виктории стал медовым, ядовитым. — Ты ведь не думала, что Давид прыгнул за тобой в море из-за большой любви? У него в кармане был передатчик. Он знал, что береговая охрана уже рядом. Весь этот «подвиг» был разыгран для одной зрительницы — для тебя. Чтобы ты расслабилась и открыла ему доступ к патенту. Громов всегда играет в долгую, Аврора. И ты в этой игре — просто пешка с генетическим кодом.

Трубка взорвалась короткими гудками.

Я медленно опустилась на диван, глядя на то, как первые лучи холодного московского солнца пробиваются сквозь тучи.

Ложь. Кругом была одна сплошная ложь.

Отец, который хотел убить зятя.

Муж, который имитировал спасение ради патента.

Любовница, которая рвет нас на части.

Я положила руку на живот. Ребенок толкнулся — резко, требовательно. Словно напоминал, что он — единственная правда в этом мире теней.

— Макс! — позвала я.

— Да? — он высунулся из кухни.

— Отменяй прямой эфир на завтра.

— Почему? Мы же хотели атаковать!

— Мы будем атаковать по-другому. — Я встала, чувствуя, как во мне просыпается та самая «холодная ярость». — Мне не нужно признание публики. Мне нужно уничтожить Воронцова и Викторию их же методами. Подготовь мне встречу с Савельевым.

— С начальником охраны? Но он же исчез!

— Он не исчез, Макс. Давид всегда говорил: «Если хочешь спрятать крысу, дай ей кусок сыра». Савельев не уехал из Москвы. Он ждет выплаты от Воронцова. Найди его. И принеси мне мой ноутбук. Пришло время «Фениксу» по-настоящему восстать из пепла.

Я посмотрела на конверт Давида, лежащий на столе. В нем были документы на передачу акций. Я взяла ручку и размашисто подписала их. Но не на свое имя. А на имя человека, которого Воронцов боялся больше всего.

Глава 10. В логове льва: Цена правды

Утренний воздух Москвы, казалось, сгустился до предела, пропитавшись влагой и предчувствием скорой битвы. Небо над мегаполисом было низким, свинцовым, словно предвещая скорый снегопад, но вместо снежинок на меня давила тяжесть ожиданий. В бронированном лимузине, который Макс, словно личный телохранитель, подогнал к моему временному убежищу, я чувствовала себя как на эшафоте. На мне был строгий брючный костюм цвета мокрого асфальта — не просто одежда, а мой новый щит. Он скрывал не только стремительно растущий живот, но и трепет, который я всё еще ощущала, когда думала о Давиде.

— Вы уверены, что это безопасно? — мой голос звучал непривычно тихо, словно я боялась нарушить эту хрупкую тишину.

— Относительно, — Макс пожал плечами, его взгляд всё еще метался по улицам, выискивая потенциальные угрозы. — У нас есть информация, что Воронцов уже «расставил» своих людей внутри. Но Давид Игоревич предусмотрел всё. В здании есть «мертвые зоны» и дублирующие системы безопасности, которые мы сможем использовать. Наша задача — пройти незамеченными до кабинета.

«Незамеченными» — это было последнее, что грозило мне в стенах «Громов Групп». Когда двери лимузина отъехали, открывая вид на массивное здание из стекла и стали, я ощутила, как сотни невидимых глаз устремились на меня. Сотрудники, толпившиеся у входа, замерли, словно статуи, их шепот мгновенно утих, уступив место напряженной, звенящей тишине. Я шла вперед, чувствуя, как каждый мой шаг эхом отдается в этой тишине, словно последний удар сердца. Я ощущала себя не просто беременной женщиной, а мишенью, выставленной на всеобщее обозрение.

На ресепшене нас встретил Савельев. Он стоял у стойки, безупречно одетый, словно только что сошел с обложки журнала. Его лицо было непроницаемым, словно маска, но я видела, как напряжены его скулы, как дрогнул уголок губ, когда он взглянул на меня.

— Аврора Александровна, — его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — Доброе утро. Кабинет Давида Игоревича сейчас находится на режиме внутренней проверки. Доступ временно ограничен.

— Савельев, — мой голос был спокойным, но твердым. — Я не в настроении играть в ваши игры. Давид Игоревич в критическом состоянии. Я — его законная супруга и единственный бенефициар его активов. И сейчас я иду в его кабинет, чтобы обеспечить сохранность этих самых активов. Любое препятствие будет расценено как саботаж.

Он помолчал, словно оценивая мою решимость.

— У меня приказ от господина Воронцова, — сказал он, слегка повысив голос, чтобы его услышали. — Временно исполняющий обязанности руководителя. Он здесь главный.

— Господин Воронцов — никто, — отрезал Макс, делая шаг вперед. Его рука демонстративно легла на кобуру под пиджаком. — А вот у нас есть документы, подписанные Громовым еще в Красной Поляне. Савельев, ты ведь не хочешь, чтобы полиция узнала о твоем швейцарском счете, на который вчера упало два миллиона евро? Или о твоих «особых» услугах для «Воронцов-Групп», которые уже на контроле у Интерпола?

Начальник охраны побледнел, его уверенность осыпалась, как сухая штукатурка. Его взгляд метнулся к Максу, затем ко мне, словно он искал выход. Он явно не ожидал такой решительности, такого знания деталей. Он понял, что проиграл. Медленно, почти неохотно, он нажал кнопку вызова VIP-лифта.

— Вы идете на свой страх и риск, — прохрипел он, отступая. — Воронцов этого так не оставит. И если что-то случится…

— Если что-то случится, я лично выдам вам ордер на арест, — закончила я, не сводя с него взгляда. — Мне не нужны ваши предупреждения.

Лифт бесшумно скользнул вверх, унося нас в самое сердце империи Громова. 84-й этаж. Кабинет, который я видела лишь на фотографиях, теперь был передо мной. Огромные окна в пол, за которыми Москва казалась игрушечным макетом, напоминали о безграничной власти его хозяина. Стол из темного полированного дерева, кожаные кресла, произведения искусства на стенах — всё дышало богатством, контролем и абсолютной властью. Но меня интересовало не это. Меня интересовал сейф.

Макс, следуя моим инструкциям, быстро нашел скрытый механизм. За панелью из орехового дерева оказалась массивная стальная дверь. Биометрический сканер и цифровая клавиатура.

— Отпечаток Давида Игоревича или код, который знает только он, — сказал Макс, пробуя ввести комбинацию, которую нашел в его личных файлах. — Боюсь, это займет время. А время — наш главный враг сейчас.

Я подошла к сейфу. «Код, который знает только он». Давид… он всегда был одержим контролем, но в то же время он был одержим мной. Всё, что было для него важно, так или иначе было связано со мной. Он создал эту систему, чтобы защитить нас. Но мог ли он предвидеть, что нас запрут внутри?

Я начала вводить цифры: наша дата свадьбы — нет. Дата моего рождения — нет. Я вспомнила, как он смотрел на меня в тот день на аукционе. Он не просто купил браслет, он купил мою жизнь.

Щелк!

Замок поддался. Медленно, с тихим шипением, дверь сейфа отъехала в сторону. Внутри не было золотых слитков или пачек денег. Там лежали папки. Десятки папок, каждая из которых хранила чью-то тайну, чью-то разрушенную жизнь. Среди них была одна, с простой надписью: «Проект Феникс. Александр Соколов».

Дрожащими руками я достала папку. Внутри были не только чертежи моего отцовского патента. Были расшифровки записей его телефонных разговоров. Голос отца, когда-то такой родной, звучал холодно и чуждо.

«...Да, Воронцов, я готов. Давид перешел черту. Он разрушил мой бизнес, он забрал мою дочь. Если его не станет, Аврора вернется ко мне, и мы восстановим компанию. Коды доступа будут у тебя в пятницу...»