"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 46

Отчаянных немцев принялись выбивать герцеговинцы из винчестеров, действуя не хуже картечниц. Ни одному смельчаку не дали уйти.

Бойня, настоящая бойня!

Глядя на этот смертельный ужас, я не удержался и перекрестился, бормоча молитву. Свирепо воевал мистер Икс, если такое для него привычно.

Вместе с патронами к гатлингам закончились и богемцы. Не уцелели и саперы, не сообразившие, что пора уносить ноги — их перебили наши стрелки.

Бросив последний взгляд на завал из человеческих и лошадиных тел, обломков повозок, я дал команду собирать трофеи. Удалявшийся топот башмаков немногих уцелевших подтверждал нашу победу.

* * *

Мы заслужили небольшую передышку, и вообще стоило подумать о лагере или, как назвал его мистер Икс, о базе. Скрытное место, откуда удобно наносить точечные удары и где можно отсидеться после операции. Герцеговинцы предложили неожиданный вариант. Францисканский монастырь!

— Чтоб католические попы да не сдали нас с потрохами⁈ — заволновался мой внутренний голос.

Предложивший этот вариант харамбаша нас успокоил:

— Францисканцы живут среди нас столетия. Обоснячились. И на приход австрийцев смотрят косо — конкуренции боятся от других орденов, которые придут вместе с оккупантами. К западу есть монастырь на отшибе, тамошняя братия поддержала восстание.

Фратеры-патриоты — это что-то новенькое, пропустить такое я не мог. А если подумать о монастырской кухне, о постелях с периной пусть даже в келье… Решено, едем к национализировавшимся монахам.

Монастырь — католическая церковь под куполом из потемневшей меди и трехэтажное жилое здание — неплохо устроился высоко в горах, на широкой поляне, окруженной высоченными елками, и под защитой огромной скалы с развалинами древнего замка на вершине. Ниже имелось поселение — монастырский посад, населенный преимущественно латинянами, а в окрестных ущельях хватало поселков рудокопов, горевших желанием к нам присоединиться. Вооружить их для нас не проблема — трофеев столько, включая даже полковые пушки, что пришлось копать тайники поблизости от устроенного нами побоища.

Монахи приняли нас душевно, можно сказать, таровато. В трапезной — спасибо скоромному дню — нас ждал богатый мясной стол. Огорчило лишь одно: по принятой традиции, прежде чем приступить к еде, пришлось прослушать имена всех францисканцев, умерших когда-либо в этот день. Терпел, глотая слюнки при виде остывающей козлятины, запеченной с травами в печи.

Фратеры имели одно из лучших хозяйств в Боснии — чтобы не допустить снабжения отсюда австрийцев, я, не долго думая, скупил у них всю провизию, предназначенную для продажи. Денежки францисканцы любили не меньше, чем Иисуса Христа, и согласились без раздумий.

— Вы можете не бояться, ваше превосходительство, — заверил меня настоятель, когда мы перешли к кофе и монастырским настойкам. — У нас вы можете себя чувствовать в полной безопасности. Мы всецело поддерживаем ваши смелые и благородные действия и молимся за успехи отважных сынов Боснии. Единственное, что нас беспокоит, — это религиозный вопрос. Как вы понимаете, наш монастырь, как подобные ему в Фойнице и других местах, имеет серьезный авторитет среди местного населения, включая даже мусульман. Как вы намерены решать вопрос с конфликтом религий в будущем Боснийском королевстве?

— Полная веротерпимость под сенью закона. Только таким я вижу возможное решение в столь сложном краю, как Босния. Религиозные распри должны остаться в прошлом. Никому никаких привилегий. Католики, православные или магометане будут защищать интересы своих конфессий исключительно в заседаниях будущего парламента-супщины. Если мы это не сделаем, в будущем Боснию зальют потоки крови еще более обильные, чем во время крестовых походов.

Настоятель поморщился. Мои идеи показались ему слишком радикальными. Но по здравому размышлению он со мной согласился. Конечно, дебаты намного лучше стрельбы из ружей, а публичные споры безопаснее, чем резня в подворотнях.

Я отправился спать, предвкушая отдых в мягкой постеле. Перед сном спросил мистера Икс о его видении наших перспектив.

— Надо пользоваться моментом — «зеленка» нам в помощь. Лист упадет, станет сложнее, а про зиму вообще молчу.

Не было нужды переспрашивать, что такое «зеленка», сам догадался. Вот только кто же знал, что боснийские дубравы не долго послужат нам доброй матушкой. Утром до монастыря добрались гайдуки Ковачевича — изрядно побитые, израненные и утратившие боевой дух. Они нарвались на засаду штрайфкоров Узатиса на подходе к мосту у Лашвы и чудом унесли ноги.

— Как бы они карателей на хвосте не притащили, — разволновался мистер Икс.

Решили проверить. Тут же выдвинулись ко входу в ущелье. Опасения моей чертовщины полностью оправдались. Штрайфкоры, набранные преимущественно из бывших охотников и браконьеров, шли по пятам пытавшихся от них оторваться четников.

— Устроим на них засаду и покрошим, как богемцев, — тут же предложил я командирам герцеговинцев. Они радостно закивали и принялись прикидывать, где ловчее разместить стрелков.

— Не спеши, Миша, — с тревогой сказал мистер Икс.

Как в воду глядел. Вскоре на горной дороге, которую я разглядывал в бинокль, показались марширующие ряды пехоты в голубой полевой форме, с винтовками и ранцам за спиной, в узнаваемых черных шляпах с перьями. Тирольские стрелки или кайзерьегер! Элитные горные части! Вот кого за нами отправили. По длине колонны, конца которой не было видно, я определил, что пожаловало не меньше батальона.

Нам не оставалось ничего иного, как срочно уходить поглубже в горы.

Глава 18

Судьба генерала: сегодня удача, а завтра — дыра

Целую неделю мы петляли по горам, как зайцы, пытаясь оторваться от преследования. С каждым днем к нам присоединялось все больше боснийцев, но сил на открытое сражение с егерями все равно не хватало, тем более, что патронные сумки пустели с каждым днем.

Штрайфкор и усиленные эскадроны гусар перекрывали пути на юг, пытаясь прижать нас к утыканной гарнизонами дороге или, того лучше, к крупной реке, Сане или Врбасу.

По ночам мы страдали от холода — несмотря на лето, ближе к вершинам ощутимо прохладно, — от нехватки еды, от ночевок на голых склонах в наскоро сооруженных шалашах, иногда от недостатка воды. Люди и лошади были вымотаны, а ежедневное бегство рождало уныние. В воздухе носилась мысль распустить отряд и попытаться удрать малыми группами, но это нанесло бы столь мощный удар по гайдуцкому движению, что я не решался на такой шаг.

Пару раз мы отвели душу и устраивали засады, и в этих скоротечных схватках дичь превращалась в охотника. Но гибель побратимов и новые раны давили на сознание суровых, отважных и упорных герцеговинцев и на благодушных, сдержанных боснийцев.

Стана все эти дни бегства от меня не отходила. Весь отряд уже знал, что она моя женщина. Мы спали вместе, под яркими звездами, положив под голову седла, на попонах, накрывшись случайным ковром. Не любили друг друга, лишь дарили тепло. Девушка ни о чем не просила, не спрашивала, что нас ждет. В этих вопросах не было смысла, смерть гуляла где-то рядом, пряталась в соседнем ущелье, в скалистых теснинах, в густом перелеске.

Штрайфкоры, как мелкие шавки впереди стаи, кусали нас за пятки. Тирольцы с бульдожьим упорством шли следом, готовые в любой момент развить малейший успех. Позади остался Мрконич Град, впереди горы снижались к равнине Приедорско поле.

— На равнине смерть, конницей загоняют. С юга тирольцы, с востока Врбас, с запада Сана, — мрачно оценил я обстановку.

— Где нас меньше всего ждут? Туда и прорываться. Они отсекают нам путь на юг и жмут к рекам, значит, выход один — на север! Молнией проскочить равнину и уйти в массив Козары, там сам черт не сыщет!