"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 35

Мэр не пережил встречи с исторической родиной и хлопнулся в обморок. Парочка приглашенных репортеров плотоядно оскалились, смерив друг друга подозрительными взглядами, — в их глазах читался лишь один вопрос: работает ли телеграф?

С телеграфом им придется пока погодить, сперва мы быстренько захватим побережье. Сплит со столицей Далматинского королевства, Задаром, связывала узкоколейка. В эту минуту паровозик на всех парах вез туда батальон герцеговинцев. Я питал надежду, что ему выпадет удача прихватить австрийского наместника тепленьким. А в противоположную сторону, в направлении Омиша и Плоче, уже маршировали полки, в чью задачу входило захватить резервные промежуточные склады 18-й дивизии. Когда это случится, до фельдцейхмейстера-лейтенанта Йовановича дойдет, что он по-крупному вляпался. Его войска, победоносно занявшие Мостар, уже оказались по сути в оперативном окружении, хотя об этом еще не знают. Снабжения нет, в сельской местности кукурузным зернышком не разжиться. Я надеялся, что воеводы Любобратич и Ковачевич выполнят наш уговор и быстро объяснят оккупантам, что удаляться от Мостара малыми силами — дурная затея, чреватая потерей отрядов фуражиров. А подвоза продуктов и боеприпасов с побережья почему-то нет.

«Что делать?» — задастся вопросом Йованович, когда получит ошеломляющее известие о захвате герцеговинцами Далматинского королевства. Первым делом, конечно, вырвет от злости свои куцые усики. Потом задумается. У него есть два пути, чтобы спасти свою дивизию от голода. Идти на север, к Сараево, на соединение с корпусом фельдцейхмейстера Филиповича или прорываться обратно в Далмацию. Я ставил на последний вариант — именно этого должна от него потребовать Вена, только так он не погубит свою карьеру. Разбить мои войска на побережье, а следом вернуться в Мостар и завершить завоевание Герцеговины. А мне того и надо! Нашу встречу отменить невозможно!

Все складывалось наилучшим образом. Не прошло и недели, как запылавшее далматинское побережье отряхнуло австрийский прах со своих ног, принеся нам на блюдечке немалые королевские казенные финансы. Нам даже не пришлось топать в Рагузу-Дубровник и Котор — местные сепаратисты тут же подняли восстание и выбросили цесарцев пинком под зад. Которские черногорцы не забыли, как несколько лет назад они доблестно сражались с австрияками и отстояли свое право на ношение оружия. Наше появление подтолкнуло их к открытому мятежу. А рагузцы не могли простить Вене подлой ликвидации дубровнической республики в 1815 году. Над городом снова развевались флаги вольного города.

Австрийский флот метался вдоль побережья и не знал, за что хвататься. Его полностью отмобилизовали накануне вторжения в Боснию и Герцеговину, но экипажи набрали из ненадежных ныне далматинцев. Сказывалась и потеря базы в Сплите, для бункеровки углем приходилось теперь гонять корабли в Триест. Морские десанты оказались неэффективны — их раз за разом сбрасывали в море мои батальоны, не давая морякам закрепиться. Что делать? Подвергнуть бомбардировке свои же города и вызвать мятеж на броненосцах береговой охраны? Вена молчала, как в рот воды набрала, пребывая в ступоре, адмиралы боялись переборщить. Кончилось дело тем, что флот убрался на север, чтобы пополнить припасы.

Под это дело из Бара в Плоче сумел прорваться итальянский корабль с нашим оружием. Алексеев расстарался.

— «Радецкий» нас стерег, да только господа австрийские, морские офицеры, рвались в бой, — докладывал наш обер-шпион, — вот я и воспользовался.

— Это как же?

— Так в Баре телеграф в порту, на Пристан, уцелел при взрыве, и австрийцы через него получали новости. Я первым делом снюхался с новым начальником станции, потом телеграфистов подговорил, они мне пару австрийских депеш показали.

Я почти угадал:

— И напечатали новую?

— Нет, у немцев же порядок, они депеши в строго отведенное время получали, для этого дежурный офицер являлся на станцию, прием и отправка только при нем.

— И как же?

— Да проще простого, съездил в Цетинье, подгадал время и отправил. Они как получили приказ срочно пресечь погрузку герцеговинских батальонов в Которе, только «Радецкого» и видели! А когда никаких батальонов там не обнаружили, решили, что опоздали, и винтовой фрегат кинулся в погоню на север за призрачной целью. Ну и мы за ними — на цыпочках.

— Блестяще исполнено, Прокопий Андроникович. Дальше мы сами, а вы срочно включайтесь в работу. Мне нужно знать о любом чихе в Мостаре и желательно вчера.

Захваченные в Сплите современные австрийские винтовки Верндля позволили переворужить ту часть герцеговинцев, которая шастала по горам с фитильными «карамультуками»-арнаутками*, прибывшие на корабле Алексеева винтовки Мартини-Генри — избавиться от игольчатых ружей. Немногочисленная кавалерия получила винчестеры и револьверы. Одним словом, наша огневая мощь выросла на порядок, и с боеприпасами вопрос на время был закрыт. Но это было еще не все. Картечницы Гатлинга — вот что больше всего волновало мистера Икс.

* * *

Арнаутка, она же албанка или танчица — старинное балканское дульнозарядное ружье с прикладом типа «рыбий хвост».

— Какие-то они не такие, — с сомнением произнес Дукмасов, разглядывая три доставшихся нам шестиствольных орудия на деревянных лафетах. Их привели в боевое положение и установили в месте, где можно было провести испытания. — Когда я командовал батареей…

— Ты, Петя, видел в моем отряде усовершенствованную русским инженером Горловым картечницу с десятью стволами под бердановский патрон. А это американский вариант под бумажный патрон, с картечью или цилиндрической пулей, с примитивным бункером для заряда и существенно более легким стволом и особенно лафетом, — пояснил я, разглядывая доставшееся нам «сокровище».

— Петр, ну что вы нам тут заливаете? — влез Николенька. — Как казачий офицер мог батареей командовать?

Дукмасов оскорбился:

— Хоть у Куропаткина спросите. Мы с ним как-то позиции под Плевной обходили. Дошли до батареи, а там офицера ранили. Вот Алексей Николаевич мне и говорит: принимайте командование. А что я? Приказ есть приказ. Ко мне подходит наводчик-фейерверкер. «Какие указания, вашбродь?» А я знаю? Так ему и сказал. А он мне: «Не изволите беспокоиться. Вы нам только направление укажите». Я глянул: турки густятся. «Давай туда». Ну мы и дали. Наслушался аплодисментов.

— Все так и было, — подтвердил Куропаткин.

— Причем тут овации? — спросил подросток, задумчиво поглаживая здоровенное колесо картечницы, доходящие ему до середины груди.

— Когда эта «карусель смерти» стреляет, раздается звук, похожий на аплодисменты, — снисходительно пояснил хорунжий.

— Меня, меня на батарею командиром поставьте, — взмолился Николенька. — Или главным стрелком.

Я потрепал его по плечу:

— Силенок тебе не хватит ручку крутить. Темп стрельбы — 200–400 выстрелов в минуту. Тут, брат, знаешь, какая силушка нужна. Но если тебе так уж хочется на батареи остаться, можешь себе занятие найти. Или в короб патроны сыпать при стрельбе, или обоймы заряжать. На каждое орудие положено не менее четыре человек, а лучше шесть.

— Какое орудие? — вдруг возбудился мистер Икс.

Обычное. По три штуки на одну батарею. 17–20 артиллеристов, включая офицера.

Возмущение мистера Икса чуть не разорвало мне голову:

— Какая батарея? Какой офицер? Какие шесть человек? Вы еще скажите, что пулеметы стояли на открытой позиции…

Стояли. А как по-другому? В закрытом пространстве расчет задохнется. От черного пороха столько дыма, что о прицельной стрельбе можно забыть. Офицер определяет направление ведения огня.

— Нет, ребята, пулемет я вам не дам! Это надо ж такую дичь творить! По одному пулемету на фланг батальона! Закрытый блиндаж, если время позволяет вырыть. И перевозка на лошадях. Сколько весит этот ствол?

Примерно четыре с половиной пуда. Хмм… на вьюке можно, как горную пушку. С картечницей Горлова так не выйдет, она в два раза тяжелее. А ее легкий лафет от Фишера тем более*. Получается, получив старье от египтян, мы больше приобрели, чем потеряли? Есть возможность попробовать Гатлинг в горной войне.