"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 34

Мои гверильясы, превращенные титаническими усилиями русских офицеров в слабое подобие армии, спустились с гор и преспокойно зашли в Сплит, он же Сплет, он же Спалато. Это было так просто, так легко — сложнее будет отобрать праздничного петушка на палочке у моих еще не родившихся племянников от сестрички, выскочившей замуж за внука Николая I, герцога Лейхтенбергского. Батальоны вливались в улицы древнего города, разгоняя возвращавшихся с торга зеленщиков. Встречные жандармы выкатывали глаза и салютовали. Салютовали! Наверное, по привычке или с перепуга. Охрана штаба 18-й дивизии, сплошь нестроевые резервисты из местных, выронила из рук винтовки и поспешила сдаться. Штабные офицеры, что тонкие в талии, что толстые, как пивные бочки, безропотно сдавали штатное оружие. Мы добрались до закромов австрийской армии, кропотливо собранных невороватыми немецкими интендантами. Склады, эти великолепные склады, набитые до верха штабелями винтовок Венцеля и патронов к ним, револьверами Гассера, гусарскими саблями, снарядами к горным пушкам и — вкусно — полевыми орудиями с полным комплектом боеприпасов, обмундированием, включая так нужные ботинки из крепкой кожи, мешками с мукой, ящиками с венгерской колбасой, бочками с ромом, вином для господ офицеров, сдобными сухарями для «серой скотинки», шоколадом…

— Очешуеть! — вырвалось у мистера Икс, и я с ним был полностью согласен. Именно «очешуеть»!

Наш экстаз законных трофейщиков был прерван усиливающейся ружейной трескотней и даже залпами орудий в районе порта. План быстрого захвата Сплита неожиданно оказался под угрозой. Сплит, к сожалению, был не только сонным периферийным имперским городом, не только глубоким тылом усвистевшей в Динарские Альпы 18-й дивизии, но и военным портом. С его складами, арсеналом, ластовыми экипажами, батареями, охранявшими гавань, и военными кораблями на рейде. Горы столкнулись с морем — мои гверильясы пошли на штурм собственности военно-морского флота Дуалистической монархии. Это был вызов чести ребятам с кортиками, и сражение разыгралось не на шутку.

Позади остались построенные на века стены дворца Диоклетиана, батальоны герцеговинцев штурмовали морские казармы и арсенал. Пока безуспешно. Береговые батареи не успели развернуться, орудийная прислуга была захвачена врасплох и перебита. Но какой-то умник с броненосца «Принц Альберт», болтавшегося на рейде, вовремя сообразил, что происходит, понял, что портовые здания подверглись внезапному нападению, и поднял сигнал «к атаке!». Его поддержали другие корабли, морской десант срочно грузился в баркасы и греб к берегу, а с воды загремели пушечные раскаты. Шрапнель косила наступавших на казармы герцеговинцев, управляемость боем практически отсутствовала, наш стремительный бросок мог вот-вот захлебнуться.

— Морской десант мы сбросим в море, но казармы нужно срочно вывести из игры, — хмуро сказал Куропаткин, бесстрастно оценивая сложившуюся ситуацию.

На наше счастье, 18-я дивизия оставила свою полевую артиллерию в городе, забрав с собой только горную.

— Дукмасов! — тут же распорядился я. — Будьте любезны, голубчик, развернуть тяжелые пушки и показать кораблям на рейде, где раки зимуют.

— Но я не артиллерист! — вскинулся хорунжий.

— Ну и что? Мне Николеньке приказать отбить десант артиллерийским огнем?

— Слушаюсь! — завопил шкет.

— Петя, ради Бога!

Мой ординарец ловил все на лету. Орудия к бою (найдутся расчеты австрияков, а кто не с нами, тот покойник), кадета убрать с глаз долой!

— Прикажите исполнять, ваше превосходительство?

— Давай, Петя, давай!

Я тронул пятками белого коня — княжеский подарок, которого назвал Чаталджи* и на котором столь бесцеремонно сбежал из Цетинье, замотав голову башлыком. Подлетел к сбившейся в плотную толпу гверильясам, забившим двор дворца Диоклетиана. Сюда они откатились после неудачного штурма флотских казарм, сюда не долетала шрапнель от кораблей из гавани — древние стены хранили потомков легионеров и пастухов Динарии. Я, обнажив саблю, гарцевал перед боковым входом, смотревшим на море. Случайные пули жужжали над головой, одна клюнула юнака, которому доверил нести мой значок с восьмиконечным крестом.

* * *

Чаталджи — у Скобелева была привычка называть своих коней в честь одержанных побед.

— За мной, православные! — крикнул я, склоняясь в седле, чтобы подхватить уже всем известное знамя с вышитыми на маленьком бордовом полотнище большими буквами «МС».

Из толпы вынырнула фигура с развевающимися рыжими косами и белой рубашке. Стана! Она подхватила голубое древко и бросилась через площадь в сторону казарм, на вспышки выстрелов, навстречу пулям. Я пришпорил коня, постарался им закрыть девушку. Позади раздался знакомый рев. Пусть не русские, но братушки, они не подвели — из узкого прохода, крытого римскими арками, вырвался подобный струе из пожарного шланга бурный поток атакующих. Взрывы, в воздухе вспыхнула безобразным цветком и разлетелась шрапнель, валя на землю герцеговинцев. Им было плевать на то, что с неба сыпала смерть! Видели лишь одно — всадника на белом коне в белом мундире и бежавшую рядом девушку в белой рубашке, с темно-красными, как кровь на бинтах, косами и знаменем Ак-паши.

— Йуриш! На байонете! — загремел над площадью аналог болгарского клича «на ножи».

Ополченцы не имели штыков, их заменяли ханджары. Кривые клинки мелькали уже рядом, меня обгоняли, да и я сам придержал коня, ибо заметил, что Стана споткнулась, покачнулась, опустилась на колено. Оглядываясь назад, не имея возможности остановиться и узнать, что случилось, вел в атаку бойцов. Казармы захлестнула ощетинившаяся сталью волна, в лодки десанта полетели снаряды с выставленных на улицах Сплита тяжелых орудий — горы ломили море, армия била флот на суше, и победа была близка.

Я крутился в толпе ревущих солдат, желая вернуться назад. Конь хрипел, роняя рубиновые капли на брусчатку — в него попало несколько пуль, но он еще слушался поводьев. Это было нелегко, но я прорвался сквозь поток воодушевленных горцев. Добрался до своего значка, до Станы, до белеющей рядом рубахи с темно-рыжими, как ее волосы, пятнами. Спрыгнул с Чаталджи, схватил девушку в охапку.

Она открыла глаза и выдохнула мне в лицо:

— Любав юначке на крви стои, генерал!

Герцеговинские селяне

Глава 14

Не беги от снайпера, умрешь уставшим

«Любовь храбрячки стоит на крови», — вот что сказала мне раненая Стана.

Юначка — такому слову сложно подобрать русский перевод: по мнению моих соотечественников да и по моему собственному, не должны женщины воевать, рисковать жизнью, подставляться под пули. Нет, Стана не погибла. Ранение в плечо, слава Богу, ни живот, ни сердце с легкими не задеты, месячишко придется руку поберечь, поносить ее на перевязи. Любовные игры временно отменяются. Выпороть бы ее, чтоб не лезла в пекло поперек батьки. Снова мимо — вместо наказания придется награждать. Стана Бачович станет первым орденоносцем Боснийского королевства, кавалером Георгиевского креста, который еще предстояло учредить и создать в натуре. Как и само королевство.

С чего его начинать? Конечно, с публичного провозглашения. С этой целью я отправился в городской магистрат, как только убедился, что девушка в надежных руках лекаря.

Мэр с советниками стояли с таким мрачным видом, будто их сию же секунду собирались гнать в крепостной ров на расстрел. Окружной комиссар, венский назначенец, требовал от них, чтобы все горожане сплотились в выражении преданности и верности империи, и ныне они пребывали в сомнении относительно своего будущего.

— Вы теперь подданные Боснийского королевства, — объявил я по-итальянски этим дрожащим от ужаса господам.