Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 47

— Простите, синьор, умоляю вас, — видно было, что его жена готова провалиться со стыда под землю. — Понимаете, мой муж заядлый фанат шахмат. Смотрит все турниры подряд, а поскольку телевизор у нас один, то и мне приходится. Так вот мы не видели вас ни в венецианской лиге, ни в венецианской молодёжной лиге, ни в региональной, ни в любительской…

— Нигде! — рявкнул мужик.

— Да-да, нигде вас не видели. И тут вдруг человек, к которого нет вообще никакого рейтинга и истории выступлений, вдруг переходит во второй тур. Это же нонсенс.

Я моргнул раз. Моргнул второй. Затем извинился, подошёл к бару и попросил Конана сделать для синьоры кофе с коньяком, да покрепче. Вернулся с ним и поставил перед женщиной.

— Благодарю, — кивнула та. — Только благодаря этому я до сих пор не сошла с ума.

Её муж тем временем продолжал бухтеть, чем дальше — тем громче.

— Синьор? — уточнил я. — А давайте я сделаю вам сырную карту? Шесть видов изысканного сыра, оформлю всё в виде шахматной доски. Может, это вас немного успокоит?

Мужчина нахмурился, но замолчал, а вот его жена тем временем аж просияла.

— Да! — сказала она. — Да-да-да! Это было бы замечательно!

Я кивнул и ушёл на кухню. Через десять минут вернулся обратно с огромным блюдом — разметку шахматного поля я сделал при помощи бальзамика, а вместо фигурок выставил кусочки сыра, оливки и вяленные томаты. Белыми пешками были маленькие шарики моцареллы, а чёрными, как нетрудно догадаться, маслины.

— Смотри, дорогой! Смотри, какая прелесть!

Мужик посмотрел на доску горящими глазами, затем съел одну «пешку» и снова взорвался негодованием:

— Нет, так быть не должно! Это неправильно! Это несправедливо!

Жена же схватила его руку, принялась гладить и с интонацией человека, который проходил через это уже не раз, сказала:

— Тише-тише-тише, дорогой. Ты сейчас перенервничаешь и захочешь спать, а ведь тебе через четыре часа смотреть турнир Африканской лиги.

— Точно! — мужик хлопнул себя по лбу. — Чемпионат Замбии! Как я мог забыть⁈ Надо набраться сил! — и жадно набросился на сыр.

Я же стоял рядом и малость… я даже не знаю, как эту эмоцию назвать. В последнее время она посещала меня столь часто, что все слова-обозначения практически обесценились. Я был в шоке? Я недоумевал? Опешил? Охренел? Или всё вместе?

— Понимаете, — начала объясняться женщина, пока её благоверный чавкал сыром. — Он двадцать лет подряд ходил на турнир во Дворец Дожей, но ни разу не проходил первый тур. А тут вы с вашим жетоном…

— Хм-м-м… быть может, вам нужна какая-то помощь?

— Нет-нет, — отмахнулась женщина. — С ним такое частенько. Он всю жизнь мечтал стать профессиональным шахматистом, да только всё никак не получается. Он у меня и на курсы ходит, и на тренировки, и видео обучающие смотрит. Последние лет тридцать только этим и занимается.

Я хотел сказать что-то ободряющее. Ляпнуть какую-нибудь непреложную истину типа «никогда не сдавайся», однако в этот момент дверь ресторана открылась и внутрь вошла синьора Франческа Глованни вместе со своими котами. И… о ужас! На шее одного из её телохранителей вместо ошейника с биркой болтался такой же жетончик победителя первого раунда, как и у меня.

Тишина в зале стала звенящей. Мужчина увидел то же самое, что и я. Вместо того, чтобы отправить шарик моцареллы в рот, он вдруг резко и жёстко сжал его в кулаке, так что ошмётки сыра забрызгали всё вокруг. А затем:

— Кот? — прохрипел он. — Это… кот? Кот прошёл во второй тур? — а потом заорал так, что в баре у Конана зазвенела посуда. — Даже грёбаный кот прошёл! Ну как так-то⁈ КАК ТА-АААК⁈

Мужчина вскочил с места, опрокинув за собой стул. Разразившись самой грубой и непереводимой бранью, он принялся орать о несправедливости жизни и о том, кого и где вертел. Я же стоял молча и наблюдал за тем, как багровеет его лицо. Как венка у виска постепенно расширяется до размеров пожарного шланга.

— ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ!!! — наконец заорал мужчина и бросился прочь из ресторана.

А вот его жена, которая уже смирилась со всем этим, даже бровью не повела. Спокойно допила кофе, взяла сумочку и расплатилась по счёту.

— Спасибо за обед, синьор Маринари. Сырная карта была великолепна, — и отправилась догонять мужа.

Мне же осталось лишь смотреть ей вслед и пожимать плечами.

— Какой-то ненормальный, — прокомментировала синьора Франческа, повязывая одному из своих котов на шею слюнявчик. — Здравствуйте, синьор Маринари!

И тут я понял, что мне срочно нужно развеяться. Например, сходить за продуктами. Например, НЕ к Матео.

Управился я быстро, буквально за час с небольшим. Заказал у торговцев алкоголем всё по списку Конана, плюс затарил «Марину» текущими продуктами на пару дней. А вернулся я незадолго до вечерней запары, и сразу же имел интересный разговор с Джулией.

— Я всё понимаю, Артуро, и если ты скажешь «нет», то я пойму…

— Говори уже, в чём дело.

— Сегодня я должна заночевать у бабушки, — сказала кареглазка. — А в идеале уйти пораньше, сразу после вечерней посадки. К нам дальние родственники приехали из Вероны.

— Да без проблем, — кивнул я. — Только с одним условием.

— Слушаю.

— Я тебя провожу.

Вечер прошёл на удивление спокойно. Гости ели, нахваливали блюда, расплачивались и уходили. В кои-то веки никаких истерик и предъяв, разве что парочка запоздалых гостей расстроилась, что мы не смогли их посадить. Поскольку мне очень хотелось бы проводить Джулию до наступления темноты и аномальной ночи.

Из «Марины» мы с кареглазкой вышли в вечернюю прохладу и обычный, человеческий туман. Фонари зажглись раньше обычного, одновременно с первым ударом колокола Сан-Марко. Шли мы не спеша — по дороге Джулия рассказывала про родственников из Вероны и про то, что сегодня ей предстоит весь вечер слушать сплетни.

— Ну всё, — сказала Джулия, остановившись у двери. — Спасибо, что проводил.

— Обращайся, — улыбнулся я. — Бабуле привет.

Кареглазка скрылась за дверью, и тут я понял, что как в старые добрые времена не успеваю добраться до «Марины» вовремя. И колокол, будто прочитав мои мысли, ударил в последний раз. И город теперь принадлежал аномалиям.

Я, конечно, местный житель, и меня они вроде как трогают реже, но всё равно. Довольно шустрым шагом я отправился восвояси и тут же заметил, что туман вокруг меня начинает сгущаться. Пока ещё так… можно сказать «принюхивается», но уже что-то задумал. Звуки вокруг стали какими-то приглушёнными, ватными. И даже мои собственные шаги казались чьими-то чужими, сложно кто-то шёл за мной след в след, но не попадал в строй.

«Что-то будет», — подумал я и вышел на очередной мост, как вдруг услышал жуткий скрежет. Резкий, неприятный звук с которым металл царапает камень. Как будто кто-то точит огромный нож о перила моста. Звук разнёсся по округе, а следом пришёл ветер.

Резкий, порывистый, можно даже сказать штормовой. Он трепал мои волосы, бросал в лицо не пойми откуда взявшиеся брызги и раскачивал фонари, но при этом туман не прогонял. Заслоняя лицо от этого ветра, я замер и тут прямо передо мной из тумана начал проступать силуэт.

Сперва неясный и полупрозрачный, но чем дальше, тем яснее. Это был человек невысокого роста, при этом с перебором толстый, почти круглый. Пяток подбородков, складки гармошкой на локтях, пухлые губы, косые глаза, маленькие розовые ушки, ещё и весь с ног до головы в крови… эдакий свин-мясник.

Скрежет прекратился. Ветер утих. И тут же я понял, что в руках призрак держит огромный топор. И что несмотря на всё это внешнее уродство, на вид призраку было от силы лет шестнадцать. Косые глаза горели безумным зелёным огнём. От призрака веяло такой мощной и концентрированной злобой, что воздух вокруг, казалось… протухает? Чёрт, это была на просто аномалия! Это было нечто гораздо более серьёзное!

Волоча за собой топор, призрак подошёл ближе и остановился в нескольких метрах от меня. Глаза его вспыхнули ещё ярче, а губы растянулись в мерзкой безумной улыбке. Призрак запел: