Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 44

— Разойдитесь, — я начал протискиваться к Петровичу. — Пропустите. Я организатор.

Протиснулся наконец и малость обомлел. Деньги — деньгами, но под стендом Шахматрона выросла целая гора из заложенного имущества. Наборы серебряных ложек, часы, парочка норковых шуб и даже…

— Ме-е-е-е!

— Ох ты ж…

К ножке стенда была за верёвочку привязана коза. Причём не абы какая, а дамасская — её ни с какой другой не перепутать. У этой породы длинные такие висячие и очень приятные на ощупь уши. Как-то раз гладил такую в контактном зоопарке, а потом заморочился и узнал, что молоко эта скотинка даёт чуть ли не волшебное. Из-за повышенной жирности, сладкого привкуса и полного отсутствия запаха козлятины, тот же маасдам из её молока получается просто идеальный. Ну а что самое главное — дорогой.

— Ме-е-е-е!

— Джулия? — уточнил я. — А это…

— Это Фатима, — ответила кареглазка. — Она пока что в залоге. Хозяин проиграл сперва все деньги, а потом её, сейчас в банк побежал, — Джулия мельком глянула на часы. — Вот только что-то мне подсказывает, что он уже не вернётся.

Страшные люди эти шахматисты! Но ещё страшнее Петрович. Домовой вошёл во вкус и теперь реально кайфовал от происходящего вокруг. Его победное: «Ня!» — в особо напряжённых партиях срывалось на: «Ня-н-нах!», — однако пока что никто не обращал на это внимания.

— Пи-пу-пип! Мат!

Очередной противник, толстый синьор в полосатом пиджаке, собственноручно уронил короля, а затем схватился за голову и застонал.

— Ня! Ня-ня-ня! Пи-пу-пип! Вероятность вашего выигрыша была равно… вычисление… нулю! Ах-ха-ха-ха…

Пришлось дать Шахматрону подзатыльник и напомнить, что роботы не смеются. Да и концепция злорадства им должна быть неизвестна. Что ж… тут мне стало понятно, что ситуация выходит из-под контроля. Петровича нужно спасать от шахматистов, а шахматистов от Петровича.

— Уважаемые синьоры! — крикнул я. — Шахматрону-3000 нужно пройти техническое обслуживание! Прошу прощения, но на сегодня это всё! Просьба разойтись!

— Да мне плевать! — заорал краснорожий гроссмейстер, потрясая шахматной доской. — Я должен выиграть! А-АААА!!! — заорал он, потом набрал полную грудь воздуха и: — ААААА!!! — заорал повторно.

И, наверное, заорал бы и в третий раз, если бы в дело не вступила сестра. Анна Эдуардовна влепила краснорожему подзатыльник и сказала:

— Отойди.

Что было дальше описывать страшно, но… если удариться в метафоры, то это было похоже на работу сельхоз комбайна. Аня просто хватала каждого первого смутьяна, до которого могла дотянуться, пеленала его собственной же одеждой — в основном завязывала рукава — а потом отбрасывала его на манер тюка сена. За шкирку, а кого и поджопника могла погнать. Мужики пытались возмущаться, но под взглядом Анны Эдуардовны почему-то вдруг резко передумывали.

Ещё минута и сестра, проредив толпу, схватила подмышку Петровича…

— Пи-пу-пип, какого хрена⁈

— Тише!

— Ня! Ня! — возмущался Петрович, болтая картонными ногами в воздухе. — Отпустите! Я ещё не всех выиграл! У них же ещё есть деньги!

— О-о-о-оо, — протянул я. — Беда, — и вслед за сестрой двинулся на выход.

За нашей спиной раздавались стоны, мольбы и плач. Униженные и раздавленные «японским чудом техники» гениальные шахматисты провожали нас взглядами, полными отчаяния.

— Вернитесь! Пожалуйста, вернитесь!

— Где вас можно найти⁈

— Я закладную на квартиру написал! На пожалуйста!

В гондолу грузились спешно. Отчаливали тоже. Чтобы отделаться от толпы, что бежала за нами по берегу, мне даже пришлось нырнуть в незнакомый канал и тем самым обречь себя на крюк по городу. Но в итоге мы ушли.

Все: я, Аня, Джулия, Петрович, сумки с выигранным добром и…

— Ме-е-е-е!!!

…и Фатима, конечно же. Коза на воде чувствовала себя неуверенно и блеяла как-то жалобно. По её умным глазам было видно — Фатима повидала в жизни всякое, но вот чтобы её с шахматного турнира похитил робот… такое с ней впервые. Тем временем вошедший в азарт Петрович причитал о том, что позади осталась целая куча кандидатов на вполне себе законный отъём денег.

— Маринарыч, ты хоть представляешь сколько мы недобрали⁈ — орал он.

— Успокойся.

— Да не могу я успокоиться! Не могу!

Однако всё-таки смог. Замолчал, проделал дыхательную гимнастику, а затем сказал, что он молодец.

— Ещё какой, — кивнула Джулия, прекратив подсчёт денег, пошатнулась и чуть было не выпала за борт. — Ой… Артуро… Ты… Мы… Ты в курсе, сколько мы выиграли?

— Не мы, а я!

— Тут месячная выручка «Марины» и всех понтонов вместе взятых.

— Пи-пу-пип, неудачники! Ах-ха-ха-ха!

Вот ведь чёртовы лудоманы! А ещё шахматистами притворяются! Учитывая вложения в Шахматрона — несколько коробок, рулон фольги и деревянная стойка — можно сказать, что он за пару часов отбил себя на сотни тысяч процентов.

— Интеллектуальная, блин, элита…

— Ме-е-е, — согласилась Фатима.

Примерно через час мы причалили у «Марины». Мой и без того милый уютный ресторанчик выглядел ещё более мило уютно на контрасте со всем тем, что нам только что довелось пережить.

— Так, — последним делом я вытащил с гондолы козу. — Петрович, поздравляю. Ты её выиграл, ты и владей. Твоя коза, делай теперь с ней что хочешь.

— А можно я лучше деньгами возьму? — с надеждой в голосе спросил домовой.

Я же рассмеялся и похлопал его по картонной голове.

— Глупенький. Ну какие тебе деньги?

— Так ведь…

— Значит, решено.

В итоге Фатиму мы привязали к водостоку возле зоны погрузки. Пускать её внутрь не очень хотелось бы, ведь скотина оказалась очень голосистой. Стоило кому-то из прохожих показаться в зоне её видимости, как Фатима тут же начинала орать:

— Ме-е-е-е!

Помощи просит, что ли? Не суть. Суть в том, что и коза, и прочие ценности были добыты весьма изобретательным путём. А потому я начал прислушиваться к собственным ощущениям. В последнее время я частенько пытался нащупать ты самую связь с городом, и иногда у меня получалось. Ну… либо мне казалось, что у меня получалось.

В любом случае, нужно хотя бы попытаться понять, что Венеция думает насчёт Шахматрона. Одобряет? Осуждает? Хм-м-м… ответ я получил довольно скоро. Стоило мне лишь войти в зал, как взгляд сам собой упал на картину. Венецианка смеялась. В одной руке она держала бокал с игристым, а другой показывала зрителю, то бишь мне, большой палец. А на заднем фоне вместо уже привычной комнаты с камином был городской пейзаж, над которым взрывались разноцветные салюты.

Ну… более чёткого сигнала и придумать невозможно. Видимо, Венеция оценила шутейку, раз чуть ли не самая её главная аномалия отреагировала вот так. И пускай я только учусь трактовать все эти знаки, тут всё понятно.

С другой стороны, а как иначе-то? Никакого обмана не было. Петрович играл честно, особенно по сравнению с теми, кого я увидел на турнире. Домовой давил мозгами и знанием шахматной дисциплины, и можно даже сказать, что это сродни подвигу. Ну а то, что он на самом деле нечисть, так ведь у всех свои недостатки. И тем более! Уж кто-то, а Венеция вряд ли имеет что-то против нечисти и аномалий.

Что ж, с этим разобрались. Я поглядел на часы и понял, что у меня есть пара свободных часов до вечерней запары, и неплохо бы провести их с пользой для предприятия. Например, можно быстро скататься до Матео и обратно. Узнать, как там поживает безумный тунец и заодно затариться морепродуктами.

— Я ненадолго! — крикнул я Джулии. — За продуктами!

— Давай! — махнула кареглазка. Девушка устроилась за барной стойкой и ещё раз пересчитывала барыш с турнира, в то время как Аня по очереди примеряла заложенные шубы.

Я же вышел, отвязал гондолу и поплыл в направлении пирса. Настроение играло. День явно удался — денег добыли, Венецию посмешили, ещё и коза у меня теперь есть с нежными ушами. И тут, когда я проплывал под одним из многочисленных мостиков, сверху мне прямо в гондолу упала верёвка. Затем раздался «вжик» ослабленного карабина, и я увидел, как ко мне в лодку спускается нечто. Человек в детской маске белого кролика и бронежилете. Ещё и с автоматом за спиной — очень специфический какой-то аниматор.