Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 18

Что ж… с борщом я справился, а вот с куклой пока что не могу. Каждый день я чистил её, будто бы снимая слои, но внутри всё равно сидело что-то очень злое и очень сильное. Однако вера в себя есть. Как минимум, я уже провёл некоторые манипуляции с энергией, и теперь тряпичный оборванчик не сможет покинуть «Марину», как бы ему того не хотелось. Заперт. Заточён. А если начнёт буянить по-настоящему, то мне действительно придётся его наказать.

Ладно. Закончив с завтраком, я отправился на закуп. Нужно было найти для пекарни синьоры Паолы хорошего поставщика. До сих пор мы пользовались заводской мукой, но была догадка, что фермерский продукт может оказаться на несколько порядков качественней.

Долго и упорно я ходил между рядами, смотрел, нюхал, щупал, узнавал и торговался. Наконец нашёл одного пожилого итальянца, который с порога заявил, что владеет собственной мельницей и не доверяет правительству. Идеальное комбо, как по мне. Правда ни о том, ни о другом я его не спрашивал, а потому… ладно, чёрт с ним, люди разные. Мы со стариком поторговались и довольно быстро сошлись в цене. Но когда настало время расплаты, он почему-то зарядил мне сумму раз в двадцать выше.

— Погодите, — удивился я. — Мы же только что договаривались на другое.

— А вы что, синьор, не местный?

Я совершенно не понял причём здесь это, но тут вмешался один из прохожих, который зачем-то подслушивал наш разговор:

— Синьор! — сказал он мне. — На фермерском рынке так принято. Цену они выставляют за десять килограмм, а продают гондолами…

Что ж. Тяжело, конечно, привыкать к местным обычаям, но надо. Надеюсь только, что я нигде не накосячил и синьора Паола сумеет прогнать эту муку по назначению. Товар всё-таки не скоропортящийся, так что пойдёт.

— Ладно, — кивнул я старичку. — Гондола, так гондола. Где забирать?

Торговец расплылся в улыбке и объяснил, что сам доставит муку до моего ресторана. Тут я чуть было на ошибся адресом, по привычке указывая «Марину», но в последний момент спохватился. Короче говоря, с этим решили.

Нагруженный пакетами и сумками с другими продуктами, я вернулся в ресторан и первое, что увидел — так это торчащую из стены гантелю.

— Джулия, душа моя, — я поставил сумки на пол. — Что тут произошло?

— Я сама не знаю! — всплеснула руками кареглазка. — Я отвернулась буквально на секунду, и вдруг слышу треск! Обернулась, а она уже торчит! Хорошо ещё, что в зале никого не было.

— Ага, — кивнул я. — И тебя ничего не смущает?

— Ну… Венеция же. Всякое бывает, ты ведь и сам об этом неоднократно говорил.

— Что ж…

Не без усилия, я выдернул гантелю из стены и прикинул, чем бы теперь завесить дырку? Думаю, картина с Венецианкой подойдёт в самый раз. Но всё это будет чуть позже, а пока что мне нужно решить судьбу мятежной куклы.

— Джулия, а помнишь ты говорила, что у тебя есть подруга из… э-э-э… бьюти-сферы? Не помню точно, то ли стилист, то ли визажист…

— Антонелла, — поняла кареглазка о ком идёт речь. — Она мне и ногти делает, и брови, и ресницы…

— Ты делаешь ресницы?

— А что⁈ — Джулия упёрла руки в боки, и я тут же понял, что тему мусолить не стоит.

— Нет-нет, ничего. А она работает на выезд? Может приехать к нам в «Марину»?

— Зачем? — хохотнула кареглазка. — Хочешь стать подопытным? Тебе бы определённо пошли бы томные стрелки.

— Нет, — улыбнулся я. — Это не для меня. Ты лучше скажи: можешь или нет?

— Да без проблем. Сейчас позвоню, она как раз искала подработку…

Синьорина Антонелла прибыла в ресторан уже через час. Эксцентричного вида молодая симпатичная барышня с розовыми короткими волосами, пирсингом в носу и ярким, как аргоновая сварка, макияжем. С собой девушка притащила огромную кожаную сумку, битком набитую косметикой и всяческими приборами для созидания женской красоты.

— Синьор Маринари, — не скрывая ехидства, Антонелла переводила взгляд с меня на Джулию и обратно. — Наслышана о вас. О-о-о-очень наслышана. Итак? Что за работу вы хотите мне предложить?

— Мне нужно сделать макияж и маникюр одному… м-м-м… клиенту. Только давайте сразу договоримся — никаких вопросов. Вы просто делаете свою работу и получаете честную оплату. Идёт?

— Идёт, конечно, — улыбнулась девушка. — Если вы дадите мне кусочек вашего знаменитого тортика, что был на свадьбе Габриэля Греко, никаких вопросов не будет. Вообще. Я буду нема, как рыба.

— Без проблем.

«Как на свадьбе у Греко» — понятие расплывчатое, учитывая что в торте было пять разных слоёв. А потому я просто-напросто отрезал для синьорины Антонеллу кусочек мильфея, на который в последнее время крепко подсел Ужас Глубин. Уложил кусок на тарелку, облил его малиновым конфи, щедро сыпанул сахарной пудры и воткнул листочек мяты. Синьорина Антонелла оценила. С блаженным видом, она втоптала его меньше, чем за минуту.

— Божественно! — сказала она.

А я сказал, что очень рад, и усадил на стол прямо перед ней чёртову куклу.

— Вот это ваш клиент. Маникюр, макияж как можно ярче и вызывающе, брови, ресницы… короче говоря, сделайте под ключ.

— Кхм, — Антонелла приподняла бровь, но всё же вспомнила, что уже пообещала не задавать вопросов. — Как скажете, синьор Маринари.

Антонелла уставилась на куклу. Кукла уставилась на Антонеллу. Девушка смотрела на своего нового клиента с профессиональным любопытством, а вот у одержимой тряпичной дряни лицо стало выражать испуг.

— Посмотрим, что тут можно делать, — сказала Антонелла и полезла в сумку.

А дальше понеслось.

— Прошу вас, не могли бы вы комментировать то, что делаете? Мне очень интересно.

— Конечно, синьор Маринари.

Сперва девушка наложила кукле на лицо тональный крем.

— На три тоне темнее, чем нужно, чтобы создать эффект загара.

— Или грязи, — ухмыльнулся я.

— Ну-у-у-у… или грязи.

Дальше оборванчику начали рисовать румяные щёчки, и тут я настоял положить погуще. Чтобы прям два закатных солнышка получилось. После Антонелла подвела кукле глаза чёрным карандашом, накрасила губа ярко-красной помадой, и взялась за ресницы.

Клянусь, я даже не подозревал насколько это кропотливая работа! Приклеивая волосок за волоском, Антонелла выращивала вокруг глаз куклы игривые опахала. Ну и наконец — маникюр.

— Давайте сделаем ему разноцветные ногти?

— А давайте!

И к тому моменту, когда Антонелла закончила, я кое-как сдерживал смех. Проклятая кукла явно такого не ожидала. Огромные печальные глаза, розовые щёки, пошлые губы. В сочетании с нищенской оборванной одежонкой, это смотрелось особенно эффектно.

— Ну вот! — я взял преображённую куклу и поставил её обратно в бар. — Кто у наш теперь крашавица? Ты у наш теперь крашавица! Что наша звёздочка? Ты-ы-ы-ы наша звёздочка, — а потом хохотнул и перестал сюсюкать. — Ну что? Говорил же, что накажу?

Кукла молчала. Но мне показалось, что чёрные глазки-бусинки блестят смертельной обидой. А значит, шалость удалась. Оставив отбывать оборванчика наказание в новом образе, я расплатился с синьориной Антонеллой и вернулся на кухню. Впереди меня ждал ещё один день полный забот, гостей и заготовок.

Обед прошёл, как по маслу. Да и вечерняя смена началось более чем спокойно. Надыбав на фермерском рынке замороженных, но всё-таки боровиков, я решил что сегодня специальным предложением у нас будет ризотто с пюре из белых грибов. И хрен с два я испорчу его трюфельным маслом! Забьют ведь! А белые надо любить. Белые надо чувствовать.

Итак, погнали.

В качестве заготовки на ризотто, сегодня для разнообразия я использовал не арборио, а карнаролли. Сколько споров я слышал относительно этих двух сортов в профессиональной среде? Да не счесть! Но сам для себя решил — и уверился на практике — что карнаролли менее капризный. Чуть дольше готовится, чуть медленнее напитывается бульоном, и чуть лучше хранится. То есть для экспериментального блюда — самое то.

Часть грибов я отварил в минимальном количестве воды, затем отцедил бульон и скинул их в блендер. Один «вжух» и готово пюре. Другую часть белых я нашинковал в мелких кубик для структуры.