Метка Дальнего: Портовый Хищник (СИ). Страница 11

А потом я написал шеф-повару. Человеку, у которого были связи и причина не молчать.

Сработало. Прислали Зубова. Полковника, который воняет тем, против чего должен бороться. Нетленная классика.

Сначала меня захлестнула ярость. Чистая и выжигающая. Трупы, риски, рассылки доказательств — всё ушло в пустоту. Система сожрала удар и выплюнула нового хищника. В погонах и с кортежем. Бандитам его опасаться нечего. Арестованные — мелочь, пешки, расходный материал для красивой картинки.

А потом гнев вдруг выгорел. Не ушёл. Сменил форму. Стал холодным.

Как в прошлой жизни, когда закрывал безнадёжный проект. Когда понимал — компания не хочет спасаться. Нас позвали не для того, чтобы их реально вытащить из задницы — настоящие мотивы совсем иные.

Разница в том, что раньше мы просто уходили. Как только осознавали — сваливали. Теперь же, уйти я не мог.

Я дрался. Убивал. Лил кровь ублюдков и несколько раз чуть не сдох. Вычислял, планировал и действовал, Работал в стиле хорошего антикризисника. Найди сломанное звено, замени и перезапусти.

Один маленький нюанс — сломанного звена не было.

Цепь работала. Исправно. Отлаженная годами. Смазанная деньгами и кровью. Убери одного — придёт другой. Убей другого — пришлют третьего. Который будет пахнуть той же дрянью.

Я пытался натравить одну часть этой машины на другую. Журналистов — на торговцев. Полицию — на бандитов. Систему — на саму себя.

Не сработало. Машина переварила всё и продолжила крутиться.

Хуже того. Я показал им, что уязвимости ещё существуют. В следующий раз они будут готовы куда лучше. Не допустят подобного распространения информации.

Бесплатный антикризисник. Эффективный. Сыгравший за чужую сторону.

Ну что ж. Раз всё это оказалось частями единого механизма, придётся бить по нему снаружи. Молотком.

Зубов наконец закончил свою речь. Кортеж тронулся. Толпа загудела и начала растекаться к выходам.

Я выждал, пока первая волна схлынет. Потом встроился в поток.

Давка оказалась хуже, чем ожидал. Площадь — широкая, а вот выходы узкие. Толпа схлопнулась в горловинах улиц. Локоть в бок. Спина чужого мужика — прямо в лицо, запах пота и чеснока. Кто-то наступил на ногу. Пихнул в плечо.

Зверь дёрнулся. Руки сжались в кулаки. Развернуться. Вмазать.

Нельзя. Только не насмерть. Толкнул в ответ. Грузчик впереди обернулся — я опустил взгляд. Ещё один коротышка в расходящейся толпе. Мужчина отвернулся.

Выдохнул через нос. Иду дальше. Не бить. Не рычать. Терпеть.

Четыре снайпера. Бойцы в штатском. Заблокированные выходы. Вся эта подготовка — ради получасовой речи?

Нет. Кто-то ждал чего-то другого. Нападения на Зубова? Беспорядков? Попытки отбить арестованных? Зачем это было нужно?

Когда уже покидал площадь, обнаружил ещё одну загадку. Отряд. Человек тридцать. Спортивного телосложения, в похожих куртках. Арматура. Стояли у стены, курили, переговаривались вполголоса. Классика — «спортивные клубы», которых подтягивают на мероприятия для силовой работы. Провокаторы. Или зачистка — если толпа пойдёт не туда.

Их не задействовали. Стояли без дела. Значит, обошлось. Но кто-то перестраховался по полной.

К моменту, когда приблизился к границам квартала, рядом с которым располагалась площадь, света стало заметно меньше. День клонился к вечеру. Глазам стало проще. Мир обретал резкость. Контуры зданий проступали чётче, тени углублялись. Приближалось моё время.

Зверь затаился. Не успокоился — замер. Как после охоты, когда добыча ушла, но злость никуда не делась.

Голова работала. Комендантский час — после одиннадцати. Формально, по крайней мере. Пока я всё равно не представлял, как полиция сможет за ним на самом деле следить.

Пора самому решать, кто сдохнет следующим.

Мысль о том, что единственный способ сопротивления — лить кровь, крутилась в голове постоянно. Раз за разом. Не эмоция. Скорее решение. Которое одобряли все части моего разума.

И может, поэтому я его учуял.

Нос работал на автомате. Фильтровал запахи прохожих — пот, табак, жареное, гниль, отбрасывая привычные. Фон. Рутина. Я даже не думал об этом.

А потом один запах остался. Не был безжалостно выкинут при сортировке. Наоборот — остро хлестнул по разуму.

Пот — жирный, с кислинкой. Дешёвый табак. Жареная лапша, въевшаяся в одежду. И под всем этим — нотка, которую я запомнил. Тот самый ублюдок. Лестница в лапшевне. Четыреста рублей за мёртвого Чжана. Ржавый мопед с вмятиной.

Пузатый китаец. «Дракон». Запах свежий. Это не старый след. Живой, тёплый. Совсем рядом. И пока ещё живой.

Глава XIII

Запах привёл к двухэтажному дому с закрытыми ставнями. Внутри играла музыка. Слышался женский смех. Звон стекла. И под всем этим — жареное масло, дешёвые духи, пот, алкоголь и то, что ни с чем не спутаешь. Аромат секса. Воздух был буквально пропитан запахом выделений обоих полов.

Ресторан, совмещённый с борделем. Или бордель, совмещённый с рестораном — в подобных заведениях сложно сказать, какая часть превалирует. В Дальнем подобных хватает. Владеют обычно азиаты — китайцы или японцы. Аккуратно платя дань своим покровителям.

Обошёл здание по кругу. Оставаясь в тени, всматриваясь и слушая. Небольшое — два этажа, внутренний дворик, стена по плечо человеку. Мне — сильно выше макушки. Задняя дверь заперта. Сразу восемь окон первого этажа выходят во двор — одно приоткрыто. Квадратное и узкое. Для человека — никак. Для гоблина — впритык, но влезу.

Нос работает. Разделяю запахи, считаю.

Внутри — немало народу. Восемь женщин на первом этаже. Молодые, у каждой свой оттенок, но база одна — пот, косметика и запахи секса. Ещё одна — постарше, с другими запахами. Табак, плюс что-то травяное. Сквозняк слишком слаб, чтобы я точно определил. Хозяйка или мамка. На кухне двое — масло, чеснок, рыба, чад. Повара.

И конечно компания. В зале первого этажа.

Прислушался. Окна тонкие, а музыка громкая, но звериный слух всё равно выдёргивает фразы.

Охранник во дворе — переминается у задней двери. Бормочет в рацию по-китайски. Второй — где-то внутри, на первом этаже. Тоже китайский — короткие фразы, доклад. Или просто переговариваются. Что даже более вероятно.

А вот из зала — русская речь.

— … да не, я тебе говорю, он с Набережной. Точно с Набережной…

Без акцента. Чисто. Двое как минимум — славяне. Ещё трое говорят, щедро мешая русский с китайским. Среди них — тот самый запах. Кислый пот. Дешёвый табак. Жареная лапша. Пузатый. Эта тварь здесь.

Челюсти сводит. Пальцы сжимаются и дрожат. Зверь внутри не рычит — бьётся в судороге от нетерпения. Хочет убивать. Сейчас. Немедленно. Отомстить за ту сцену на лестнице.

Но сейчас нельзя. Не сразу. Сначала — разведка.

Второй этаж почти пустой — слышу только скрип половиц и одинокое дыхание. Кто-то спит. Или ждёт клиента. Кухня — задняя часть первого этажа, отделена от зала. Зал в самом центре. Коридор ведёт от входа к залу, мимо лестницы на второй этаж и пары дверей. Туалет. Комнаты для гостей. Задний выход — через двор. Запросто могу ошибаться, но звуки и запахи формируют именно такую картину.

Назначение двух третей комнат первого этажа остаётся непонятным. То ли другие залы, то ли места для утех гостей. Непонятно.

Пятеро в компании. Трое китайцев, двое славян. Плюс девушки рядом — деланный смех, комплименты от них гостям, громкие фразы. Из одной задней комнаты — стоны. Уже перешли к основному.

Я не спешу. Сдерживаю внутреннего зверя. Жду.

Устраиваюсь на корточках за стеной двора. Темно. Моё время. Глаза различают каждую трещину в штукатурке. А прохожие проходят в нескольких метрах, не обращая никакого внимания.

Компания пила. Много и с наслаждением. Голоса становились громче, развязнее. Хвастовство, пьяный трёп, ржание. Ничего полезного — бытовуха, бабы, деньги. Кто кому должен. Кто кого подставил. Мусор.

Пузатый хохочет не реже остальных. Голос сытый, пьяный, довольный. Жрёт, пьёт, лапает девок и не допускает, что где-то рядом сидит тот, кого он счёл удачной мишенью.