Развод. Снимая маски (СИ). Страница 13

— Мам, это вообще как можно? — гневно вопрошала Аннушка.

Ради того, чтобы выразить своё негодование, даже оторвавшаяся от музыкальных экспериментов.

В этот раз к экзамену за первую четверть с педагогом по специальности они решили представить пьесу собственного дочериного сочинения, и теперь все вынуждены были… терпеть.

— Мам, ты представляешь? Мы позвонили и просто попросили забрать Ольку из сада. На пять минут делов же. Сказали, что придём со Светкой и заберём её сразу домой. Ничего от него больше не требуется, просто забрать ребёнка из сада. И что ты думаешь? А он занят, мама!

Ну, что я думаю говорить нельзя детям, потому что печатного там только предлоги и то не все.

— Очень жаль, что Виктор не нашел десяти минут своего времени, но в целом, видишь, отделались мы малой кровью, — уже изрядно притомившись и перенервничав, просто не имела сил переживать.

А старшая, вероятно, только вошла в раж:

— Конечно, всего лишь Петровна на весь двор орала, как потерпевшая, хотя ты пришла на пятнадцать минут позже.

Вздохнула и поделилась внезапно пришедшей в голову идеей:

— Обошлось и ладно. Подумаю, может быть, какую-нибудь няньку вам для подстраховки найдём среди соседей. Ну вот на такой случай: из сада забрать и мало ли как у нас теперь может получиться.

На том и порешили, а после расползлись по своим вечерним делам.

Спать я ложилась в некоторой тревоге непонятного генеза. Какая-то засада с этим дурацким ужином попой ощущалась очень остро.

Утро пятницы решило внести еще красок в нашу жизнь:

— Мам, можно мы сегодня с Катей и Викой, после оркестра, погуляем в Парке Авиаторов? — уточнила старшая, собираясь в школу.

Ещё год назад я бы содрогнулась в ужасе. К нашему великому счастью, парк, наконец, привели в порядок, и он перестал быть пристанищем бомжей и прочего асоциального контингента. В целом, конечно, не так уж часто Анечка куда-то выбирается с подружками, но именно сегодняшним вечером у меня на неё были совершенно другие планы.

— Анечка, я, конечно, в принципе, не возражаю, но, видишь, какой момент: сегодня вечером у меня, к сожалению, вынужденный деловой ужин. Здесь, недалеко в «Моджо». Я думала, что успею прибежать с работы, забрать Олю из сада, привести к вам домой, чтобы тихонечко потусили до моего возвращения.

— Мам, ну мы в кои-то веки собралась погулять… — Анна приготовилась ныть.

— Милая, я не успела за ночь найти вам няню. Доверить Олю отцу я не рискну. Поэтому предлагаю вам с Катей и Викой после оркестра прийти к нам и посмотреть чего-нибудь на большом экране. Давайте, закажу вам пиццу, наггетсы и картошку фри. Или что вы там хотите. И вы тихонечко потусите вечером дома.

Дочь насторожилась:

— Что, и колу можно, и «Дары смерти[1]» посмотреть?

Раз пошла такая пьянка, то естественно:

— И колу можно, и «Дары» можно, и даже разрешается не спать до моего прихода.

— И если ты вернёшься позже одиннадцати, все равно можно не спать? — недоверчиво уточнила старшая.

Я подозреваю, именно это и решило дело.

По давно заведённому порядку, у нас дети в одиннадцать уже должны быть помыты и в пижамах по постелям.

Не успели сделать уроки? Не приготовили на утро одежду? Не имеет значения. Утром пойдёте как есть. Кто не успел — тот опоздал.

А тут такое послабление режима.

— Прямо праздник какой-то, — пробормотала Света, влезая в уличную обувь и выходя следом за Анюткой в школу.

Понятно, что забросив Олечку в сад и выслушав снова о долге родителей и графике работы учреждения, в офис явилась я изрядно не в духе.

А между тем пятница продолжала «радовать»:

— Вась-Вась, я — в департамент. Жду от тебя скрин подписанного акта. Надеюсь, там всё хорошо, — начальник встретился мне практически у КПП.

Причём, если я только входила в здание, то он — уже выходил.

— И это, там тебя практикант ждёт. Ты все жаловалась, что у нас некому работать. Вот тебе мальчик, используй по своему усмотрению, — облагодетельствовал у меня руководитель и исчез за дверями офиса.

Иприт твою медь, твою медь!

Ещё и практиканту сопли вытирать, будто у меня дел мало. Да что ж за время-то такое?

Мальчик в этот раз перепал мне условно адекватный: умел читать, писать, пользоваться компьютером и молчать тоже умел. А по нынешним временам это немало.

— Сейчас я сброшу тебе перечень приказов. Тебе нужно будет их сохранить по папкам в привязке к объектам. А после этого внести данные, то есть дату и номер приказа, а также фамилии ответственных специалистов строительного контроля с номерами их личных штампов вот в эти две системы. Будут вопросы — обращайся.

Ладно, на полдня заняла и хорошо.

Он там что-то лепетал, как счастливо приобщиться к столь мощному предприятию, но я все пропустила мимо ушей. Не до глупостей сейчас совершенно.

А после обеда разберёт входящую корреспонденцию и можно отпускать: пятница — короткий день.

Увы, все хорошее и даже просто — нормальное на этом закончилось.

Влезла с головой в текучку, стараясь успеть по максимуму. Понимала, что с понедельника буду занята снятием замечаний из Акта Волховской проверки.

И все шло нормально, пока в три часа пополудни, то есть за час до окончания рабочего дня, на почту с официальным уведомлением не свалился Акт с заключением о работе Строительной инспекции.

Открыла и офигела.

Даже не знала, как это назвать.

В голове теснились и налезали друг на друга как льдины на берег в момент ледохода на реке Лена сплошные многоэтажные матерные конструкции.

В оформленном и подписанном по всем правилам Акте замечаний было четыре.

И что с этим делать?

А как показать такое Шефу?

------

[1] «Гарри Поттер и Дары смерти» фильм в двух частях по одноименной книге Дж. Роулинг

Глава 14: Ультиматум

«… врать о возрасте — саму себя стыдиться.

Возраст — это лишь цифры в паспорте, как имя или фамилия,

это не о стыде, а о персональных данных…»

Магдалина Шасть «Полгода наедине с котом»

То, что вопрос: «Как сказать шефу про четыре замечания в Акте?» уже не актуален, стало понятно, стоило мне лишь увидеть входящий от Владимира Анатольевича.

Дорогой начальных негодовал так, что я боялась — вот-вот вывалится у меня из трубки.

— Вась-Вась, это что за хрень? Это что за пи*ец, я тебя спрашиваю? Да этот грёбанный Волхов нам на хрен все запорет.

Ну, я тоже негодую, так-то.

Но если что, я молчать не буду. Не в том возрасте уже.

— Владимир Анатольевич, когда я вчера уезжала, замечаний оставалось три, а изначально было девять. Но лишние мы с Власовым сняли, и он клялся-божился, что это финальная версия.

Зубами скрипнула, потому что иначе как матом Егора Андреевича теперь не вспоминала.

В ответ прилетело неожиданное:

— Да в жопу Власова-выскочку. Там с утра Москва на вертолёте прибыла. Вот, чую руку Баркевича-суки.

О, какой сюрприз, однако.

Ну, от Адольфовича ничего хорошего мы не ждём давно, но чтобы он отрастил настолько длинные руки?

Хреново, если так.

Меж тем, Шеф, сменив тон с истеричного на категоричный, ставил задачу:

— Короче, мать, хоть мехом внутрь, хоть наружу, хоть голой пляши на столе, хоть ревизору отсоси, но чтобы в течение месяца эти долбанные замечания были сняты. А Акт закрыт. И на остальные проверки до конца года не больше двух замечаний, иначе мы на хрен просто не выйдем на контрольные показатели. И взгреют за это кого? Всех.

Что-что? У меня случайно в ухе звенит?

— Владимир Анатольевич, при всем уважении, это как-то несколько за гранью…

А что еще сказать? «Ты охренел?» или «Идите к лешему!»?

Не хватает цензурного лексикона, вот честно.

— Вась-Вась, я в Департаменте занимаюсь тем же самым. Иначе мы потонем. Потому что, когда наши дебилы вернутся: один из отпуска, а второй с учёбы, у нас уже будет превышение больше чем на тридцать процентов по сравнению с данными прошлого года. И придёт к нам в конце декабря аудит и спросит: «Кто начальник штаба[1]?». Угадай, кто будет крайний?