Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 9 (СИ). Страница 31

Горстка пепла смешалась с другим пеплом, витающим по залу, и спустя пару секунд уже нельзя было сказать, какой из них принадлежал всемогущему некроманту.

Глава пятнадцатая

Разрушение логова злодея после его гибели — известное явление в фантастических произведениях. Иногда этому способствуют отважные герои, предварительно заложив взрывчатку в подвале. Иногда сам хозяин логова или один из его приспешников перед смертью успевают нажать на большую красную кнопку, подписанную «САМОУНИЧТОЖЕНИЕ», которая запускает неумолимый, но удивительно щедрый по времени отсчёт. Чтобы отважные герои успели вовремя свалить.

Иногда — этим грешит классическое фэнтези — замок, принадлежащий колдуну, рушится вместе с его злыми чарами.

Мои бессистемные знания о настоящей магии подсказывали, что этот вариант умеренно правдоподобен. Не в случае с вечным замком, разумеется, но во многих других случаях. Существовало огромное количество законов, правил и исключений из правил, касающихся зачарований предметов, мест и существ. Некоторые держались сотни и тысячи лет после смерти мага, другие слетали в ту же секунду. Чего далеко ходить — половина штурмовых колоссов под Полуночью застыли, стоило убить не самого Бертрама, а посланного им эйдолона. Могучую, но всё-таки копию. Чёрная паутина, удерживающая почти весь наш отряд, тоже быстро исчезла, боевые амальгамы — попадали на пол.

Так что, когда земля ощутимо затряслась, а стены заходили ходуном, первым моим инстинктом было спрятать Адель в переносной карман, накрыть собой Кас и Лаахизу, и стиснуть зубы, ожидая страшного удара.

Но секунда шла за секундой, тряска и грохот постепенно утихли, а им на место пришёл звук. Заметно более тихий и не похожий ни на что, что я слышал раньше — треск дров в камине, смешанный со стуком костей друг о друга. Я выпрямился, обернулся и не поверил своим глазам. Эргалис смеялась. Смеялась, едва открывая жуткую пасть, а огоньки, заменяющие ей глаза, мерцали в ритм трескучему звуку. Раньше я слышал от неё и более традиционные варианты смеха, но сейчас никто из нас был не в форме.

— Не вижу ничего смешного. — проворчал я, осторожно выпуская из-под себя слегка помятых дам, и краем глаза отмечая, как из-под Мордреда выбираются оба гнолла.

— НЕУЖТО ТЫ ПОТЕРЯЛ ЗРЕНИЕ? НАШ ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ МЁРТВ, ХОТЯ ВСЁ БЫЛО НА ЕГО СТОРОНЕ. А МЫ ЖИВЫ, ХОТЬ И НЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ВЫЖИТЬ.

Ладно, претензия снимается, дракониха не потешалась над нашими мерами предосторожности. А посмеяться над такой победой — мягко говоря не зазорно. Я присмотрелся к черепу Эргалис — тот всё ещё был надёжно отделён от тела.

— К слову, как ты выжила? Даже Бертрам посчитал тебя погибшей.

Справедливости ради, наш марш-бросок и прорыв в комплекс нагрузил некроманта сверх меры — так, что он под конец чуть ли не разваливался на куски. Но трансформация и подчинение Эргалис явно занимали центральную часть его замысла. Ни за что не поверю, что даже в диком запаре Бертрам не мог отличить окончательно мёртвого дракона-скелета от полумёртвого.

— ПОТОМУ ЧТО Я ПОГИБЛА, — спокойно сказала Эргалис. — МОЯ ДУША ПОКИНУЛА ПРОКЛЯТОЕ ТЕЛО, НО НЕ МОГЛА ВЫРВАТЬСЯ ИЗ СИХ ОСКВЕРНЁННЫХ СТЕН. А ЗАТЕМ Я УСЛЫШАЛА ГОЛОСА СВОИХ ДЕТЕЙ, И ПОНЯЛА, ЧТО ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ. УВИДЕТЬ ИХ ХОТЯ БЫ РАЗ.

Янтарь и Аврора, сидящие по бокам от меня и Кас, возможно, были не против, чтобы их увидели. Но приближаться к подозрительному говорящему черепу определённо не торопились.

Я вздохнул и подвёл их поближе, заодно пропуская Лаахизу к останкам костяной шеи. Эргалис не возражала против осмотра — сейчас она вообще не обращала внимания ни на кого, кроме драконят.

— ДЕТИ МОИ, — сказала она настолько нежно, насколько была способна. — ВЫ УЖЕ ТАК ВЫРОСЛИ. Я ЧУВСТВУЮ В ВАС ВЕЛИКУЮ СИЛУ, БЛАГОРОДСТВО И БЕЗГРАНИЧНУЮ СВОБОДУ НАШЕГО РОДА. Я НЕ МОГЛА БЫТЬ РЯДОМ, КОГДА ВЫ РОСЛИ, НО Я ГОРЖУСЬ ВАМИ.

Драконята, десять минут назад бесстрашно сражающиеся с сильнейшим некромантом в истории, сохраняли робкое молчание.

— Что надо сказать маме Эргалис? — негромко спросил я.

— Спасибо, мам, — неуверенным хором отозвались они.

Эргалис издала мягкий смешок.

— Я НЕ ЗНАЛА ЭТОГО, НО Я ВЫБРАЛА ДОСТОЙНОГО ПРИЁМНОГО ОТЦА. ПОЗАБОТЬСЯ О НИХ, КАК ЗАБОТИЛСЯ РАНЬШЕ. МЫ БОЛЕЕ НЕ СВЯЗАНЫ КЛЯТВОЙ, НО ТЕПЕРЬ ЭТО И НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

— Не то чтобы я возражал, но как же драконьи имена? — настороженно спросил я. — Память крови?

— ОНИ ВСПОМНЯТ САМИ, КОГДА ПРИДЁТ ЧАС. ОНИ РАСТУТ ТАК, КАК ПОЛОЖЕНО И САМИ СМОГУТ СДЕЛАТЬ ВЫБОР. ДЛЯ ЭТОГО ИМ НЕ ПОНАДОБИТСЯ НИ МОЯ, НИ ТВОЯ ПОМОЩЬ, ЛОРД ВИКТОР.

— Зови меня Вик.

Эргалис в текущем положении не могла кивать или как-то серьёзно двигать головой, но её горящем взгляде читалась благодарность. Затем пламя в глазницах начало угасать, пока от него не остался едва заметный свет, как от тлеющих угольков.

— Что с ней будет дальше? — спросил я, когда Лаахиза закончила осмотр.

— Я не сказать. Душа дракона — неизученный материал, его не понимать даже тиран. Сейчас она спать, может на месяц, может на год. Может, на сто, двести лет.

— Её можно вернуть в прежнее состояние? — спросила Кас.

— Нарастить плоть? Или просто прикрепить голова к шее? Не знать. Скорее нет, и то, и то. Если её дух освободиться спустя время, покинуть тюрьма, это можно считать хороший финал.

Ава и Ян всё-таки преодолели свою робость, подошли к черепу Эргалис и ненадолго уткнулись в него чешуйчатыми лбами.

Подземный комплекс Бертрама после его окончательной смерти не рухнул, но сдал ещё сильнее. Во многих помещениях, что раньше были не затронуты, царил хаос — после того, как рухнул потолок или стены. По всей шестой секции валялись груды «выключенных» мертвецов-прислужников, а устоявшие на ногах единицы неуклюже пытались разложить своих собратьев по углам.

— Их даже жал-ко, — сказала Адель.

— Они тоже не освободиться. Если есть душа, она застрять в проклятом теле. Гнить, покуда от оболочка не остаться лишь прах.

Великолепно. Сотни, тысячи кандидатов на испепеление. И это не считая тех, кто остались законсервированы, бойцов и иных видов слуг. Бертрам фон Харген оставил мне в «наследство» не только вымерший город Пепел вместе с кучкой выживших экспериментов, но и это глубоко несчастное место. Здесь творились немыслимые, чудовищные преступления, которые в свою очередь привели к геноциду целых миров. Их след нельзя было отмыть, память о них — замять.

Но что самое ужасное — комплекс Бертрама даже нельзя было просто сжечь, разрушить, завалить землёй. Не прямо сейчас. Не в ближайшие годы, а то и десятилетия.

— Лаахиза.

— Да?

— Ты можешь взять их под контроль?

— Пожалуй, — равнодушно отозвалась она. — Тиран больше нет, они пусты. Даже не делать из них скелет, просто брать и приказывать.

Для демонстрации она прохрипела заклятье, вытянув руку в направлении одного из мертвецов. Тот дёрнулся, выпрямился и отвесил неловкий поклон.

— В таком случае, у меня есть к тебе просьба, — мрачно сказал я. — Возглавить это место.

Кажется, я собрал на себе весь возможный спектр взглядов от членов отряда — от ошеломлённых до печально-понимающих. Лаахиза же посмотрела на меня так, словно пыталась прожечь глазами насквозь.

— Так, так. Возглавить? И продолжить дело тиран? Создавать армии нежить?

— Напротив. Пустить процесс вспять. Взять под контроль все уцелевшие запасы «Мортума», не дать ему просочиться в землю. Изучить формулу, разобрать до молекул, до основ магических сплетений. Найти антидот, антимагию, что угодно. Понимаешь?

— Я… понимать, да, — медленно сказала она. — Но не хватать одна. Нужны живые или хотя бы те, кто с головой.

— Найдём. Ты согласна?

— Я подумать… подумаю.

Других вариантов попросту не было, равно как и более подходящих кандидатов на роль руководителя. К несчастью, для Лаахизы это означало погружение в тысячелетнюю травму, возвращение воспоминаний о времени, когда её поработил Бертрам. Но она оставалась идеальным вариантом, зная подноготную этого места, как управлять слугами, где найти сохранившиеся артефакты и документы. Как восстановить то, что требовалось восстановить и окончательно уничтожить то, что подлежало уничтожению.