Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 9 (СИ). Страница 3

— Раз тронный зал не подходит, — медленно сказал я. — Остаётся единственное место, откуда мы наверняка сможем до неё достучаться.

Мелинда и Илюха синхронно подняли на меня глаза. Мой друг нахмурился.

— Ты же в курсе, что проход к сердцу не отворяется просто так? Будь у тебя хоть десять драконов, силой дорогу туда не открыть.

— В курсе. Но можно пройти, если она уже открыта.

Глава вторая

— Слушай, я не то чтобы жалуюсь, но долго нам ещё копать?

— По классике — отсюда и до обеда.

— Да мы таким макаром скоро и ужин пропустим.

— Опять же, по классике, ужин — отдай врагу…

— Ну допустим отдал, а враг в свою очередь отдал мне. Выходит, мы оба нормально поужинаем?

Мне сложно было упрекнуть Илюху — он безропотно слушался моих указаний последнюю неделю, и лишь сегодня под вечер начал немного ворчать. Развалины Рассвета мало чем отличались от развалин Зари — разве что здесь вовсе не водилось уцелевших зданий, а розоватые прожилки на камнях заметно потемнели, приобрели цвет засохшей крови.

Мы скорее не копали, а растаскивали, разгребали, расчищали — булыжник за булыжником, плиту за плитой, глыбу за глыбой. От сравнительно маленьких камней до экземпляров размером с легковой автомобиль. Для начала — просто чтобы пробраться в центр руин Рассвета, сегодня — в поисках нужного места. От четырёх до семи часов в день, пока руки не начинали гудеть, голова — кружиться, а сила Авалона напоминала, что и героям надо отдыхать. Илюха с неохотой уходил на перерыв первым, следом сдавалась Мелинда, я оставался на раскопках до упора.

Открытый проход к мёртвому сердцу Рассвета на проверку оказался не таким уж и открытым. Тысячи лет разрухи сделали своё дело, заново запечатав древнюю тайну, но между магической печатью и обычными руинами лежала огромная разница. Проход был где-то здесь, под завалами, и мы не могли отступить.

Жаль только поисковый амулет наотрез отказался искать путь к сердцу — что живому, что мёртвому. Он и в Полуночи отказывался, но здесь было гораздо обиднее.

— Ты точно всё измерил?

— Ага, блин, прямо с линейкой. Илюх, я видел дорогу один раз, в чужих воспоминаниях. И тогда здесь всё было целым! Как, по-твоему, это способствует точности?

— Может, мы в твою память заглянем?

— Да на здоровье! Я даже основу для ритуала подскажу. Тебе понадобится здоровенный кусок красной ткани, пять чёрных свечей и Мерлин. Дальше разберёшься сам.

— Вы не на священном суде Камелота, лорд Виктор, — заметила Мелинда, подходя поближе. — Нам не нужно погружаться в ваши воспоминания, достаточно слегка подтолкнуть. Закройте глаза и глубоко дышите.

С некоторым сомнением я повиновался, и тут же ощутил, как её сухая узкая ладонь опустилась мне на лоб.

— Ощущения будут не из приятных, — предупредила она. — Но заклинание относится к сравнительно безопасным. Считаю до трёх. Один, два…

«Сравнительно»⁈

Моя несчастная голова словно взорвалась изнутри ослепительной вспышкой света! Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами — и как раз это произошло со мной, только без смерти. Память высветилась, бросилась в лицо, щедро награждая меня образами ушедших дней. Родители, старая работа, начало моего правления в Полуночи… усилием воли я затормозил на Авалоне, чтобы заново просмотреть сегмент, где Мерлин перенёс нас в воспоминания Мордреда. Память о памяти — как говорится, надо пойти поглубже. И выделить ровно тот участок, на котором отряд Артура только добрался до открытого прохода, но ещё не проник внутрь — поскольку дальше начиналась натуральная дичь.

К нашей удаче, на оплавленной земле, где когда-то находился внутренний сад, так ничего и не выросло. В целом развалины Рассвета, равно как и Зари, неохотно затягивались растительностью — можно подумать, с момента падения прошло лет пятьдесят, а не три тысячелетия. Я уже использовал бывший сад как ориентир, чтобы определить стартовое место раскопок, но после прочищающей мозги магии смог сделать это гораздо точнее. Уже расчищенный нами участок послужил хорошей стартовой площадкой, откуда мы на следующее утро продолжили работу.

Задумка очень простая — через открытый путь к уничтоженному сердцу Рассвета добраться до живого сердца Зари. Именно так когда-то планировали поступить двойники, подосланные Наблюдателем, что вели за собой отряд Артура. Не использовать ещё один телепорт, чтобы перенестись в Зарю и оттуда заново прорубаться к сердцу, а пойти коротким путём. Если бы не Мордред, сегодня мы бы не досчитались двух вечных замков, но так или иначе — сердца близнецов были тесно связаны.

Осталась мелочь — нащупать эту связь и заставить Зарю услышать своих гостей.

Зомби не успел сделать и шагу, как топор полэкса развалил его на две неравные половины. Половины дёрнулись, рухнули и расплылись по земле отвратительной чёрной жижей, которая за считанные секунды испарилась на солнце. Я, ударивший чисто на автомате, удивился едва ли не больше, чем поверженный противник.

— С каких это пор «светлый» замок охраняют мертвяки? — недоумённо спросил Илюха, только и успевший, что достать свой меч.

— С каких это пор мёртвый замок вообще кто-то охраняет? — мрачно спросил я.

— Вы успели его рассмотреть? — спокойно спросила Мелинда. — Язвы, струпья, гниль. Тело раздуто, деформировано, предназначено распространять заразу при касании. Ни один из паразитов вечных замков, будь то даже Сумрак или Полночь, не представляет из себя подобной мерзости.

Признаться, таких деталей распознать я не успел — оружие с напылением драгестола сработало быстрее. Но в следующую секунду до меня дошло то, о чём я обязан был подумать ещё неделю назад. Местный воздух, что ли, на меня негативно влияет?

— Это один из тех уродов. Из орды, которую создали при помощи проклятья нежити, для отвлечения внимания авалонцев.

— Охренеть! Он пересидел под землёй всё это время?

— Боюсь, не он один. Мальчики, к бою.

Из тоннеля, который мы пять минут назад расчистили от обломков крепостной стены, послышалось характерное хлюпанье и чавканье. Что-то приближалось к нам из темноты, и приближалось быстро, впервые за тысячелетия почуяв запах человечины. Творения оригинального древнего проклятья отличались исключительной живучестью для нежити — такой вот каламбур тридцативековой давности. Что хуже всего, свою «программу» они тоже сохранили без изменений — атаковать любое живое существо с приоритетной целью перекинуть колдовской недуг дальше.

— Илюх.

— А?

— Отойди за спину, чтобы на тебя и капли не попало.

— Издеваешься?

— У нас с Мелиндой резист, у тебя — нет! Давай быстро!

Мой друг матернулся, но послушался — и как раз вовремя. Сплавленная воедино масса сочащейся гноем плоти исторгнула себя наружу, жадно протягивая к нам многосуставчатые конечности. Удивительно, как первый зомби вообще сохранил какую-то идентичность, а не оказался затянут в коллектив! Впрочем, адский кадавр быстро разделил его судьбу, встреченный нестерпимо сияющим Штернклином и шквалом пуль из Райнигуна. Я решил не рисковать и сходу воспользоваться фамильным оружием, Мелинда поддержала меня без лишних обсуждений. Две-три секунды — и чудовищная нежить рассыпалась в прах, оставив после себя едва заметный таящий след.

Но таял он лишь на солнце, а из мрака впереди всё ещё тянуло невыносимой вонью разложения.

Мелинда что-то прошептала над ладонью, и одним движением отправила вперёд комок света, пролетевший сквозь тоннель со скоростью брошенного камня. Кажется, в конце он врезался в ещё одного одиночного зомби, слегка его обуглил и угас. Но что важнее — до этого он осветил коридор, где пол, стены и даже потолок были покрыты густым слоем белёсой гнили.

— Виктор, — негромко сказала она, по моей просьбе опустив навязшее «лорд». — Мы расчистили верный проход?

— Это ещё не начало пути к сердцу, но Артур с авалонцами точно прошли тут.