Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 9 (СИ). Страница 25

Отряд продолжал движение — благо, по хорошо знакомому маршруту. Сперва до логова Эргалис, а затем…

— У нас проблема. — хмуро сказал я.

— Только одна? — спокойно спросила Кас.

— Миллион и одна. Но эта — наиболее свежая.

Небольшой привал на две трети пути до кратера, где когда-то покоились кости древнего дракона. Два часа сна для гноллов и драконят, пока я выбирал подходящий маршрут сквозь лабиринт пещер. Хуже всего, если бы Бертрам успел расставить и здесь свои ловушки, но даже у него не хватало на всё времени. С другой стороны — он компенсировал это другими сюрпризами.

— В прошлый раз я ориентировался лишь на логово Эргалис, — я достал золотого ястреба Зун’Кай, и тот послушно повис на цепочке. — В этот раз чередовал запросы, чтобы не ошибиться. Когда мы были в Полуночи, амулет указывал только общее направление, но сейчас…

Амулет получил запрос найти саму Эргалис — и быстро застыл, указывая в направлении цели. Клюв ястреба был отчётливо наклонен вниз.

— Внизу? — медленно спросила Кас. — Но где?

— Вот и мне интересно. Буквально позавчера её кости лежали, скованные хваткой… Герд, или как там? Но лежали наверху, на поверхности.

— Недалеко от Пепла.

— В двух шагах, да.

Моя возлюбленная подняла на меня глаза, наполненные едва различимой, но всё-таки отчётливой тревогой.

— Вы правы, Вик. Это действительно проблема.

Лучше бы она сказала, что я волнуюсь из-за ерунды!

К обсуждению присоединилась Лаахиза вместе с Мордредом, Адель и Лита. Вариантов произошедшего было предложено немало, только вот все как один — либо нереалистичные, либо на редкость паршивые.

Допустим, Эргалис очнулась, сбросила колдовские оковы, вернулась в пещеры и на этот раз забралась поглубже. То ли со страху, то ли пытаясь лично добраться до Бертрама, пока тот сидел на глубинных уровнях своей лаборатории.

Или же Эргалис очнулась под контролем Бертрама, и проделала всё вышеуказанное уже по его команде. Например, чтобы поучаствовать в каком-нибудь масштабном ритуале.

А вот ещё «хороший» вариант. Кости Эргалис остались наверху, а её душу некромант похитил и перенёс вместе с собой на нижние уровни — именно на неё «наводился» амулет. Самого Бертрама при этом ястреб искать отказывался, по всей видимости, из-за защитного заклятья.

Наконец, поисковый артефакт мог в очередной раз выйти из строя — нечего было отдавать на ремонт подозрительным личностям из Полудня! Этот вариант предложила Лита, но быстро от него отказалась, в остальном амулет функционировал исправно.

— С инженер-ной точки зрения. Кости не перенес-ти за. Сутки.

— Есть ещё вариант, — прохрипела Лаахиза. — Нижний уровни логова тирана огромны. Могильники. Морги для тел. Залы опытов. Основной полигон. Он расширять лично.

Лишившись возможности экспериментировать в Полуночи, лорд Бертрам пытался компенсировать потерю новой лабораторией. И масштабы ему требовались не меньше, чем в вечном замке.

— Хватка Герд работать на нежить иначе. При нужде — равнять тело с духом. Утягивать вниз, сквозь земля, сквозь камень, к истокам боли.

— А затраты энергии⁈ — возмущённо воскликнула Лита. — А сопротивление души по аксиоме Браги?

— Я выдвигать теорию, — фыркнула Лаахиза. — Видеть так. Бертрам уже делать подобное — хоть ныне иной масштаб.

Обсуждение затягивалось, но по сути все уже высказались, и требовалось принять решение. Подняться наверх, сделав ставку, что Эргалис каким-то чудом окажется на месте, попробовать отыскать её новый след. Либо спуститься глубже, в самые глубокие подземные недра, чтобы выйти на нижние уровни лаборатории Бертрама. Лаахиза помнила, что когда-то оттуда существовал вход в пещеры. Пока мы пытались играть на опережение, некромант умудрялся обыгрывать нас с каждым шагом.

Ни свежего воздуха, ни лунного света. Впрочем, если откуда-то начать вычищать абсолютно проклятое место, то с самых его корней.

Тоннель впереди выглядел так, будто его небрежно, но надёжно прорубили в скале тысячи полторы лет назад. И он пах смертью — настолько отчётливо, что даже гноллы негромко зарычали в преддверии неприятностей, а драконята синхронно затрясли головами. Ничто из старых или новых творений Бертрама не могло нас остановить, но окончательно испортить и без того паршивую ночь — запросто.

Я пошёл первым, с рукой на рукояти револьвера. За мной, с небольшим отставанием — Мордред, едва нагнувшись, чтобы не задевать шлемом низкий потолок, затем — все остальные. По сторонам большого тоннеля периодически встречались ответвления поменьше, уходящие почти вертикально вниз, но мы пока их игнорировали. Застрять в подземном тупике ради шанса выйти на тайный вход сейчас хотелось меньше всего.

БУХ. ШМЯК. БУХ. ЧАВК.

Звук разнёсся по тоннелю и затих, едва достигнув наших ушей. Самое время наткнуться на местного сторожа — что с одной стороны представляет определённый риск, а с другой — подтверждает верное направление. Амулет отказывался искать вход в лабораторию Бертрама, равно как и его самого, но всё ещё указывал в сторону Эргалис. Мы шли туда, куда надо.

ШМЯК. БУХ.

Вонь разложения резко усилилась — эх, надо было обеспечить участникам похода с чувствительными носами что-то вроде медицинских масок. Одно утешение — Бертрам не нашёл себе новых жертв в моём замке, так что всё «благоухание» исходило от очень старых мертвецов.

ШМЯК. ЧАВК.

Тоннель сделал резкий поворот — а за ним открылось одно из самых отвратительных зрелищ в моей жизни. Я знал, куда шёл и с кем собирался сражаться, я уже видел других созданий Бертрама, равно как и оригинальных порождений проклятья нежити. И всё же… всему был предел, даже отвращению.

На широком участке тоннеля стояли две непомерно раздутые туши. Большие, размером не ниже Мордреда и втрое шире, но не обычные амальгамы. Скорее что-то вроде чудовища Франкенштейна, сшитые из разных, зачастую совершенно не сочетающихся друг с другом кусков тел. Судя по всему, собрали их и оживили сравнительно недавно — они явно не относились к стабильным экспериментам.

У одной страхолюдины имелось три руки, у другой — пять, которыми она орудовала с удивительной ловкостью.

Да, туши работали. Они энергично разбирали трупы из большой кучи и сортировали их по одним известным им критериям. «Годные» тела тут же отправлялись в боковые ответвления, «средние» предварительно лишались повреждённых конечностей, а «бракованные» сжирались на месте. Просто запихивались в безразмерные пасти целиком. За ту минуту, что я оторопело взирал на это зрелище, твари успели расфасовать не меньше двадцати тел, из которых сожрали три. Куча, впрочем, почти не уменьшилась.

Ни на меня, ни на Мордреда, ни на остальных подошедших участников отряда сортировщики не обратили ни малейшего внимания. Может, потому, что глаза и уши у них были плотно зашиты. Может, им просто не хватало настроек в программе.

— Считается, что мы уже в нижних секциях? — мрачно спросил я подошедшую Лаахизу, лишившуюся на время плеча Мордреда и совершенно этим недовольной.

— Преддверие. Сброс отходов. Вход есть где-то рядом.

ШМЯК. БУХ. ЧАВК.

— Низшие из низших, — прохрипела Лаахиза, отворачиваясь от всё ещё индифферентных к нам чудовищ. — Не мочь даже сражаться. В эту роль попадать те, кто сопротивляться тирану. Их души всё ещё там — каждая рядом с каждый кусок.

Райнигун прогремел особенно громко. В каком-то смысле это было чересчур шумное убийство совершенно безобидных существ, пусть и трупоедов. Нельзя даже сказать, что каждое из них приносило огромную пользу Бертраму, скорее тот попросту проводил ревизию старого запаса трупов и избавлялся от лишнего.

Но те, чьи тела испепелены фамильным оружием Полуночи в её мире, отдают души во власть вечного замка. В последнее время мне приходилось напоминать себе об этом даже слишком часто.

А ещё о том — насколько станет чище великая паутина после исчезновения нелюдя вроде Бертрама.