Развод. Сын моего мужа (СИ). Страница 9

Хочется схватить их в объятия, зацеловать. Рядом с ними так легко и хорошо становится. Все невзгоды улетают.

– Вы что тут делаете? – узнаю голос матери. – Кыш отсюда. Ваша мама спит, ей отдохнуть надо.

– Мы не мешаем, – звонко отвечает Алиса, пытаясь шептать. – Мы… Хм… Поддерживаем!

– Тихо поддерживаем, – добавляет Соня. – Мы лечим маму.

– Так, ну-ка. На выход все.

Я прекращаю притворяться спящей, пока не прогнали мои лечебные солнца. Сажусь, вызывая восторг у детей.

– Видишь, ба! Мы вылечили сразу! – Соня виснет на моей шее. Прижимается щекой к моей. – Правда, мамочка?

– Конечно, мои хорошие.

Я притягиваю к себе Алису, помогая ей забраться на мои колени. Мама с волнением смотрит на меня, но я заверяю, что со мной всё хорошо.

– Напугала ты нас, – охает она. – Разве у тебя такое было раньше? Ты не говорила.

– Так – не было, – я качаю головой.

– Обследоваться надо, Поль. Провериться. Мало ли… Нельзя со здоровьем шутить.

– Почему? – заинтересовано хлопает ресницами Соня. – Шутки это весело и хорошо!

Оставляю маму разбираться, а сама сбегаю в душ. Смываю с себя остатки болезни ледяной водой. Бодрость бьёт по коже тяжёлыми каплями.

Я переодеваюсь в домашнюю одежду, которую оставляла у родителей. Разбираться сумки нет желания.

А ещё нужно ехать домой, забирать другие вещи, с мужем разбираться…

Так, нет!

Сначала я прихожу в себя, после составляю план, как лучше действовать. А после просто следую ему.

Повалялась. Поболела. Пора возвращаться в строй.

– В порядке? – отец притягивает меня к себе, стоит войти на кухню. – Оклемалась?

– Немного, – я улыбаюсь. – Как вы тут? Малышки не очень переживали? Я провалялась…

– Полтора дня, да. Ничего, нормально. Они же тоже болеют. А ты их сочувствующими воспитываешь. Поняли всё.

– Хорошо. А…

– Приезжал твой.

Отец отвечает, хотя я даже не успеваю сформулировать вопрос. Кривится. Мгновенно разлюбил «любимого зятя», когда всё всплыло.

И эта реакция служит лучшей поддержкой. Когда я вижу, что рядом со мной всё ещё есть верны и близкие люди.

– Пошли-ка, – отец кивает на веранду. – Нечего малым уши греть.

А малышки как раз на кухню забегают. Окружают бабушку, которая им обещала нажарить блинчиков.

Натягиваю отцовскую старую куртку, выхожу на свежий воздух. Папа самокрутку поджигает, я рассматриваю сад.

Он начинает расцветать после зимы, к жизни возвращается. И я вернусь, даже если сейчас чувствую себя засохшей.

– Пороги обивал, – продолжает папа. – Требовал пустить, увидеть тебя или детей. Я не пустил. С детьми только по твоему разрешению пусть видится.

– Спасибо, – я устало улыбаюсь. – Ты правильно сделал. Лучше потом уже, когда мы с ним всё обсудим.

– Жалею, что не занял соседа ружьё. Он тут своего бывшего зятя красиво гонял. А сама что думаешь делать? Или обсудить и…

– Развод, конечно. Я… – вспоминаю день недели. – Сегодня консультации поищу, а с понедельника уже заявление подавать буду. Но нужно с Витей встретиться.

– И зачем?

– Мирный развод лучше и быстрее войны.

– Верно. Умная ты у меня девочка, Поль. Чем сможем, тем поддержим. Ты знаешь. Живите пока тут. Под присмотром лучше, да?

– Наверное. Но я найду на выходных жильё. Не хочу вас стеснять.

– Глупостей не говори.

– Нет, пап. Ты только не обижайся, но это… Как перевалочный пункт. Прийти в себя, встать на ноги. А если я надолго останусь… То буду дальше в разбитом состоянии. С напоминанием, что всё плохо.

Папа понимающе улыбается. Выбрасывает окурок в банку, уходит. А я остаюсь, чтобы позвонить на работу.

Там всё налажено, моё постоянно присутствие не нужно. Но всё равно хочется проверить, что ничего не случилось. Я обычно держу руку на пульсе и всегда на связи.

– Здравствуйте, Полина Захаровна, – бодро отвечает администратор.

– У вас всё хорошо? Я тут немного приболела, не могла ответить…

– А мы знаем. Не переживайте, всё в порядке. У нас были вопросы, но Виктор Олегович всё решил.

– Мой муж?

Я переспрашиваю, осипнув. Вытягиваюсь, гипнотизируя взглядом забор. Нехорошее предчувствие спускается по пищеводу вниз.

– Да, – подтверждает она. – Он тут приехал и всё решает.

– Что он решает?!

Я не сдерживаюсь, рявкаю. Праведный гнев искрит в венах от мысли, что именно Витя решил устроить.

Он не имеет к моему бизнесу никакого отношения! Ну… Он дал мне денег, помог. Я не уменьшаю вложения мужа. Потому что без него у меня бы ничего не получилось.

После первой беременности я не могла сидеть без дела. А менять декрет на работу в офисе – было глупо. Я начала занимать себя готовкой.

– Ты раскормить меня пытаешься? – смеялся Витя, уплетая очередной чизкейк. – Очень вкусно, милая.

– Я не знаю, чем себя занять.

Конечно, с грудничком на руках – времени почти и нет. Но я крутилась, хотела чем-то занять себя. Хотя бы анализом рецептов. Я привыкла к тому, что мой разум чем-то занят.

Я работала с девятнадцати лет, то помощницей, то на звонках сидела, после выпуска – попала в отдел маркетинга по специальности.

А с Соней… Это была совсем другая работа. Новая, самая важная, изматывающая. Но «мыслей» не хватало. Поэтому пыталась занять себя по мелочи.

А Витя предложил глобальное решение. У нас были деньги, достаточно, чтобы вложить в новое дело.

– Так ты будешь при деле, – убеждал меня муж. – Свой бизнес, сама себе начальница. И при этом не будешь Соньку бросать надолго.

Я сначала отмахнулась. Куда мне? Я маркетолог, не предприниматель. И ребёнок. И муж, которому нужно было уделить внимание.

Но чем больше я думала, тем сильнее загоралась идеей. Пока малышка спала – я себе разные планы набрасывала.

Меню, сколько стоить будет, после к подруге пошла. Она у меня аудитором работает, хорошо на финансах знается. Помогла прикинуть реальный бизнес-план.

И…

Всё закрутилось. Витя помогал, очень. Делился контактами своих юристов, бухгалтерии, налоговиков. Только благодаря мужу всё получилось. Я это понимаю и ценю.

Но моя кондитерская – она моя! Я её продумывала, развивала, по ночам разрабатывала рекламные стратегии.

И мы сразу обсуждали, что это моё дело. Витя не мешался без моих просьб, всегда подтверждал, что к кондитерской не имеет отношения.

А теперь – решает?!

– У нас тут проблема была, – тушуется девушка. – Но уже всё решили. Вы же… Как обычно, Виктор Олегович занялся этим и…

– И что он ещё решает?

Я спрашиваю, быстро возвращаясь в дом. Показываю родителям, что занята. Выкидываю на кровать одежду, спешно переодеваюсь.

– Почему он вообще что-то там решает?! – я рявкаю, закипаю.

– Полина Захаровна, у него же подпись, он… – лепечет сотрудница. – Как обычно…

– Как обычно закончилось. К документам его не подпускать, я доверенность отзывать буду. Постарайтесь его увести от кабинета. Либо вызывайте охрану по тревожной кнопке.

– Я… Да… Да, хорошо, я поняла.

Я понимаю, что сотрудницы не виноваты. Они действовали как привыкли, не знали, что что-то поменялись.

Но гнев бурлит в венах, обжигает. Я злюсь на саму себя. Что позволила себе валяться в бреду. Что зразу не побежала разбираться с делами, а позволила себе отдохнуть.

Про доверенность я забыла. Конечно, у Вити есть право подписи на всё, если понадобится. Давно ещё решили так.

Когда бизнес начал развиваться, а я оказалась со второй беременностью – это казалось самым логичным.

Я в больнице, я с двумя детьми… А муж мобилен, он подскочит и решит всё, поможет.

У меня никогда не было сомнений в Вите. Мы ведь семья, он не подставит никак. А вот сейчас… Сейчас я переживаю, чтобы он сейчас не начал подставлять намеренно.

Любые способы хороши, чтобы жену недовольную вернуть?

– Что-то случилось? – отец перехватывает. – Куда улетаешь?

– В кондитерской проблемы, – отчитываюсь запыхавшись, натягиваю обувь. – Там Витя объявился. Я поеду разбираться.