Развод. Сын моего мужа (СИ). Страница 10

– Папа? – с интересом выскакивают малышки. – Ты к папе? А нам можно?

Девочки хлопают светлыми ресничками, с интересом поглядывают на меня. Они скучают по папе, это ожидаемо.

Для них он всё ещё любимый и хороший папа. Это не малышек муж предал, а меня. Но…

– У нас с папой дела, – я присаживаюсь на корточки. – Взрослые. Там деткам быть не нужно.

– А когда он приедет? – хмурится Соня. – Он торт не попробовал! А я старалась.

– И я! – важно кивает Алиса.

– Я знаю, малышки. Но это очень важно. А вы лучше с бабушкой и дедушкой. Но… А торт ещё остался?

– Да!

– Давайте тогда быстро его упакуем, и я отвезу попробовать?

Это идея очень нравится дочерям. Я щёлкаю их по носу, вызываю ещё более громкий смех.

Меньше всего мне хочется что-то везти мужу, даже теоретически. Но это касается моих малышек, а ради них я сделаю всё.

Возможно…

Возможно, муж даже умудрится выжить после того, как я разберусь с ним.

Одно дело поступить подло в прошлом. И врать столько лет. И привести своего сына мой день рождения!

Это всё можно как-то объяснить ложью и очередной порцией бреда.

Но рушить мой бизнес – это совсем другая грань. Открытая манипуляция и попытка подставить.

И вот тут я терпеливой не буду.

Всё, любимый. Шок прошёл, боль испарилась. Я снова могу соображать и действовать. И на этот раз я не позволю Вите выиграть.

Глава 7

Твою же м…

Влетев в кондитерскую, я замираю. Шокирует меня не то, что в «жаркий час» у нас всего один клиент. А то, что именно это за клиент.

Не мой муж! Нет, это было бы слишком гуманно.

За дальним столиком у окна притаился Назар. Лениво ковыряется в пирожном, потягивает молочный коктейль.

– Полина!

Мальчик расплывается в довольной улыбке, заметив меня. Спрыгивает со стула, очень быстро оказывается рядом со мной.

– Здравствуйте.

Я лишь киваю, от чего мальчик начинает хмуриться. Но не моя задача заниматься его настроением.

Благо, рядом ко мне уже спешит администратор смены Галина. Она выглядит взволнованной, то и дело поправляет белый фартук.

– Вы приехали, – вздыхает она. – Отлично. Тут такое было…

– А где Виктор? – уточняю я сразу.

Я ведь просила держать его подальше от офисных помещений. Тут таких всего два, но всё же.

Пока я ехала, я успела связаться с нотариусом. Записалась для отмены доверенности на вечер. Мне повезло, что меня согласились принять в срочном порядке.

А ещё я позвонила подруге и её знакомому юристу. Он подготовит письма, которые я разошлю контрагентам.

Всё для того, чтобы Витя не мог больше пользоваться доверенностью. Может, я надумала себе. Может, он и не творил тут беспредел, но теперь я хочу убедиться в этом.

– Он отошёл в уборную, – настороженно отчитывается Галина. – Мы охрану не вызывали, он сам вернулся в зал. Вот. А надо было совсем из кафе выгнать?

Женщина пронзает меня непонимающим взглядом, суетливо поправляет кепку. Для всех мы с мужем были командой, а теперь…

Я качаю головой. Охрана это на крайний случай. Возможно, именно сейчас мы сможем всё обсудить как взрослые. И быстро разойтись.

– Пришли с проверкой, – сокрушается администратор. – Они уведомили за день, но до вас было не дозвониться. Тогда мы позвонили Виктору Олеговичу. Он тут всё уладил, сам с проверкой ходил.

– И как? – я морщусь.

Подобные проверки неприятно, но ожидаемо. Хотя мне ещё предстоит узнать, на каком основании пришли.

– Нарушений не обнаружено, – довольно чеканит женщина. – Мы же всё делаем согласно правилам. Но шороху навели.

– Ясно. А почему никого нет? Обычно в это время…

– Виктор Олегович сказал закрыть всё на сегодня.

– Галина, отныне – Виктор Олегович ничего не решает. Любые подобные распоряжения принимаются только от меня. Открываемся.

Послеобеденное время пятницы – одно из самых пиковых на недели. Многие школьники и студенты заглядывают после учёбы. На выходные тоже много людей, но не так, как сейчас.

А Витя…

Видимо, всё же решил немного подставить меня.

– Нет, не открываемся.

В спину летит уверенный голос мужа. Я разворачиваюсь, мы сталкиваемся взглядами.

Витя выглядит… Как обычно. Я не знаю, чего я ждала. Синяков под глазами, явного раскаяния? Хоть какого-то доказательства, что мужу паршиво.

Мы ведь восемь лет вместе. Всё разрушено. По его вине, с тонной лжи на плечах… Но он ведь сожалеет?

Но нет. Витя выглядит как всегда. Деловой костюм, рубашка идеально выглаженная. Мной, между прочим.

Тёмные волосы слегка уложены гелем, борода – идеально подстрижена.

Он такой, каким я привыкла его видеть. Каждое утро целовать в щеку, поправляя галстук. С притворным ворчанием колоться о мягкую щетину.

Он всё такой же. Родной и одновременно чужой. Сердце делает кувырок, падает, отбивая диким пульсом где-то в животе.

– Нельзя сейчас открываться, – спокойно, но решительно чеканит муж. – Подожди час. Пойдём, обсудим.

Я не хочу подчиняться, но киваю. Вздёргиваю подбородок, уводя Витю в свой небольшой кабинет.

Я не хочу устраивать разборок на глазах у персонала. И мне нужны ответы. Поэтому поговорить наедине – лучший вариант.

– Я отозвала твою доверенность, – заявляю я с порога. Усаживаюсь в своё кресло. – Ты не можешь что-то больше решать.

– Это глупо, Поль, – муж вздыхает. – Пока ты болела, я тут разбирался. Мало ли что ещё произойдёт…

– Я найду кому поручить. Кому-то, кому я доверяю.

– А мне уже нет? Ясно.

– Ты мне врал восемь лет! Сына скрывал. Закрыл мою кондитерскую. И…

– У тебя проблемы с пожарной сигнализацией. Я сделал проверку на всякий случай. После того как тут СЭС-ники погуляли. И там проблемы. Надо заменить. Сейчас всё привезут, сделают, и можно открываться.

Я сжимаю зубы, пока эмаль не начинает трещать. Я не хочу признавать правоту мужа, но… Мысленно приходится.

Если где-то есть проблемы, то их лучше устранить до того, как придёт новая проверка. Вряд ли пожарная инспекция караулит у двери, но перестраховка не помешает.

– Проверки редко просто так, – отмахивается Витя. – Ты это знаешь. Напротив тебя открывается кондитерская известной сети. Конкурент им ни к чему.

– И ты предположил, что они будут давить?

– Допустил такую мысль. Лучше перестраховаться, Поль. Я знаю, как сильно ты любишь своё дело. И не хотелось бы, чтобы ты его потеряла. Чтобы ты не думала, я беспокоюсь о тебе.

Я не сдерживаю горькой усмешкой. Если бы Витя действительно беспокоился, то мы бы не оказались в такой ситуации.

Не изменил. Не врал бы. Не привёл своего сына на мой праздник, нашёл другой подход.

– И я тебе говорил, – продолжает муж давить своим голосом. – Что я не скрывал сына, я о нём не знал. Измена… Да, эта ложь была. Но иначе бы я потерял тебя. А этого я не хотел.

– Не знал? – нервно смеюсь. – Правда? Твой лучший друг тебе не рассказал, что его сестра родила твою копию?

– Ты… – от неожиданности муж запинается. Явно начинает нервничать. – Ты об этом знаешь?

– Ну что ты, дорогой. Я же клуша жена, что я могу знать?

Я язвлю. Колкими словами пытаюсь прикрыть то, как мне больно. Каждая фраза – частичку от души отрывает.

Любой взгляд Вити – меня лезвием царапает. Мне физически больно находиться рядом с ним. Словно под жесточайшими пытками нахожусь.

– Не передёргивай, – вздыхает муж. – Я никогда так тебя не называл. И не относился.

– Да? – все силы уходят на ядовитую усмешку. – А как ты отнёсся? Ты даже сюда притащил своего сына! В мою кондитерскую. Чтобы все увидели сходство, да? Окончательно добить меня решил.

– Никто ничего не увидит. Я попросил Назара не называть меня отцом при всех. Он смышлёный мальчик, согласился.

На губах мужа появляется мимолётная улыбка, наполненная теплом и гордостью. За его, черт возьми, ребёнка. И меня от этого штормить начинает. Колотит, выворачивает.