Кроличья нора (СИ). Страница 10

Я сразу написал Насте. Звонить не стал. А вот Чердынцеву позвонил.

— И где ты? — хмуро спросил он.

— Еду на такси в сторону дома, — ответил я.

— Надо поговорить.

— Не вопрос, — согласился я, — давайте переговорим. Где встретимся? В машине у супермаркета?

— Нет, вариант слабый, — сразу отмёл предложение Александр Николаевич.

— Ну, предложите тогда.

— Давай в твоём доме в Черновке.

Я задумался. В принципе дом был нормальным местом. Не засвеченным. Там Усы чуть не месяц отсиживался, и никто его не обнаружил и не спугнул. Явно за домом слежки не было. Так что я согласился.

— Когда? — уточнил я.

— Давай через полтора часа. Мне нужно тут ещё дела кое-какие закончить, чтобы можно было не дёргаться и спокойно переговорить, хорошо?

— Хорошо.

Дома меня ждала Настя. И пахло охрененно вкусно. Я сразу почувствовал, насколько голоден.

— Ничего себе! — воскликнул я и засмеялся. — Кажется не зря я с тобой замутил!

— Что⁈ — не поняла она, а потом тоже засмеялась. — Смотри-ка, не врали бывалые про путь, лежащий через мужской желудок, что ж я раньше-то не сообразила!

Она подошла, прижалась, положила голову мне на плечо.

— Что там с тобой делали? — прошептала она.

— Да… прикалывались.

— Ничё так прикольчики. Ладно давай скорее руки мыть. Тебя же там не кормили, наверное? Поешь сначала, потом расскажешь.

Настя приготовила тушёную телятину по-французски и сделала пюрешечку да ещё и с васаби. Я думал проглочу вместе с тарелкой.

— Расскажи, как в школе? Как тебя встретили?

— Да, — махнула она рукой. — В принципе норм. Ну, так, шушукались некоторые по углам, но впрямую никто не наезжал.

— А Глитч?

— Глитч тоже не наезжал, но пытался прикалываться.

— А ты?

— Пофиг. Я делала, как ты сказал. Не обращала внимания. И, если честно, я про эти фотки даже и не думала сегодня, я волновалась, что там с тобой происходит. Так что эта фигня меня вообще не торкала. Я вот все глаза просмотрела, когда от тебя придёт хоть что-нибудь.

Я улыбнулся.

— Слушай, а этот шкаф, Гагарин… Ты его в школе не видела случайно?

— Которому ты нос разбил?

— Да…

— Видела, его невозможно не увидеть. Он же крупногабаритный. Ходил, как у себя дома. Наглый, как танк. Но когда меня увидел, отвернулся, типа не заметил. Под глазами синие фонарики и нос такой, распухший немного, но ничего, особо не парится, походу. Он, представь, с вашим Рожковым законнектился. Два сапога пара… А всё-таки… Серёж, что там за обвинение?

— Ладно, Насть, я тебе скажу, но ты никому не должна рассказывать, поняла?

Она молча и с серьёзным лицом кивнула.

— Это из-за Гагарина.

— Да ладно… — недоверчиво нахмурилась она. — Покушение на убийство? Это как вообще?

— Они переквалифицируют, естественно, но да, наврали, что он вообще при смерти. У него же батя крутышка из обладминистрации.

— Вот козёл… — сказала она и облегчённо вздохнула.

Эта угроза казалась гораздо менее страшной, чем если бы я действительно кого-нибудь грохнул. Я и вдруг… грохнул кого-то… Ну, что за нонсенс, ну честное слово…

Я открыл ворота и загнал свой «Ларгус» во двор, чтобы не светить. Закрыл створки и осмотрелся, прислушался. Чердынцева ещё не было. Постояв немного, я подошёл к крыльцу, на ходу доставая ключи от замка. Вдруг моя мышь неожиданно пискнула. Пискнула и завозилась.

Я остановился. Вроде всё было спокойно и тихо, но сердце тревожно застучало. Заторопилось. Я постоял с минуту, прислушиваясь, у крыльца. Ничего. Кругом было спокойно. Издалека доносились обычные звуки. Проехала машина, где-то кто-то разговаривал. Залаяла собака. Горьковато пахло угольным дымом.

Обычная жизнь. Но мышь тревожилась, не находила себе места. Ладно. Я отступил и мягко шагая по нехоженому снегу подошёл к окну, но не заглянул в него, а притаился. Огляделся ещё раз. Баня, углярка… Никаких следов присутствия посторонних.

Я приподнялся на цыпочки и аккуратно, краешком глаза посмотрел в окно, заглядывая внутрь. Не успел ещё толком рассмотреть, как вдруг, сердце ёкнуло, а волосы на загривке встали дыбом, как у волка.

— Сука… — процедил я сквозь зубы и начал медленно поворачиваться.

Щёлк! Я услышал звук предохранителя. Я его ни с чем не спутаю. Никогда.

— Ну, ты даёшь, — раздался весёлый голос сзади и тут же скрипнула дверь.

Скрипнула и легко стукнула деревом по дереву. Я резко обернулся.

— Тише-тише-тише… — слегка напрягся голос. — Спокойно, Краснов, спокойно. Ну, у тебя и чуйка… Как у волка.

У бани стоял Садык и напряжённо улыбался. В руке у него был «Макарыч».

— Ну, — усмехнулся он, — принимай гостей, ты не рад что ли?

Губы его растянулись в улыбке, а вот глаза оставались холодными и настороженными.

5. Кружатся листья, как записки

— Владимир Кажимович, — широко и гостеприимно улыбнулся я. — Здравствуйте. Сто лет, сто зим. Вы зачем пистолет достали?

— Не узнал тебя со спины, — криво усмехнулся он и снова щёлкнул предохранителем, хотя убирать пушку не спешил и смотрел с плохо скрываемой насторожённостью. — Сашка сказал, что ты экстренную встречу запросил у себя на даче, практически.

— Наверное, можно этот домик и дачей назвать, — кивнул я, — Выходит, мы с вами оба дачники. То у вас, то у меня собираемся. Но я прошу прощения, я пока ещё во владение не вступил. Ещё полгода не прошло с кончины прежней владелицы. Я же этот дом в наследство получил. Ну, давайте, проходите. Сейчас печку затопим, чай заварим. Угостить особо нечем только.

Садык не торопился покидать своё место.

— А где же Сашка, как вы выразились?

— Он с тобой больше не работает. Я его на другое направление перекинул.

— А на моё кого? — нахмурился я. — Странно. Мы только сработались, можно сказать… И с кем мне связываться в случае чего? Вот, в таком, как сегодня…

Ситуация была не до конца прозрачна, но я решил не избегать того, что и так могло быть известно. По мне Чердынцев работал? Работал. Если что я ему должен был звонить? Ему. То, что его отстранили мог и не знать. Тут всё было чисто.

— А зачем? — дёрнул плечом Садык. — У тебя ничего интересного для нас нет. Зачем мне ресурсы впустую тратить?

Как здесь оказался сам Садык, оставалось непонятным. Я звонил Чердынцеву на секретный номер. Возможно, номер был уже провален и прослушивался, это я допускал, но куда он делся? Чердынцев то есть. Я его в упор не видел. Возможно, он пришёл, а его быстренько ком цурюк, и повязали? Хотя, собственно, за что вязать-то? Нет. Не то…

— Ну, вы же пришли, — пожал я плечами. — Да проходите, проходите, пожалуйста. Я вас-то не ждал, честно говоря. Думал с Чердынцевым перетрём и всё. Как в старые добрые…

И почему он заявился с пистолетом? Опасался. Чего опасался? Что я его в засаду заманил? Пипец, конечно, это было похоже на паранойю. Получалось, что он не верил Чердынцеву. Или мне? Или вообще никому не верил? И кто бы осмелился на него напасть? Ширяй? Или Гагарин? Да ну, нафиг.

— Владимир Кажимович, идёте?

Я вернулся к крыльцу, поднялся, потопал ногами, сбивая с кроссовок снег и открыл дверь ключом. Зашёл внутрь. Оглядел комнату. Всё было в относительном порядке. С крыльца донеслись шаги. Он шёл за мной.

— Сергей! — крикнул Садык.

Я выглянул из двери.

— В калитку кто-то стучит.

— Чердынцев, наверное, — кивнул я.

— Нет, его не будет, — настороженно ответил мой гость и снова отщёлкнул предохранитель.

— Соседи, тогда, — пожал я плечами. — Можем не открывать, если не хотите.

— Иди, проверь, — хмуро ответил он и, зайдя на веранду, прикрыл за собой дверь.

— Вадим! — донеслось из-за калитки. — Вадим!

Тьфу! Это точно были соседи, дед с бабкой, которые приходили, когда здесь жил Панюшкин. Услышал Садык имя или нет?

— Я сейчас, — крикнул я и подбежал к калитке.