Невеста-ассасин. Страница 3

Затем оказываюсь рядом с Эше и гневно на нее смотрю.

– Не думала, что этот замо́к доставит столько хлопот, – шепчет она, изогнув бровь.

– Веревку мог увидеть кто угодно! – рычу я. – И тогда все закончилось бы, даже не начавшись!

– Но никто ее не увидел. – Эше лукаво улыбается.

– Ты этого не знаешь!

– Кстати, что ты здесь делаешь? Не припомню, чтобы в план входила проверка моей работы.

– Планы изменились, потому что слуга не может закрыть рот и перестать трепаться с поварихой. Теперь быстро действовать не получится. Если он поднимется, когда я…

– Тогда просто выпрыгнешь в окно, и все дела.

– Окно – не путь к спасению, особенно если учесть, что улицы с той стороны особняка освещены.

– Пфф… С тобой все будет в порядке.

– Это слишком рискованно, и не только для меня! Если слуга обнаружит, что я выполнила задание, а ты к тому времени не успеешь скрыться – стража примчится сюда в мгновение ока! А вдруг ты окажешься внутри хранилища, а дверь открывается только снаружи? Выхода нет.

Эше прижимает руку к сердцу и прекращает ковыряться в замке, бросив на меня обиженный взгляд.

– Ты в меня не веришь.

– Если ты имеешь в виду твою способность проходить сквозь стены и летать, то да, не верю. Сколько времени тебе нужно? Я задержусь, если потребуется.

Эше закатывает глаза и пожимает плечами.

– Не нужно задерживаться. Просто делай свою работу. Это последняя отмычка. Я ее установила, но цилиндр не вращается, поэтому придется немного повозиться…

Эше не понимает оптимизации, планирования и снижения рисков. Зато она понимает меня. Даже когда ее ловкие пальцы работают с замком хранилища, она не сводит с меня глаз в темноте.

– Ты тянешь время.

– Я его тщательно рассчитываю, – сухо отвечаю я.

– Тянешь.

– И с умом подхожу к делу.

– Тянешь.

– А если и так? У него есть ребенок, Эше! – Язык слегка заплетается. Я поспешно беру себя в руки.

Лицо Эше становится необычайно серьезным, она хмурит брови и поджимает губы.

– Никто не говорил, что мы герои, Надира. Но утешай себя тем, что в этом нет ничего личного, что ты не выбирала эту мишень. Пески и звезды небесные… да Джабир, вероятно, даже не знает имени заказчика! Этот лорд возглавляет городскую стражу и является ярым сторонником Незримого короля – разумеется, у него есть враги. И да: надеюсь, тебе станет легче при мысли о том, что только подонок может управлять городской стражей и позволять им делать… то, что они делают.

Передо мной всплывает воспоминание о той ночи, когда мы с Эше встретились, и о том единственном убийстве, о котором я не жалею.

Ее слова совсем не утешают. В какой-то момент моей жизни это оправдание было единственным, что помогало сохранять рассудок. Однако теперь я вижу вещи такими, какие они есть.

Лживыми.

Замок под пальцами Эше щелкает.

– Ах-ха! – торжествующе восклицает она, но делает это слишком громко.

Я вздрагиваю, отдавая ей веревку, а затем, накинув темный плащ, возвращаюсь к лестнице.

– Помни о месте встречи.

Откладывать неизбежное больше нельзя.

Я сжимаю в руке клинок.

Глава 2

Я тороплюсь: слуга может принести чай в любую минуту, так что тратить время впустую нельзя – у меня его нет даже на то, чтобы попытаться отравить лорда. С этого момента все может пойти не так, как надо. План может поменяться за доли секунды… На случай, если не смогу выбраться из комнаты, прежде чем лорда обнаружат, я предусмотрела несколько возможных мест для укрытия.

Пришло время для работы, и я снова начинаю мысленный отсчет.

Один, два, три.

Прежде чем открыть дверь, смазываю петли и засов. Сосредоточиваюсь на своих действиях, на изогнутой позолоченной ручке, резной раме, слабом запахе сирени и свечного воска.

Четыре, пять…

Открываю дверь – и она скрипит.

Сердце подскакивает в груди. Застыв, как истукан, в тени дверного проема, с изумлением таращусь на дверные петли. Они не должны были издавать ни звука! На долю секунды задумываюсь, не замешана ли здесь магия. Вдруг лорд нанял заклинателя, чтобы тот наколдовал на эту дверь предупреждающий звук? Тут же отметаю эту мысль: есть способы и получше. Неужели я до такой степени не готова признать свою вину, что приплела сюда заклинателя?

Нет, я сама виновата. Была недостаточно осторожна и позволила себе халатность. Я теряю контроль над этим заданием, чего вообще не должно было случиться…

Быстро оглядываюсь. Как бы я ни всматривалась в темноту, там нет ни единого признака чьего-то присутствия. Почему я сегодня настолько не в себе? Почему интуиция, которой я привыкла доверять, твердит мне, что здесь есть кто-то еще, – хотя это явно не так?

Шесть, семь, восемь.

Почувствовав волну головокружения, я останавливаюсь. Даже шевелиться не хочу. Хочу остаться здесь; дождаться, когда меня обнаружат, арестуют, убьют. Дождаться, когда я сорву свой собственный план и не останется никакой надежды на выполнение этого задания.

Это глупая надежда. Совершенно нелепая. Нужно взять себя в руки…

Вспоминаю фразу, которую твердила себе, отправляясь на подобные задания, всего несколько лет назад, когда мне было пятнадцать. Я – убийца. Мне нет дела до моих жертв.

Я быстро поняла, что не имеет значения, как часто ты повторяешь ложь: правдой она от этого не становится. Поэтому разработала свои правила и методы убийства. Джабир может заставить меня убивать, но не может указывать мне, как это делать. И я точно знаю, что в Рисии, столице Арбаса, я делаю свою работу быстрее и безболезненнее всех остальных убийц.

Таков мой способ.

Мое первое правило: убийство должно быть достойным. Жертва мертва, нет необходимости ее еще и унижать. Во-вторых, убийство должно быть быстрым. Я не убиваю обычным оружием или случайными ядами с рынка. Я убиваю своим клинком или же экстрактом кизмибы. В-третьих, жертвы не должны бояться. Я никогда их не душу: слишком много паники и боли. Моя цель – не мучить и не допускать учащения сердцебиения. Страх смерти гораздо хуже самой смерти. Но самое ужасное – страх последних вздохов перед самой смертью. В этот момент понимаешь, что настал конец. Что теперь ты потеряешь все, что наживал всю свою жизнь.

Я избавляю своих жертв от этого страха. От этого момента. Я не пытаюсь оправдывать себя, но иногда думаю, что смерть от моих рук гораздо лучше любой естественной кончины.

Одиннадцать. Двенадцать.

У меня не выходит бесшумно закрыть дверь, поэтому оставляю ее открытой и пробираюсь между книжными полками в дальний конец библиотеки, где, как я знаю, в столь поздний час лорд Кишон занимается делами своего особняка.

– Это ты? – раздается в тишине сонный хрипловатый голос.

Я сдерживаю ругательство. Лорд услышал скрип двери. Но он не услышит ни моих шагов, ни звяканья фарфора на подносе.

Тринадцать.

Если я хочу избавить его от страха, то выбора не остается.

Перехожу на бесшумный бег и выхватываю нож из ножен. Поскольку я все еще скрыта книжными полками, лорд не видит блики света на лезвии. Меньше чем через секунду оказываюсь у него за спиной. Лорд сидит, закрыв лицо руками, и сквозь растопыренные пальцы разглядывает лежащие перед ним счета. Он выглядит почти спящим, седеющая борода волочится по столу…

– Самое время для чая, – ворчит лорд.

Я сглатываю. Четырнадцать.

Мир вокруг становится липким от тепла.

На меня вдруг накатывает темнота, и вот я сижу на своей кровати, скрестив ноги. Палец попадает в дырку на лоскутном одеяле. Сдуваю с лица волосы и тыльной стороной запястья убираю особенно упрямую прядь. Руки ритмично двигаются, отсчитывая удары, пока я точу ножи.

Пятнадцать, шестнадцать.

Теперь мои руки точно знают, что делать. Мне не нужно думать или чувствовать. Я просто существую, прислушиваясь к звону лезвий.