Князь Серебряный. Страница 6

Примерно на такой ответ Боровой и настраивался. Не тот век, не те технологии. Если в фальконетах ещё высверлят более-менее одинаковые отверстия, при этом точность будет не в десятых миллиметра измеряться, а в паре тройке этих миллиметров, то вот точить снаряды, да ещё из современного очень твёрдого чугуна – это фантастика.

– А если отлить чуть меньше в диаметре и, как каменное ядро, верёвкой обмотать.

«Всё равно сложно с этими крылышками и свистульками», – отмахнулся немчин. Брат Михаил записал на блокноте и уже по его недовольному виду, когда монах карябал свинцовым карандашом на листке, был понятен ответ.

– Делайте без свистулек и крылышек, их отдельно из стали кузнец изготовит, а потом прикрепить к отливке можно, – не на того немцы напали, он сделает первый в мире миномёт.

В итоге договорились с рыжим Йорданом, что тот отольёт десяток мин на пробу. Выглядит мина теперь так: сначала цилиндр диаметром по наружи в пятьдесят семь миллиметров и длинной в двадцать сантиметров, а потом ещё десятисантиметровая коническая часть со стальной закладной в самом конце, чтобы к ней механизму из крылышек и свистулек приварить кузнечной сваркой или клёпкой даже, наверное, лучше.

Теперь нужно ещё и кузнеца было искать. На Пушкарском дворе своих было полно, но никто не брался. Своей работы выше крыши. Пришлось поездить по Москве, чтобы мастера найти, здесь ведь хороший специалист нужен, сложная работа, это не лошадь подковывать. Его сразу к оружейникам и послали. А он и пошёл.

– Тридцать алтын за штуку. Очень сложная работа и медленная. Дыры сверлить треба. Тридцать алтын.

То есть, рубль за такую финтифлюшку. Но на радостях, что мастер нашёлся после трёх дней бесплодных поездок по Подолу, Боровой с радостью пообещал мастеру тридцать алтын.

Осталось подождать пока оба мастера выполнят свою часть работы, а потом ещё и собрать мину.

А пока уже загруженные мастера занимались изготовлением его заказов Боровой вернулся к одному из оружейников, который крылышки делать отказался. У него был на прилавке выложен интересный агрегат. Юрий попросил мастера убрать его в сторону и не продавать, скорее всего он его купит, но не только этот, а если получится чуть его усовершенствовать, то две сотни закажет для войска Ляпунова. Именно таких штук им на той засеке у Перемышля и не хватало. Это был тромблон – короткоствол крупного калибра для стрельбы дробью или картечью по вражинам, подошедшим на расстояние метров десять – пятнадцать.

У Артемия Васльевича в музее был русский флотский мушкетон 1780 года выпуска. Длинна ствола этого пугача была небольшая – всего триста шестьдесят миллиметра и солидный калибр в сорок два миллиметра. В табличке под этим экспонатом было написано, что выпускались флотские мушкетоны двух образцов, второй был значительно длиннее – пятьсот шестьдесят миллиметров, а вот калибр был меньше, всего тридцать пять миллиметров. Троблон у кузнеца оружейника был как бы посредине. Длина ствола, как сказал мастер, локоть. Насколько помнил меры длинны Артемий Васильевич и насколько позволял это сделать глазомер, локоть это в районе пятидесяти сантиметров. Калибр же был вершок. Ну миллиметров сорок два – сорок пять. Как тут точно посчитать?

Увидев его, Боровой сразу подумал, что если приспособить к этому пугачу ещё и бумажный патрон, то можно получить довольно скорострельный дивайс, который может два раза в минуту во врага картечь выплёвывать. Расстояние не велико? Ну, это с чем сравнивать. Пока у татар и казанских, и крымских практически нет огнестрельного оружия, и они могут саблей орудовать или коротким копьём. Арканом ещё. Получается – пару метров. А тут десять, а то и пятнадцать этих же метров. Да, есть лук, и там сотня метров, на которые стрела летит. Ну, так и у людей Ляпунова кроме тромблона будет пищаль, и она бьёт дальше сотни метров.

Как все заказы разместил Юрий Васильевич, так первым делом к мастеру оружейнику в Китай-город наведался. Мастера звали Пахом Ильин. Он узнал Юрия Васильевича и радостно улыбаясь, и кланяясь, вытащил из сундучка, под прилавком скрывающегося, тот самый троблон, а потом совсем просияв, как начищенный пятак, вынул второй – точную копию первого.

«За четыре дня сделал. Три рубля прошу с половиною», – перевёл его ужимки и новые раскланивания в письменную речь брат Михаил.

– Восемь за месяц? Есть четыре месяца? Тридцать штук? – Юрий Васильевич покачал головой, – А нужно двести. Можешь ты помощников нанять? Или подключить ещё пару мастеров? Деньги отдам вперёд… треть. Семьсот рублей – это просто огромадные деньги. Можно, конечно, взять у митрополита Макария под стекло, что делается в Кондырево для остекления соборов Кремля, но даже и так много. А ведь ещё за пушки платить.

– Ох, не потянуть мне. Ивана Соболя могу позвать в пару. Трифона… Нет, княже больше сотни не потянуть. Хлопотная работа. Поспешишь и разорвёт ствол при выстреле, – схватился за голову с приличной такой лысиной оружейник, словно троблон уже разорвало в руках у ратника. И именно потому на него сейчас, сдвинув брови, смотрит сам брат Великого князя.

– Хорошо. Делай сто. До середины апреля, но потом не останавливаясь… всё лето продолжай, я все выкуплю. И учеников набирай. Полезное это оружие, обещаю спрос.

Кузнец опять за лысину схватился, поразглаживал на ней куцые кучеряшки и… руку протянул. И тут понял, что не по чину ему со вторым человеком на Руси ручкаться. Могут и отрубить за наглость эту руку. Тем более, что слух по Москве идёт, что отрубает ноги недругам своим этот юнак. Оружейник хотел руку отдёрнуть и на колени бухнуться, но его огромная ладонь уже была в узкой и тёплой ладошке князя Углицкого. Теперь мастеру совсем поплохело. А отрок улыбнулся светлой улыбкой и отняв ладонь погрозил Пахому пальцем.

– Сто штук к пятнадцатому апреля. Завтра тебе сто рублей задатка принесут.

Уверения слушать он не стал. Ушёл. Правда, перед этим ещё раз траблоны рассмотрел. То что они тоже изготовлены из полосы, навитой на прут почти не было видно. Разве в паре мест риски просматривались. Куча времени должно быть уходит у мастеров при обработке ствола снаружи. Точно нужен хороший токарный станок. Всем бы пригодился. Стоит подумать об этом.

Пахом же, когда за посетителями закрылась дверь, опять себя по лысине потрепал и вдруг хлопнул по ней со всей силой ладонью.

– Чего же это я стою?! Нужно бежать к Ивану Соболю, да к брату двоюродному – Трофиму. И князя подвести нельзя, да и заказ на полгода – это лепо. Ученики? А что, у Соболя племяш подрастает, уже помогает дядьке, и у Трофима сынок уже маленьким молотом машет. Ну, пошукаем ещё. Ничего, даст бог, справимся с заказом.

Испытания мины прошли на твёрдую двойку. Через оставленное отверстие выделенный немцем подмастерье набил полную гранату пороховой мякотью. Вставили в неё фитиль, а к нему дорожку пороховую насыпали. Запалили и попрятались за стеною кирпичною. Пороховая дорожка доставила огонь до фитиля, тот вспыхнул и огонёк побежал было по нему. Побежал и погас. И вот хрен его знает, он тлеть продолжает или вовсе погас. Ждали минут пять и ничего не выждали. Погас, выходит.

– Не пойдёт так.

Юрий Васильевич, привалившись к стене стал вспоминать, что он помнил про бикфордов шнур. Уж про настоящий взрыватель и думать бесполезно. Он понятие не имеет, как получают гремучую ртуть или серебро. В книгах читал, что азотная кислота и спирт потребны. Но ни концентраций, ни где взять азотную кислоту в середине шестнадцатого века в тех книгах не было написано. Нужен химик из Европы. Немец или француз. И как его сюда заманить?

Но вот с бикфордовым шнуром проще. Это порох на нитке приклеенный и прилепленный потом оплёткой, а потом битум, кажется. Ну с нефтью всё плохо, но есть смола хвойных деревьев, и она должна подойти.

Нужен мастер, что пороховую мякоть делает. Не самому же… Нда! Может и самому. Не след на пушкарский двор с таким изобретением лезть. Там половина мастеров – иностранцы, сегодня они здесь, а завтра в Литву сбегут или к себе в неметчину вернутся с такими-то новшествами. У него же есть двадцать пять архаровцев. Вот завтра им и поставить задачу свить несколько кусков такого шнура. Эти не должны сбежать к ворогу.