Меч и посох (СИ). Страница 5

— Навсегда? — спросил кто-то из аллоброгов.

— Нет, — покачал головой Дукариос. — Пока не закончится война с царем царей Архелаем. Возможно, мы увидим его войско до холодов, но я думаю, что они пойдут сюда весной. Талассийцы ждут, что мы обескровим друг друга, а они возьмут нас голыми руками.

— Это не может быть ошибкой, мудрейший? — хмуро спросил один из аллоброгов. — Их послы недавно были у нас, дарили подарки и клялись в вечной дружбе. У нас с ними мир.

— Не может, — Синорикс ответил вместо жреца. — У меня были купцы из Массилии. Они говорят, что воины прибывают каждый день. И почти у всех седые усы. Это ветераны, они пришли за нашей землей.

— Встретим их, — воинственно заорал Атис. — Да, они сильны, но мы не трусы. Мы не пропустим войско Талассии.

— Это будет непросто, юный храбрец, — грустно покачал головой Дукариос. — Разве ты еще не понял, что может сделать с нашим войском даже небольшой отряд слегка обученных стрелков? А если их будет в десять раз больше? А если придут тяжелые гетайры? А если подвезут пушки?

— Ты ведь мог остановить эту войну до начала битвы? — понял вдруг Синорикс. — Ты позволил умереть сотням воинам, чтобы твои слова начали слушать, мудрейший?

— Но ты же начал их слушать, благородный Синорикс, — невесело усмехнулся Дукариос. — Стал бы ты говорить о мире еще вчера? Думаю, нет. А вот сегодня все изменилось. Слушайте волю богов, всадники. Благородной войне больше не бывать. С нами ее вести никто не станет.

Глава 3

Четвертое сияние Маат. Год 1 восстановления священного порядка. Месяц десятый. г. Кабиллонум (в настоящее время — Шалон-сюр-Сон, регион Бургундия).

Мы прибыли домой, когда листья кленов уже покраснели, а холод по утрам жадно кусал за пальцы ног. То ли конец сентября, то ли начало октября, я давно сбился, считая дни. Дорога нас совершенно измотала. Обходя земли, затронутые войной, мы добирались через Пизу, а потом через владения инсубров, гельветов и альпийские перевалы. Наш караван не слишком сильно отличался от небольшой армии, и я даже нанялся в охрану, куда меня приняли с распростертыми объятиями. Обученный боец в доспехе и с огнестрелом — мечта любого купца. А я еще и денег много не попросил. Работал, считай, по бартеру. За провоз, еду и кров в дороге. Я, конечно, мог бы расплатиться одним из кубков покойного Деметрия. Но, во-первых, если нападут, драться все равно придется. Во-вторых, кубков у меня осталось всего два. И в-третьих, они жутко красивые. Отцу с матерью подарю. Да, именно маму я первой и встретил, когда приехал в родной городок.

— Бренн! — она стояла, закрыв рот руками, словно окаменев. А я смотрел на эту молодую еще женщину, осознавая, насколько же она похожа на Эпону. Вот оно чего, оказывается. Вот поэтому я на свою жену и запал. Только одно их отличало, делая совершенно разными. Глаза. Глаза у моей мамы ярко-голубые, как у пластиковой куклы. И следов интеллекта в них было примерно столько же. Как тактично заметил отец, она очень достойная женщина, но выросла в окружении коров и коз. Читать она, понятное дело, не умела, но зато была на редкость добра и незлобива, за что отец ее и любил.

— Ты выбрался! — голосила она. — Твой отец отмалчивался только, а чувствовала, что ты в беду попал! Мальчик мой… Хотя, какой ты уже мальчик. Бабкой меня сделал.

А дальше началась обычная круговерть, когда нам даже отдохнуть не дали. Первыми прибежали сестры-погодки Уна и Гленда, которые с радостными воплями повисли у меня на шее. Одной десять, второй одиннадцать. Они похожи на мать и друг на друга, и трещат без умолку, как две сороки. Потом пришел Даго с женой и детьми, а потом пришли отдать поклон наши многочисленные родственники, а за ними амбакты и их жены и дети. В общем, к вечеру я едва не сдох от домашнего гостеприимства. Ни вино, ни мясо в меня больше не лезли. Естественно, гости без малейшего стеснения осмотрели и обсудили Эпону, вогнав ее в ступор. Она как-то немного отвыкла от того, что ее кто-то обсуждает, ничуть не стесняясь ее присутствия. Будем привыкать, тут нравы предельно простые. А потом ее вогнали в ступор снова, так как внезапно выяснилось, что родной папа, который обещал затоптать ее быками, дал свое благословение на наш брак. Оказывается, он свою доченьку очень любит и теперь ждет, не дождется, когда сможет покачать на коленях обещанных внуков.

Этот день наконец-то закончился. Уставшие, как две побитые собаки, мы с Эпоной лежали в постели, пытаясь понять свои ощущения. Положа руку на сердце, были они так себе. Поотвыкли мы с ней от деревенской простоты, хоть и назвать наше селение деревней язык не поворачивался. Это настоящий город, пусть и небольшой. А вот с архитектурой тут беда. Отцовский дом настолько же огромен, насколько и бестолков. И при этом он полностью соответствует всем нашим обычаям. Дубовые столбы, вкопанные в землю, промежутки между которыми забиты глиной и камнями, образуют стены. Пол — земляной, крыша соломенная. Сначала вход в прихожую, а оттуда попадаешь в огромный зал, центром которого служит циклопических размеров очаг. Им греются, на нем готовят. Вдоль стен стоят сундуки, а на стенах висит оружие, зачастую очень дорогое.

В зале раскинулся длинный, изрезанный ножами стол, а во главе него — отцовское кресло, больше похожее на трон. Он один сидит на таком, остальные теснятся на скамьях. По сторонам от зала нарезаны закутки, которые служат спальнями. Наша вот отделена не слишком чистой занавеской, а, если быть точным, — обычным куском сероватого холста. У служанок и моих сестер и такого нет. И только личные покои отца с матерью закрыты дощатой перегородкой, из-за которой слышатся шлепки по голому телу и игривый смех. Дукариос, несмотря на возраст, все еще орел. А вот я, разглядывающий унылые сосульки сажи под потолком, сегодня не орел совсем. И Эпона, так и не решившая вопрос с водными процедурами, тоже не орлица. У нас есть банька, но сегодня ее не топили. Кельты вовсе не грязнули, и с гигиеной тут все нормально. Но мы привыкли жить немного по-другому, и с этим придется что-то делать.

— Полное дерьмо, — подумал я.

— Совершенно согласна, — мрачно вторила мне Эпона. Я, оказывается, вовсе не подумал.

— А ведь у нас есть деньги, — мрачно протянул я. — Неужели нельзя было как-то по-другому построиться?

— Дом этот еще твой прадед строил, — ответила Эпона. — Твоему отцу многого не надо, он друид. Они обычно в лесных хижинах живут. А матери и такой дом за счастье. Я слышала, ее отец был небогат.

— Да, наверное, — рассеянно ответил я.

Да что делать-то? Эпона у меня баба темпераментная. А ну как начнет на весь дом визжать? Неудобно получится. Тут это незазорно, но выслушивать за завтраком скабрезные шуточки и дельные советы родни нам совершенно не хочется. Мы с Эпоной только сейчас поняли, насколько сильно изменила нас жизнь в Массилии и Сиракузах. Мы как будто в другой мир попали.

— Свой дом хочу, — сказала Эпона. — Пусть не такой большой, но свой.

— Хорошо, — ответил я. — Я займусь этим. Давай спать.

Наступивший день оказался наполнен примерно ничем, а день следующий стал точной копией предыдущего. И день четвертый оказался таким же, и день пятый. Я начал узнавать всех своих многочисленных двоюродных и троюродных племянников, подросших и родившихся за время моего отсутствия. Я даже домашний скот в лицо узнавать начал, а это, я вам скажу, нелегкая задача. По нашему городу гуляли многочисленные коровы, улучшая плодами своей жизнедеятельности состояние дорог. Впрочем, ценная субстанция немедленно прибиралась, так как из нее в смеси с глиной делали обмазку для стен. По улицам утром и вечером маршировали стада свиней, которых мальчишки гнали на выпас. Сезон желудей в разгаре. Шутка ли! Лучшие окорока на желудях получаются, сочные, нежные, с ничем не сравнимым ароматом. А еще есть куры, козы, гуси… Мы живем в огромной деревне, только на окраине коптит домна и звенят молоты кузнецов.

Тут совершенно нечем заняться, и я понимаю, почему тут так часто ездят в гости, охотятся и пируют. Только это позволяет скрасить бесконечную скуку деревенской жизни. Уже дня через три я так устал слушать годичной давности сплетни, что готов был снова сбежать в Сиракузы. Или застрелиться. Или пойти в набег за коровами в земли сенонов. Но слава всем богам, какие тут только есть, в усадьбу приехал отец с братом Даго. Они объезжали отдаленные деревни…