Купеческая дочь (СИ). Страница 9

─ Володя, там старец приехал свидеться с тобой желает.

Так что Воробьёв только оттолкнул Веру, она удержалась на ногах, но больно ударилась бедром о спинку кровати, и вышел.

Вера проверила спрятанную палку, которую всегда носила в сапоге, на случай если вдруг на неё нападёт Фрол.

Она уже выяснила, что младший брат Воробьёва не совсем здоров, у мужчины явно были отклонения, потому что при всё своём росте, силе, и жестокости, он очень боялся Матрёну Карповну. Стоило ей на него прикрикнуть, как он мог даже заплакать, а вот бить кого-то или резать животину по её приказу, здесь его лицо сразу озаряла счастливая улыбка, и это смотрелось очень страшно.

Вера стала думать о том, как бы ей избежать близости с мужем, но так ничего и не придумав, спрятала палку под подушку, решив, что, если он снова начнёт её бить, то она больше терпеть не станет. Что будет потом Вера не думала, она устала бояться.

Вскоре Веру позвали предстать перед старцем. Она как была в чёрном платье, платке так и пошла.

Старец осмотрел её и остался довольным.

─ Всё правильно, так и должна быть жена, в чёрном теле, чтобы мыслей дурных не было. Но тебе теперь грех свой надо замолить, Володимир, ─ сказал старец, обращаясь к Воробьёву.

Оказалось, что старец, да и остальные в общине злились на банкира, что он, во-первых, женился, а во-вторых, венчался попами. Потому как эти старообрядцы проповедовали беспоповство.

Потом старец перевёл взгляд на Матрёну и сказал то, что Вера не поняла:

─ Как внук-то появится, так пусть жену в общину приводит, а то ишь чего удумали, жениться.

Матрёна Карповна закивала:

─ Всенепременно батюшка, всенепременно.

А старец, видя, что его так все слушают, продолжил:

─ Марфу-то я вам разрешил оставить, потому как младшенький у тебя немощный, а вторую уж не обессудьте, придётся отдать.

Старец поднял палец вверх и сообщил:

─ Все должны отработать на общину.

Вера и половины не поняла, но отчего-то ей стало страшно, она вдруг подумала, что это её после того, как она родит, должны куда-то отдать, а зачем? А ребёнок?

Еле сдержав желание заорать, Вера стиснула зубы и решила, что если муж её не заберёт, то она убежит. Ей вдруг стало ясно, что если она останется здесь, то сгинет ни за грош.

«Нет уж, ─ подумала Вера, ─ не дождетесь!»

После разговора со старцем Воробьёв был очень спокойный. В баню Веру всё-таки отправили, и платье к ужину она надела, заметив, что её и без того стройная фигура действительно стала тощая, потому как платье, привезённое из столицы, на ней болталось.

Да и вообще смотрелось, как будто бы с чужого плеча, а вместе с неухоженными волосами, покрытыми мозолями руками, да ещё и скорбным выражением лица, казалось, что она ряженая.

Ужинали, как обычно, только с той разницей, что за столом сидела Вера, пока банкира не было, она питалась вместе с Марфой, на кухне.

Матрёна Карповна хотела заставить Веру подавать всё на стол, но Вера взяла и уронила тарелки. И старуха, выругавшись на неё, позвала Марфу.

За столом снова беседовали исключительно Воробьёв с матерью. Из их разговора Вера поняла, что Воробьёв снова уедет, потому как у него снова дела важные, про то, собирается он забирать с собой жену или нет, не было сказано ни слова, как и про то, чтобы продолжать её «учить».

Ночью Вера терпела, пока Воробьёв выполнял супружеский долг, её холодность была отмечена, и пару тычков она за это получила.

Утром, Вера, по вновь приобретённой привычке проснулась рано, но не побежала ни в какой хлев, а лежала, ждала, когда муж проснётся, и судя по тому, что старуха не прибежала с криками, это было ожидаемо.

Кога банкир проснулся, и встал, Вера у него спросила:

─ Когда вы заберёте меня в столицу?

В ответ он посмотрел на неё, и лицо у него стало крайне удивлённое:

─ Ты что ещё не поняла? Ты больше никогда не попадёшь в столицу. Твоё место здесь!

Вера заставила себя успокоиться, знала, что банкир специально говорит так, чтобы вывести её на эмоции, и спросила:

─ Но с отцом-то я смогу повидаться?

Лицо банкира снова сделалось неприятным, когда он ответил:

─ Сможешь, когда-нибудь

И банкир хохотнул, видимо это была какая-то шутка. Вот только Вера этих шуток не понимала.

─ Но вы сказали моему отцу, что я жду ребёнка, ─ снова сделала Вера попытку, ─ он наверняка захочет увидеть внука.

─ Увидит, если успеет, ─ и банкир снова хохотнул, а Вера опять не поняла, что это было, шутка, или у Воробьева тоже слабоумие, как у его брата. Только вот выражается странно.

─ Что значит, если успеет? ─ спросила Вера, не рассчитывая на ответ, но Воробьёв вдруг ответил:

─ Ну ты же пока не понесла, вот я буду приезжать как смогу, постараюсь раз в две-три недели, и как только станешь беременной, так и поговорим.

Вере не понравилось то, как это было сказано. А больше всего не понравилось, что банкир собрался раз в две недели исполнять супружеский долг, пока она не понесёт. Да ещё эта странная фраза про отца «если успеет».

И Вера решила бежать, не ждать пока придёт зима, и она вообще не выберется отсюда.

«Надо бежать, как можно скорее, ─ подумала она, ─ может быть даже сегодня ночью».

Глава 12

Слегка успокоившись, Вера поразмыслила и решила, что нужны деньги, немного наличности она вытащила из карманов супруга. Пока тот собирался и о чём-то договаривался с матерью, Вера решительно проверила его карманы и, нащупав там плотный кожаный кошель, осторожно вытянула несколько купюр, и пару серебряных монет, понадеялась, что он не заметит.

Воробьёв уехал, так и не обратив внимания на то, что кошелёк слегка похудел.

Следующим этапом подготовки к побегу, была одежда и еда. С одеждой было понятно, что для передвижения по лесу нужно будет надевать на себя старухино шерстяное платье и жилетку, плотные чулки у Веры были свои, а одно из чистых своих платьев Вера решила взять с собой. У неё был план добраться до столицы и там уже привести себя в божеский вид.

Как она пойдёт по лесу, Веру представляла себе слабо, но планировала пробираться вдоль дороги. Из оружия у неё был острая палка, верёвка, которую она как-то нашла около хлева, и припрятала на всякий случай. Две свечи и спички. И сегодня она собиралась разжиться ножом.

С едой, с одной стороны было просто, на кухне хозяйничала Марфа, а с другой стороны, Вера не была уверена в том, что Марфа её не выдаст. Но когда Вера, снова отправленная Матрёной Карповной на кухню, взяла буханку хлеба, завернула в тряпочку несколько кусков сала, и пару луковиц, Марфа странно посмотрела на неё, но ничего не сказала, просто отвернулась, как будто бы так и надо. Нож удалось взять только маленький, большой нож некуда было спрятать.

Стемнело, Вера прислушалась, в доме всё стихло, после отъезда банкира, в доме ночевала только Вера и старуха. Ключи от ворот были у старухи, связка висела на стене в её спальне, на связке было четыре ключа и один из них был от ворот. Какой, Вера точно не знала, поэтому ей нужны были все.

Вера не представляла, насколько чутко старуха спит, получится ли зайти и, не разбудив старуху, забрать ключи.

Дождавшись, когда в доме вообще всё стихло, Вера, одевшись, и уложив в мешок нехитрый скарб, сняла сапоги, пошла в комнату матери банкира.

Когда Вера уже подошла к двери, она вдруг с ужасом подумала, а что, если дверь заперта? Сердце в груди сразу забилось быстрее, к горлу подкатила паника, но Вера силой воли заставила себя успокоиться, и осторожно, но сильно надавила на дверь.

Дверь бесшумно открылась, и Вера возблагодарила Матрёну Карповну за её педантизм с точки зрения уборки и смазывания скрипящих дверных петель.

Вера вошла, в комнате было темно, занавески на окнах были задвинуты, отчего света почти совсем не было. Один раз всего Вера заходила в эту комнату, и теперь по памяти постаралась нащупать ключи, висевшие на стене.