Японская война 1905. Книга девятая (СИ). Страница 12

— И я смогу тут жить? — наконец, спросил он.

— Будет зависеть от решения совета города, — честно ответил я. — Согласится ли Мемфис выдавать квартиры военным, но… Пока еще никто не отказывался. Мы за эти преференции даем свободным городам торговые льготы. Подкупаем, так сказать, во имя справедливости. Так что выживите, ребята! И все у вас обязательно будет!

Меня проводили уже совсем в другом настроении, и только я было решил, что сегодня уже ничего интересного не случится, как меня нагнали сразу два сообщения. Первое от Шереметева, который продолжал забег по австрийским лесам и просил совета, как бы ему оттуда выбраться. И самому, и людей с техникой спасти. А второе от Корнилова, который вместе с Дроздовским и Хорунженковым собрался штурмовать Пекин! Вот же психопаты! В хорошем смысле слова, но… Все равно психопаты!

— Мы можем им как-то помочь? — рядом со мной у развернутой в Портер Билдинг башни связи стояли Огинский и Казуэ.

16 этажей позволяли нам без проблем добивать до Нового Орлеана, а оттуда до Сан-Франциско и дальше через океан до Китая… Вот же цепочка. Но именно она сейчас тонкой нитью связывала меня и моих попавших в очень непростую ситуацию офицеров. Ушедшие в самоволку полки; делающий вид, что ничего не замечает, и ждущий, чем же все закончится, Санкт-Петербург… Как их спасти и в то же время не навредить России?

— Можем ли мы им помочь? — я искал выход. — Мы должны им помочь…

Выход! Он должен быть! Он всегда есть. Если же его не видно, нужно просто сделать шаг назад и покрутить головой. Например, в Китае можно действовать не через нашу армию, а через тех, с кем мы общались раньше… Им ведь тоже этот конфликт совсем не на руку. А в Австро-Венгрии? Там нет ни контактов, ни рычагов влияния. На востоке Шереметева ждут… На западе можно было бы попытаться уйти во Францию, но по пути будут Германия, Швейцария или Италия — никто из них не захочет принимать участие в этом инциденте.

Еще шаг назад. Шереметев увел войну из Сербии, обманул австрийцев, устроив рейд по их тылам, но… Если ему нужно было просто уйти оттуда, был вариант и попроще. И, учитывая их маршрут, он все еще доступен. Дунай как дорога, где случайные гарнизоны никак не могут сдержать хорошего командира с парой десятков броневиков — доказано Людендорфом. Нужно просто найти ближайший крупный порт, собрать достаточно кораблей с припасами и…

— Готовьтесь передавать, — я взял лист бумаги, чтобы набросать и зашифровать сразу несколько сообщений.

Глава 6

— Ваше величество, — Ламсдорф еле заметно склонил голову перед Николаем, как всегда незаметно для себя делал, когда планировал из-за чего-то поспорить. — Я согласен, что ваше решение не начинать конфликты первыми может оказаться очень выгодным для России в перспективе, но… Сейчас мы определенно теряем влияние на внешней арене. Раньше каждый невольно думал: а что, если вы обратите на них свой гнев? Просто если… А сейчас мы не защищаем даже свое. Мукден, Белград — только представьте, что было бы, коли врагам удалось бы довести свои задумки до конца?

Николай глубокомысленно покусал губы. Он тоже немало над эти думал и немало молился.

— И что было бы? — спросил он, внимательно буравя Ламсдорфа взглядом.

Аликс вот тоже была не согласна: считала, что уж по австрийцам точно можно и нужно было ударить сразу. Вот только царь, когда на самом деле хотел этого, умел быть упрямым. Словно за его правым плечом на какое-то время поднималась тень его грозного отца.

— Мы бы потеряли их! Мукден, Белград… Вражеская армия рассекла бы наши силы и торговые пути в Маньчжурии, и одновременно — бойня в Белграде, которая могла бы перерасти в войну.

— Во-первых, не переросла бы. Разве не вы сами каждый час носили мне послания от австрийского посла, где тот божился, что этот удар ни в коем случае не заденет Сербию?

— Хорошо, Сербию бы не тронули. Но захваченный полк, потерянный город.

— И? — снова спросил Николай, поднимая правую бровь.

— Позор, потеря влияния.

— Разве? Захват полка — это скандал, за который при всей нелюбви к нам и поддержке в газетах Вене пришлось бы заплатить. Берлин старается не показывать это, но решение Австрии последовать совету из Лондона им не понравилось.

— Почему вы решили, что они следовали именно…

— Это понятно любому разумному человеку.

— Но доказательств же нет…

— Это не вопрос доказательств, это вопрос порядочности, и Вена как союзник Берлина этим поступком себя дискредитировала. Очень опасный союз у наших западных границ дал очередную трещину, а наши собственные контакты с Германией, наоборот, начали расти. Да, мы заплатили за это репутацией, но у нас ее пока и так хватает, чтобы можно было пожертвовать малой долей.

— И зависимость от союза с Францией станет меньше, — задумался Ламсдорф. Было видно, что у него есть возражения, но резоны Николая вполне позволяли с ними потерпеть. — А что насчет Мукдена?

— Еще одна авантюра Лондона, которая поставила под удар уже Пекин, — Николай пожал плечами. — Реагируя на нее, как на реальную опасность, мы фактически выводили Лондон за скобки и начинали прямой военный конфликт с Китаем. Пустив же войска, мы не теряли ничего кроме денег. Пекин получил бы свою малую долю с нашей торговли, и все то напряжение из-за наших успехов, что последние годы все больше и больше росло между нами, сошло бы на нет. Опять же, у нас достаточно репутации, в том числе и военной, чтобы потерять немного, но использовать кризис, чтобы достичь каких-то долгосрочных целей.

— А то, что люди на местах решили не сдаваться? — из своего угла подал голос хмурый Плеве.

На самом деле хороший вопрос. Когда все эти стихийные выступления начались, Николай было возгордился, что его Россия, как Россия времен Минина и Пожарского, готова сама одной внутренней силой остановить врага. Потом пришло сожаление, что он не отдал прямого приказа ничего не предпринимать. Так точно бы обошлось без сюрпризов, но уж очень царю, несмотря на все умные слова, не хотелось принимать все эти поражения именно на себя. Его репутация сейчас высока, но у всего есть предел. А потом он решил, что сопротивление на местах — не так уж и страшно. Просто усилит скандал, снизит репутационные потери… В конце концов, не возьмут же эти наглецы Пекин и Будапешт!

По спине почему-то пробежал холодок. Наверно, нужно будет сказать графу Фредериксу, что Управлению Императорского дворца стоит получше поработать со сквозняками.

— Если солдаты и офицеры решили бороться, не нарушая присяги, то я буду ими гордиться, — вслух ответил царь.

Вот только Плеве лишь покачал головой. Как и Ламсдорф до этого, он ничего не стал возражать, но в его еле слышном бормотании можно было довольно отчетливо разобрать очень опасные слова. Если государь делает вид, что не замечает проблемы, если люди сами решают их, то как бы они заодно не решили, а так ли уж нужен им такой государь… Николаю пришлось приложить все свои силы, чтобы удержать лицо и не нахмуриться. Вот о таком повороте он точно не подумал, слишком невероятен он был.

Но даже почти невозможный он ему совершенно не нравился.

Пурпурный Запретный город прекрасен в любое время года, но стоящие у ворот Пекина русские полки словно превращали его из самого драгоценного камня короны в золотую клетку. Императрица Цыси как будто опять очутилась в августе 1900 года. Только тогда столицу Китая штурмовали полки восьми великих держав, а теперь только русские. Легче от этого, впрочем, не становилось!

Еще и Юань Шикай, убедивший ее пойти на сделку с Лондоном, умудрился пропасть во время этого же похода. Словно сбежал от ответственности! Цыси помолилась предкам, чтобы командующий Бэйянской армией не помер и вернулся в ее цепкие руки, а потом повернулась к разом побледневшему Икуану. О да, ночные встречи и свет луны помогали императрице лучше чувствовать страх.

— Это ведь вы с Шикаем убеждали меня, что русские не рискнут ответить! Вы говорили, что Лондон поможет! А теперь мистер Роберт Харт даже не соизволил ко мне явиться! — императрица специально пропустила слово «сэр», показывая, что для нее сейчас все чужаки находятся на одном уровне.