Друид Нижнего мира (СИ). Страница 8

— Не знаю.

— И как бы ты до Высокого Перевала добрался? — продолжал допытываться он, прищурив левый глаз.

— Вместе с караваном.

— С караваном? — У него брови поползли вверх. — На кой-черт им тебя с собой брать? Чем бы ты с ними расплатился?

— Продал бы ядро и расплатился, — продолжал я гнуть свою линию.

Иван шумно выдохнул и провел рукой по лицу. Я же просто молчал и ждал продолжения.

— Мы потратили на твои поиски все деньги, что смогли накопить, — глухо сказал он, опустив голову. — Даже если я буду работать без сна и отдыха, мы не сможем накопить на четыре ядра зверя, поэтому зима для нас будет суровая… Иди домой. Ты еще не выздоровел.

— Мне уже лучше. Позволь помочь тебе… — начал было я, но тут он грозно взглянул на меня и рявкнул:

— А ну, марш домой! Ты уж сделал все, что мог! Больше в твоей помощи не нуждаюсь.

Потом отвернулся, взял в руки инструмент и продолжил строгать доску. Я понял, что его сейчас лучше не трогать. Мне есть чем заняться — колодцем. Как представлю, что буду день ото дня пить эту зловонную жижу, так тошнота к горлу подступает.

Я вышел из мастерской и осмотрелся. Впереди за домами виднелись кроны деревьев. Похоже, там лес. То, что нужно, чтобы исправить ситуацию с водой. Я двинулся по тропе между домами и попал на «Третью» улицу, затем перешел через дорогу и снова нашел тропу. Так я очутился на «Второй», а потом дошел до «Первой». Здесь, на улице под названием «Первая», дома разительно отличались от тех, что стоят на других: добротные, ухоженные и деревянные, а не из старого, осыпающегося камня или потрескавшегося кирпича.

За последними домами находилась полоска леса, за которой виднелась та самая каменная стена, огораживающая поселение от Дебрей. Я перелез через невысокий забор, опоясывающий лесок, и двинулся вглубь зарослей, держась за рану, которую пронзила острая боль. Не надо было делать резких движений, но я так увлекся, что забыл о ранении.

Этот лес очень напоминал тот, что за воротами. Будто часть Дебрей проникла сюда.

Для того, чтобы очистить колодец, мне понадобится мох, шалфей и чистотел. Эти растения есть во всех мирах, только под разными названиями. Как только я представил их себе, названия всплыли в памяти. Парнишка знал их.

Ага, а вот и мох. Я увидел пушистые зеленые облачка, ковром стелющиеся на земле, и поспешил к ним, когда услышал оклик.

— Эй ты, придурок! Ты что здесь делаешь, а?

Остановился и медленно обернулся. Придурок? Это меня так назвали? Почувствовал, как сердце сжалось от ярости, когда увидел физиономию Борьки — так подсказала память. Это снова не мои чувства, а Егора. Он ненавидел и боялся этого Борьку.

Крупный, плечистый парень выглядел старше меня и намного сильнее. Под тонкой рубашкой проступали бугры мышц, жесткая черная щетина обрамляла широкое лицо.

— Язык проглотил, идиот? А ну, вылезай оттуда!

— Почему? — спокойным голосом спросил я.

Борька опешил от моего вопроса. Видимо, привык, что его приказы беспрекословно выполняются.

— Потому! Вылезай, говорю! Давно в глаз не получал?

Хм, пожалуй, я не в той физической форме, чтобы противостоять такому великану. Я пожал плечами, добрался до забора и аккуратно, чтобы снова не потревожить рану, перелез на другую сторону.

— Почему мне нельзя заходить в лес? — спросил по-прежнему спокойным голосом я, стоя на расстоянии вытянутой руки от Борьки.

Меня он не пугал. Не знаю, почему Егор его так боялся. Ну крупный, ну сильный. Но против силы всегда можно найти оружие.

— Потому что это наш лес, понял? Нечего здесь всяким оборванцам ошиваться! Если наместник или охрана увидят — платить придется. Пшел вон! — Он поднял руку, чтобы дать мне оплеуху, но встретившись с моим прямым бесстрашным взглядом, остановился. — Ты чего на меня так пялишься, полудурок? Давай, вали отсюда! Еще раз на нашей улице увижу — костей не соберешь.

Я не знал местную иерархию, законы и правила. А вдруг и правда, лес принадлежит каким-то определенным людям? Лучше не нарываться на неприятности, а то у семьи и так проблемы.

— Ладно, я спрошу, чей это лес, — пожал плечом и двинулся мимо него по дороге.

— Чего? Ты совсем страх потерял? — возмущенно воскликнул он, размахнулся и ударил меня по затылку.

Я не удержался на ногах и, пробежав по инерции несколько шагов, рухнул на булыжники, успев выставить руки перед собой, а то ударился бы лицом о камни. Бок охватило острой болью, из-за которой перехватило дыхание.

На мгновение перед глазами почернело, и я знал, что это значит. Никто не смеет поднимать руку на Орвина Мудрого, даже если я в чужом теле.

Медленно поднявшись на ноги, повернулся к ухмыляющемуся Борьке и улыбнулся в ответ. У того ухмылка слетела с лица, и в глазах появился страх. Ну что ж, зря ты меня тронул. Ох, как зря…

Глава 4

Я понимал, что слаб и ранен, поэтому потасовка может дорого мне стоить. Борька же сначала опешил, но потом в его глазах вспыхнула злость, и он снова пошел на меня.

— Вали с моей улицы! Если еще раз здесь появишься, скормлю по частям своим свиньям. Понял? — Он вытянул руку, намереваясь толкнуть в плечо, но я увернулся и, не сказав ни слова, двинулся вниз по улице.

Это первый и последний раз, когда я прощаю этому недоноску его поведение. Ему повезло, что я сейчас не в той физической форме, чтобы учить кого-либо хорошим манерам. Но при следующей нашей встрече припомню ему все и заставлю извиняться.

Спустился по улице и перешел на ту, что проходит прямо мимо ворот. В окне небольшой сторожки виднелся Глухарь. Сгорбившись, он сидел за столом и жевал кончик карандаша, задумчиво глядя перед собой.

Я подошел к сторожке и постучал пальцем по стеклу. Глухарь вздрогнул и поднял на меня светлые водянистые глаза.

— Здравствуйте! Можно зайти? — приветливо улыбнувшись, выкрикнул я.

— А, Державин! Ну заходи-заходи, — махнул он рукой и снял очки, висящие на кончике длинного крючковатого носа.

Я открыл скрипучую дверь и зашел в сторожку. Слева находилась лежанка с продавленным матрасом, справа у окна — стол, за которым сидел Глухарь.

— Ну как ты, малой? — Он озадаченно оглядел меня.

— Уже лучше, только не помню ничего. Поэтому и пришел к вам. Можно присесть? — спросил я и указал на табурет с облупившейся краской.

— Садись, коли пришел. — Глухарь убрал бумаги, на которых что-то записывал, облокотился о стол и вопросительно уставился на меня.

— Я не помню, как перебрался на ту сторону. Может, вы знаете?

Глухарь сначала просто смотрел на меня, будто до него не дошел смысл вопроса, потом подался вперед и процедил сквозь зубы:

— Ты подставить меня решил?

— Что? Почему?

— Ты за дурака меня не держи. Сам натворил дел, сам и отвечай. Я за тебя отвечать не буду.

— В каком смысле? Я ничего не понимаю. Объясните толком. Я действительно не помню, как перешел на ту сторону, — с нажимом произнес я.

— Ничего объяснять не буду. Иди домой, и чтобы духу твоего у ворот больше не было. Понял?

— Это вы меня пропустили. Верно? — не сдавался я.

Старик запыхтел, раздувая ноздри и сверля меня светло-голубыми глазами с красными прожилками.

— Я же сказал тебе, что отвечать за вас не намерен. Не знаю, что вы мне там подсыпали и почему я весь день ходил как пришибленный, но я вам калитку в воротах не открывал. А если захочешь вину на меня спихнуть, то это вы с Кузьмой все затеяли, поэтому вам и отвечать. Вернее, тебе. Он-то уже на том свете ответ держит.

— Ясно. Вас я ни в чем не обвиняю. Просто хочу разобраться, что случилось, — я встал и вышел из сторожки.

Немного начало все проясняться. Похоже, владелец моего тела и его друг Кузьма усыпили хранителя ворот и самовольно вышли в Дебри. Как это по-мальчишески: необдуманно, рискованно… да просто глупо!

Я двинулся по улице. Когда проходил мимо Четвертой, увидел отца Егора. Тот ковылял куда-то, опираясь на клюку и старательно поднимая протез, чтобы не споткнуться. Сзади за ним катилась тележка, на которой лежал… гроб.