Миротворец 3 (СИ). Страница 11

— Конфуций, государь, на этот счет сказал очень правильную фразу — неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

— Мудрый человек был этот ваш Конфуций… когда уж он там жил?

— В первом веке до нашей эры, государь…

— Выходит, он раньше Христа появился? Интересный наверно персонаж, можно было бы изучить его наследие поподробнее… но это мы отвлеклись — давайте уже ближе к теме.

— Так вот, ваше величество, — впервые открыл рот министр обороны Куропаткин, — в наших интересах не дать этим ихэтуаням развиться в сколько-нибудь серьезную силу. Революция в Китае это последнее, что на мой скромный взгляд нужно России. Предлагаю послать в северные провинции минимум одну дивизию из Приморского военного округа. Из Читы тоже можно. Немцы и англичане со своей стороны должны нас поддержать.

— А есть у них какой-то лидер, у этих ихэтуаней? — задал неожиданный вопрос Александр, — ведь не бывает бунтов и восстаний без этого, вспомним Степана Разина и Емельяна Пугачева…

— Есть у них лидер, даже двое, — отозвался шеф жандармерии Шебеко, — это Ли Лайчжун и Чжан Дичен, оба из глубин северных провинций. Но и в Пекине их поддерживает немалое количество высокопоставленных чиновников, например Ван Хэд, он что-то вроде замминистра обороны у императрицы.

Глава 9

— Это печально, что революционная зараза проникла на самые верха власти, — заметил император, — представьте, если б у нас какой-нибудь министр прямо поддерживал бы народовольцев-террористов.

— Это совсем никуда не годилось бы, — поддакнул Шебеко, — кстати, можно было бы помочь императрице Цыси, укрепив ее ведомство, ведающее госбезопасностью… раз уж они сами не справляются.

— Думаю, нам не стоит лезть напрямую в этот котел с кипятком, — покачал головой Александр, — но независимую информацию из первых рук из Пекина получать бы неплохо… теперь относительно наших войск — железную дорогу на Владивосток и все прилегающие к ней станции необходимо охранять, это однозначно. Под этим предлогом войска ввести можно и нужно, но все дальнейшие передвижения надо проводить только после просьбы китайской стороны. Пусть пекинскими проблемами занимаются немцы с англичанами, а нам хватит и Маньчжурии.

— И я бы хотел еще раз поднять вопрос о полуострове Ляодун, — поднял голову от бумаг Куропаткин, — там прекрасная бухта, которая не замерзает зимой. Она весьма пригодилась бы нашей Тихоокеанской флотилии.

— Это где Люйшунь и Далянь? — припомнил географические названия Александр.

— Все верно… мы их называем Порт-Артур и Дальний…

— Ну почему Дальний, понятно, — задумался царь, — по созвучию, а Артур тут при чем? Мне вспоминается только один Артур, который жил в Англии во времена Крестовых походов.

— Тут другой Артур был задействован, государь, — ответил министр, — лет сорок назад в этой бухте ремонтировался и потом долго стоял британский корабль под командованием Уильяма Артура… Артур тут это фамилия.

— Ну и зачем нам принимать такие названия от наших вероятных противников? — совершенно логично возразил царь, — Дальний пусть остается, но никаких Артуров не надо, пусть называется Люйшунем. А что до надобности нам такого порта, я твердо останусь при своем мнении — нам не стоит соваться на Ляодун… но и другим державам надо помешать это сделать, пусть будет нейтральная территория.

— Хорошо бы иметь постоянную миссию в Пекине, — осторожно предложил Лобанов, — а то сейчас наше ведомство работает там наездами.

— А вот это правильно, — одобрил его мысли царь, — надо обменяться посольствами на постоянной основе — предложите кандидатов. И еще одно, — вспомнил он, — а что у нас со строительством железнодорожной ветки до Пекина?

— Насколько я вкурсе, — взялся отвечать министр обороны, — сейчас идут геологические изыскания и готовится документация. Там не все так просто оказалось, одних крупных мостов придется построить пять штук, а мелких вообще без счета.

— Надо ускорить процесс, — хмуро ответил Александр, — дорога до Пекина это главная магистраль нашего внешнеполитического курса на Дальнем Востоке. А теперь поговорим про буров…

— Из Лондона доносятся осторожные предложения о встрече в верхах, — сказал Лобанов, — хотят, по всей видимости, что-то нам предложить взамен прекращения помощи Трансваалю.

— Это мне с Георгом что ли встречаться надо? — удивился Александр, — он хоть и мой брат, конечно, но в реальной политике ничего не решает.

— Что вы, — тут же открестился Лобанов, — встречаться надо будет с премьер-министром Солсбери, конкретно упоминалась Всемирная выставка в Брюсселе в следующем месяце.

— Понятно… и что же такого они могут нам предложить, Алексей Борисович, — царь внимательно посмотрел на Лобанова, — что изменит нашу внешнюю политику?

— Точно я, конечно, не скажу, — ответил тот, — но смогу предположить…

— Предполагайте, — милостиво кивнул Александр.

— Во-первых, сотрудничество на Дальнем Востоке, — начал перечислять Лобанов, — во-вторых, раздел влияния в Иране и Афганистане, ну и льготные кредиты, наверно — наша экономика сильно нуждается в притоке иностранных средств, и они об этом хорошо знают.

— Поговорить можно, — тяжело вздохнул царь, — за разговор у нас пока денег не берут, но сумеем ли мы о чем-то договориться, это большой вопрос… лично я считаю, что размен Южной Африки на Афганистан это немного неравноценно.

— А что бы вы посчитали равноценным обменом? — заинтересовался министр.

— Проливы, любезный князь, — отвечал ему с улыбкой император, — черноморские проливы… причем не в виде пустых обещаний, от которых можно отказаться в любой момент, а в твердо зафиксированном виде.

— Боюсь, это будет невыполнимой задачей… — ответил вместо Лобанова Куропаткин, — Турция хоть и не союзник Британии, но на этом коротком поводке англосаксы будут нас держать изо всех сил… это как морковка перед ослом, знаете такую притчу?

— Знаю, Алексей Николаевич, — со вздохом отвечал царь, — знаю… но тогда и с нашей стороны будет подвешена точно такая же морковка — конфликт в Трансваале может длиться годами, если не десятилетиями, если приложить к этому делу определенные усилия, верно ведь?

Оранжевая республика

Это независимое образование хотя и было схоже с расположенным севернее Трансваалем, но все же отличалось в деталях. Во-первых, оно было меньше, как по территории, так и по населению примерно втрое, а во-вторых, населявшие его буры были гораздо более непримиримыми и воинственными, чем трансваальцы. Этому способствовала общая протяженная граница с английскими колониями (Наталь и Капская), да и изначально населявшие бассейн Оранжевой реки зулусы не позволяли колонистам расслабляться, одни только войны сороковых годов чего стоили.

Первым президентом этой республики стал потомственный поселенец голландского происхождения Йосиас Гофман. Он, как и его два ближайших помощника, были инвалидами, поэтому первое руководство Оранжевой получила насмешливую приставку «правительство инвалидов». Затем в течение полувека на высшем посту сменилось еще четыре человека, а на стыке веков выборы выиграл Мартинус Стейн.

На фоне остальных лидеров повстанцев он был практически молодым человеком, всего сорок лет с хвостиком. Родился он здесь, на берегу Оранжевой реки, но затем учился в Голландии и Англии, получил профессию адвоката и вернулся на родину, в Блумфонтейн. Где быстро сообразил, что к чему, и начал активно участвовать в политической жизни республики. И ровно в сорок лет выиграл очередные выборы — большая редкость в политике, где пропускным возрастом во власть считается 50+.

Убеждения у него были стандартные для буров — свобода и независимость без границ, на практике же он всемерно начал укреплять экономику и вооруженные силы страны в тесном контакте с соседним Трансваалем. Начало второй англо-бурской войны застало его на рабочем посту и ничем, в общем и целом, не удивило — к этому все и шло в последние годы, особенно после открытия богатейших месторождений алмазов и золота.