Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ). Страница 32

— Ох, Эль, какая же ты вкусная и чувственная, моя девочка…

Горячий шёпот короля на подкорку пробирается и от него мурашки по всей коже разбегаются. От голоса хриплого и восхищения в нём.

Словно я для Хитэма сейчас — идеальная.

На этом не прекращается моя пытка, а только лишь начинается.

Я чувствую сильный толчок, и Хитэм оказывается внутри. Наполняет туго и глубоко, часто дышит и бедра мои сжимает, удерживая от трепыхания или бегства.

Ахаю от пугающего распирания, продолжая сокращаться на его огромном члене. Ощущение странное, но не неприятное.

И мне отчего-то совсем не больно. Лишь саднит немного на входе, и всё.

Вот ведь… провернул своё чёрное дело так виртуозно, что я ничего не почувствовала из ужасов, которые обещают в первую брачную ночь. Я даже… кончила?

Только горько мне оттого, что я знаю, откуда взялась эта его опытность. Научился на тысячах девиц, которые были до меня. Я — всего лишь очередная девственница, хоть он сейчас прошлого своего беспорядочного и не помнит.

Король начинает двигаться. Вперёд-назад. Сначала медленно, давая мне привыкнуть, потом быстро и сильно. Не щадит.

Толкается настолько далеко, что не остаётся сомнений: забрал он мою невинность, даже не дрогнул. Мерзавец!

Хватает за колени, тянет в стороны и раскрывает меня под собой полностью. И стонет, так ему становится хорошо. Дорвался, гадёныш.

Я ненавижу его сейчас и любуюсь невольно.

Красивое лицо искажается от похоти, в глазах то и дело вспыхивает драконий огонь. Руки дрожат от напряжения, дыхание срывается от удовольствия.

И я вдруг чувствую снова, как с каждым его толчком натягивается моя внутренняя пружина. Как сладко смыкается и расходится узкое лоно под напором истинного. Как снова внутри разгорается пламя приближающегося экстаза.

Да разве может такое быть!

— Наконец-то, Эль, ты стала моей! — сжимает Хитэм мою попку своими загребущими ручищами, толкаясь ещё быстрее.

Наваливается плечами, дышит в шею и покусывает так, что у меня просто не остаётся сил спорить с судьбой.

Я больше не думаю, только чувствую. Ловлю нарастающую волну сжигающего пламени и несусь к пропасти, в которую мы падаем вместе.

Оргазм ослепляет, горячими волнами по всему телу прокатывается. Лоно сладко и ритмично сжимается, и член Хитэма пульсирует в такт ему, выплёскивая семенную жидкость.

Хватаюсь за рассудок, но не могу зацепиться за неприглядную реальность, в которой теперь придётся жить.

Я — падшая женщина? Я не жена и прямо сейчас даже не истинная! Хитэм меня отверг.

Если я забеременею, то буду рожать и растить ребёнка одна? Мне снова придётся бежать?

— Эй, — ласково окликает меня Хитэм и смотрит с нежностью, убирает влажные волосы с моего лица. — Я счастлив.

— А я — нет! — обвиняю его и столкнуть пытаюсь с себя, но он как скала.

Даже лона моего не покинул! Чувство наполненности не исчезло, его член такой же твёрдый и большой. Продолжить развратник собирается? Ну, он ведь дракон. Может не слезть и до утра.

— Мы всё ещё не женаты! — грозно смотрю, а в глазах слёзы обиды скапливаются.

— Я же дал слово, что женюсь. И я его сдержу.

— Но я не так хотела… — шмыгаю носом и высказываю то, что на сердце камнем лежит много лет. — Я хотела по любви чтобы всё, а не потому, что тебе колбаску больше пристроить некуда!

Моргает недоумённо, словно не понимает, о чём я говорю. Так и читается немой вопрос: какую ещё колбаску?

А потом приподнимается, берёт моё лицо в ладони и заглядывает так глубоко в глаза, что меня будто засасывает в водоворот. Меркнет всё, кроме его властного взгляда и шевелящихся губ.

— Так я люблю! — шепчет потрясённо.

Глава 35. Ссора

— Любишь? — хмурюсь растерянно.

— А ты что, не чувствуешь? — губами прижимается к моим, жарко-влажно целует и бедрами вжимается.

Ойкаю от неожиданности.

А этот гад с улыбкой приподнимается и бровями двигает, словно шутку хорошую придумал.

— И буду любить до утра. И завтра. И после-послезавтра. И когда поженимся!

Едва не взмывшее от радости сердце камнем летит вниз.

Закипаю от возмущения в секунду. Размахиваюсь и от души заряжаю мерзавцу пощёчину.

— А ну, — ору, — слезь!

На удивление, король слушается.

Вскакиваю с кровати и оглядываюсь в поиске чего-нибудь потяжелее. Сжимаю кулаки и соплю через стиснутые зубы.

Иду к печи босая и голая, но мне сейчас всё равно. Хватаю то, что первое под руку попадается.

Картофельные и луковые очистки летят в короля.

— Я тебе покажу, как смеяться над девушкой, которую ты обесчестил!

С рычанием бросаю в него всё. Вообще всё. И вилки, и ложки, и поварёшку. И ковш с кипятком. И сковороду с недоеденным мясом.

И баночки с приправами, которые разбиваются. И наполняют комнату перечной и травяной взвесью, от которой кашлять хочется.

И нашу одежду — в надежде, что мерзавец из дома выкатится и отправится на все четыре стороны.

Я в ярости. Ослепла от обиды и праведного возмущения. Ненавижу своего бывшего, ненавижу!

— Да что на тебя нашло! — кричит король, неумолимо ко мне приближаясь и защищаясь от «снарядов» руками.

— Не подходи! — верещу и сыплю в него проклятиями, всеми, которые знаю.

Только они не срабатывают.

Свищу, и фамильяры материализуются в доме. Ёж с фырканьем бросается под кровать, сверкая розовыми лапками. Твинк с писком летит к окну и бьётся о стекло.

Они оба в панике, что снова в доме оказались, где страшная паровая система норовит всё взорвать.

А кот сонно поднимает голову и смотрит на нас, щурясь, будто мы спать ему помешали.

Предатели! Меня ведь сейчас обидели! Почему не защищают?!

Тем временем Хитэм делает последний рывок и скручивает меня в два счёта.

— Не смей! — верещу в капкане его мощных рук и дёргаюсь, пока Хитэм несёт меня в баньку.

Хватает душевую насадку, что-то переключает и мне на голову обрушивается ледяная вода.

Отфыркиваюсь и умоляю прекратить эту пытку. Но голова от слепого гнева очищается, чувствую себя просто жалкой.

Заканчивается всё моими слезами.

Какой-то провал, я прихожу в себя в горячей воде, в объятиях Хитэма.

Мы оба в ванной: он подо мной, а я лежу на его плече. Он гладит меня по волосам и спине, подрагивающей от всхлипов. От моих слёз его грудь липкая и солёная.

Мой истинный пахнет божественно. Вкус южного кипариса в сочетании с амброй и пачули дразнит ноздри и густо оседает на языке.

Он проникает в меня сквозь поры и отравляет кровь. Я больше не такая, как прежде. Я словно теперь часть Хитэма, его продолжение.

Веду указательным пальчиком по широкой мужской груди, повторяя рисунок рун. По руке, очерчивая выпуклые вены на могучих мускулах.

Мой палец замирает у запястья, где я вижу странный ожог. При виде него у меня останавливается сердце!

С шипением Хитэм отдёргивает руку и чешет запястье о бортик ванной, как будто ожог его беспокоит. И вновь кладёт руку, являя мне метку.

Она не то чтобы чёткая! Лишь бледная тень моей. Но она есть.

Я сглатываю, стараясь не паниковать. Понятия не имею, что с этим знанием делать.

Хотела ли я, чтобы Хитэм признался мне в любви? Чтобы сказал эти слова сам, своим ртом и без пошлых шуточек? Конечно, хотела бы.

Но метка истинности — это гораздо серьёзнее, чем слова. И пусть она слабо выраженная, пусть и похожа на обычное раздражение, как от крапивы. Факт в том, что неосознанно Хитэм принял нашу связь.

Ну, или почти принял. Он в процессе. Близость, случившаяся между нами, положила начало.

И как мне теперь быть? Скажу — и всё полетит в адовы котлы, весь мой хитрый план. Король разозлится и метка исчезнет?

А если я не скажу, то он когда-то задастся вопросом, что это за ожог, который никак не заживёт.

Несмело касаюсь кружочка и обвожу его контур. Дышать почти не могу, в глазах собираются слёзы. Сердце щемит.