Черный четверг (СИ). Страница 7

Стул для посетителей был всего один. Багси сделал несколько шагов в мою сторону и уселся прямо на кровать. Сигел же взял стул и сел в отдалении так, чтобы контролировать еще и дверь.

— Выглядишь хреново, брат, — проговорил Сигел.

— Я знаю, но я настоящий счастливчик, — я улыбнулся. — Мало кому удалось бы выжить после такого.

— Ты чертовски прав, — Багси тут же снова завелся, встал и заходил туда-сюда по комнате. — Ты счастливчик и есть.

Он замельтешил так, что у меня закружилась голова. Что там врач говорил, что я потерял много крови? Так оно и есть. Надеюсь, на обед будет бифштекс средней прожарки. Но вряд ли. Очень вряд ли.

— Сядь уже, — попросил я. — Есть разговор.

Он сел. Я посмотрел на Лански. Если мне не изменяла память, то говорить нужно именно с ним. Потому что Багси — это больше мускулы, сила. Но и его придется задействовать, потому что нужно будет надавить на нужных людей.

— Мей, сколько у нас денег на счетах в разных банках? — спросил я.

— Около двух миллионов, — тут же ответил он. У него в голове калькулятор, он и так все знает, так что его словам можно верить.

— А наличкой?

— Ты что, сам не знаешь?

— Я верю тебе больше, чем себе, фрателло. Ну так?

— Миллионов пять. Но они в разных местах, по барам, по сейфам, по складам. И все такое.

— Нам нужно вытащить все деньги из банков, — сказал я. — Срочно. У нас будет три дня на это, не больше.

— Зачем? — удивился он. — Они на вкладах, да, четыре-пять процентов, но потихоньку капает…

Да, тогда банкам верили безоговорочно, а деньги держали на накопительных счетах и вкладах, пусть и под небольшой, но все же процент. А еще вклады не были застрахованы. И если банк разорялся, то все. Никто ничего не получал.

— Потому что иначе мы все потеряем, — сказал я. — Через неделю никто уже не сможет снять наличных. Потому что все ломанутся в банки. И никто ничего не получит. Пара дней, это все, что у нас есть.

— Так… — Лански посмотрел на меня. — Что ты знаешь? Говори.

— В следующий четверг фондовая биржа рухнет. Люди потеряют все, что имели. Потом будет еще хуже, но…

— С чего бы? — хмыкнул Мей. — Пока только рост идет.

Ну вот и как им это объяснить? Сказать, что я просто знаю? Да не поверят они мне. То же самое, что заявить, что я видел будущее. Или то, что я сам из будущего.

— Считайте, что во сне мне явилась Дева Мария, — сказал я. — И она сказала, как нам поступить.

— Чарли… — проговорил Мейер, чуть остановившись. — Ты же знаешь, что мы — евреи, верно? И в это не верим.

— Но я-то католик, — я усмехнулся.

— Не помню, чтобы ты когда-то был особо религиозен. Ты ведь даже в церковь не ходишь, кроме как на свадьбы и похороны.

— Все когда-то начинается, — я улыбнулся.

Да, наверное в Средневековье, когда все следовали рационально-мистическому мышлению, все было бы проще. Сообщить об откровении, которое снизошло на меня, а потом либо на костер, либо в дамки. Скорее всего первый вариант, Жанну д’Арк-то сожгли в итоге.

— А если серьезно? — спросил у меня Багси. — Что ты такого узнал?

И тут мне вспомнилась байка. Я не помню, кто конкретно в ней фигурировал, но вот история помнилась, потому что о ней рассказывали в вузе. Достаточно часто.

— Вчера я заходил по нашим делам в один дом на Пятидесятой улице, — проговорил я. — И наступил в лужу. Подошел к мальчишке почистить ботинки. Он еще взял с меня целый дайм.

— Переплатил, — тут же заметил Мей. — Никеля бы хватило.

— Может быть и так, — я улыбнулся. — Но он стал мне рассказывать о том, как его отец инвестирует деньги в акции. Причем, в кредит, знаешь, под обеспечение этих самых акций. Сказал, что я — джентльмен в дорогом костюме, а значит у меня есть деньги. И стал давать советы, какие акции купить.

— И ты решил его послушать? — Багси усмехнулся. — Никогда не поверю.

— Да нет, — я покачал головой. — Я понял, насколько этот пузырь уже надулся. И я точно знаю, что в четверг, двадцать четвертого числа все это закончится. Дальше будет только хуже. Будет кризис, и Гувер не сможет сделать вообще ни хрена. Так что лучше послушать меня, парни.

— Ты точно уверен? — в очередной раз повторил Мей. Он был очень осторожен. Не трус, уж я это точно знаю, и нам вместе приходилось пачкать руки, но… Перестраховщик.

— Точно, Мей, — кивнул я.

— Тогда я открою короткие продажи, — сказал он. — Если все выгорит, то получится выкачать еще полмиллиона наличными. Если нет… Мы влетим на очень большие деньги, Чарли.

— Все получится, — сказал я. — Но помни: двадцать четвертое число, четверг. Дата начала конца. Потом все станет еще хуже. И еще. Сколько у нас легального имущества? Записанного лично на нас, и на наших людей?

— Много… Рестораны, здания, гостиницы… Грузовики те же самые, на которых мы возим из Канады и других мест… Миллиона на три, не меньше.

— Берите кредиты, — сказал я. — Закладываем все. Длинные. На три-пять лет.

Кредиты тогда работали не так, как в мое время. Это был не потребительский заем, когда каждый месяц нужно было возвращать определенную часть долга и проценты, нет. Тогда все было иначе: кредиты брались под залог, проценты возвращались каждые полгода, а основная сумма — только под конец срока договора.

Предприятие, под которое мы возьмем сто тысяч долларов, через год-полтора будет стоить тридцать. И на эти же деньги мы купим три таких. А потом цены вернутся к норме.

— Ты, конечно, счастливчик, Чарли, но это уже игра ва-банк, — заметил Сигел. — Даже я понимаю, что если не выгорит, то мы потеряем вообще все.

— Не потеряем, — я покачал головой. — Нам нужно как можно больше наличности. Чем больше, тем лучше. Через две недели кредиты выдавать не будут вообще. А то, что у нас есть, обесценится. Еще через год от банков останутся только здания, да и те будут проданы, чтобы вернуть деньги вкладчикам. Если и придется возвращать, то совсем немного.

— Мы можем и это не возвращать, — вдруг заметил Сигел.

— А что мы будем делать с этими деньгами? — спросил Мейер. — Если все так плохо будет… Есть ощущение, что ты просто собираешься свалить. В Европу? Неужели тебя так напугало…

— Ничто меня не напугало, — перебил я его. — И я здесь навсегда, можешь быть уверен.

И усмехнулся. Да, история точно пойдет иначе, и никто меня не депортирует.

— Мы нарастим поставки из-за границы, и поддержим наших самогонщиков. Нужно навести связи с ирландцами. Нам не нужно дорогое бухло, достаточно будет простых самогона и пива. Они взлетят в цене. А еще… Мы будем закупать золото…

Тут Лански кивнул. Он и сам это понимал.

Точно. Золото — самый надежный актив, так считают все. А еще, скоро отменят золотой стандарт, и бакс станет ничем не обеспеченной бумажкой. Цена золота взлетит в два раза. И тогда-то мы наваримся. Но это игра в долгую.

— Дадим своим людям приказ. Пусть скупают слитки, монеты — все на черном рынке, чтобы не попасться. Нужны надежные места, где все это можно будет хранить. Лучше по ту сторону границы. Есть еще идеи, но об этом потом скажу.

Надо дождаться пика кризиса, он наступит года через два. И тогда можно будет скупить хоть бы и половину Нью-Йорка. А к сороковым…

К сороковым мы с ними станем миллиардерами. Ротшильдами, иначе не скажешь.

— Кому-то из наших можно сказать? — спросил вдруг Лански.

Он, похоже, мне поверил. Не факт, что совсем, но моя убежденность сработала. Он понял, что я знаю, что делаю.

Я задумался еще немного. Без кого эта схема не сработает? Здесь идеально подошел бы Ротштейн, еще один старый еврей. Если Лански был бухгалтером, то тот был самым настоящим теневым банкиром. Но есть один нюанс, который исключает возможность его включения в эту схему.

Около года назад его застрелили в отеле Парк Централ.

Но были еще варианты. Память мне это подсказывала.

Вообще, удивительно, сколько всего хранила память этого бандита. Если я когда-нибудь попаду обратно в свое тело, и мне скажут, что итальянские мафиози были тупыми громилами, то я просто плюну ему в рожу. Правда, что-то мне подсказывает, что не попаду.