Черный четверг (СИ). Страница 6

— Как парень, которому не повезло угодить в промышленную мясорубку, — ответил я.

— В вашем состоянии это неудивительно, — она покачала головой, после чего вытащила из кармана самый обычный ртутный термометр, с силой встряхнула и протянула мне. — За щеку, пожалуйста.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как взять и засунуть кончик термометра в рот. Его, скорее всего, обработали спиртом. Да, судя по запаху дезинфицирующих средств, об асептике и антисептике тогда уже знали, и знали хорошо. Наверняка и карболовой кислотой активно пользуются, пусть я и понятия не имею, что это такое. Всплыло просто в уме из какой-то телепередачи. Что был, мол, такой врач, который предлагал обрабатывать все карболкой. И его потом за это посадили в психушку.

А потом выяснилось, что он был непризнанным гением, и его методами стали пользоваться вообще все.

Кстати, а что я о медицине знаю?

В первую очередь то, что антибиотиков в это время еще не было, они появились в сороковых годах, во время Второй Мировой. Меня аж передернуло.

Что, если раны не заживут как положено? Что, если загноятся или еще что-то случится? Твою ж мать. Мне совсем не хочется умирать от лихорадки или еще чего-то такого. Это будет долгая и мучительная смерть.

Может быть, подсказать им? Хотя… Что я могу сказать? Что антибиотики делали из плесени, из гриба пеницилла? Да они на меня посмотрят, как на дурака полного. А технологического процесса я не знаю.

Нет, я не химик, и уж тем более не фармакотехнолог. И не инженер. И даже как сделать автомат Калашникова я им не расскажу, пусть, как и любой человек, служивший в армии, знаю о его устройстве многое. Разбирать-собирать подотчетный «калаш» мне приходилось часто. Причем на скорость. Хотя я никогда не понимал смысла этого.

Ладно, остается рассчитывать только на то, что Лучано в известном мне прошлом все это пережил, и не умер. Так что и я по идее должен пережить. Хотя… Рассчитывать на то, что было в прошлом, я точно не собираюсь. По крайней мере, потому что я откажусь сразу от нескольких дел.

Лучано никогда не чурался дел, связанных с наркотиками. Я не собираюсь этим заниматься, потому что презираю наркоманов. Торчат только неудачники, и не надо говорить, что это болезнь. Нормальный человек даже связываться с ними не станет. А уж наркоторговцев я вообще ненавижу.

К тому же у меня есть множество способов устроить легальный бизнес с моими-то знаниями. Наверное. Нужно пробовать, потому что проблем будет очень много. В ближайшее время так точно.

Медсестра тем временем наклонилась и померила мне пульс на руке, что-то сосчитала в уме, а потом стала осматривать повязки. И как мне показалось, даже обнюхивать. Как собака. На что она рассчитывает?

А, да. Почувствовать запах гноя. Если что-то началось, то рану мне разрежут, швы снимут, а потом будут промывать рану раствором йода или спирта.

Я снова задумался. Надо поменьше провалиться в раздумья и больше дейстовать. Но я начну это делать так сразу, как ко мне приедут мои друзья. Кстати, друзья. Эти два еврея для Чарли ведь были настоящими друзьями, и верны ему они были до самого конца.

— Пожалуйста, — попросила медсестра, протянув руку.

Я вынул градусник, сам мельком посмотрев на шкалу. И ничего по ней не понял. Потому что она была не в привычных мне градусах Цельсия, а совсем даже в каких-то непонятных отметках. Ртутный столбик показывал девяносто девять вместо привычных тридцати шести.

Я как-то заволновался даже. Есть у меня лихорадка или нет — от этого же реально много зависит.

— Чуть выше нормы, — она вытащила какую-то тряпицу, протерла ей градусник и убрала в карман. — Вы сильный человек, мистер Лучано.

— Ага, настоящий счастливчик, да, — ответил я. А потом почувствовал, что в желудке у меня засосало. Гэй принести еды не догадалась. Но может быть, потом. — А мне дадут сегодня что-нибудь поесть или нельзя?

— Завтрак сейчас будет, — кивнула она. — А потом придет врач.

— Можно закрыть занавески? — кивнул я на окно. Вспомнил то, о чем просил детектива.

— Солнечный свет был бы вам полезен, — заметила медсестра все тем же холодным монотонным голосом.

Да уж, она наверняка насмотрелась на всякое, вот и потеряла теплоту, эмоциональность. В дикое время же живем. А сейчас, когда очень многие пациенты умирают из-за отсутствия нужных лекарств. Нет, в наше время точно лучше. А еще медицину ругают.

— Я бы все-таки хотел, чтобы их закрыли, — я покачал головой.

— Хорошо, — медсестра пожала плечами.

Прошла к окну и задернула светлые бежевые занавески, из-за чего в палате сразу стало темнее. А потом, не попрощавшись, вышла из помещения. Я посмотрел на пачку сигарет, но закуривать больше не стал. Потом, наверное, когда друзья прибудут.

И снова ожидание, во время которого я все глубже и глубже погружался в свои мысли. Если честно…

Может быть, мне это даже нравится. Снова бег по лезвию ножа, но теперь… Я знаю, что будет дальше. Я могу повлиять на события хоть как-то.

И ведь не только на свое будущее. Но и на мировое. Мысль о покушении на Гитлера была совсем не шуткой, пусть это и было маловероятно. А вот снести его ближайшего союзника — Муссолини — раньше времени. Пожалуй, в ближайшем будущем мне это будет под силу. Благодаря связям со старой родиной.

Завтрак прошел быстро, принесли овсянку, яйцо и какое-то очень слабое подобие чая. Но я съел все, подумав, что надо будет попросить Гэй принести нормальной еды.

Потом пришел доктор. Он осмотрел меня, проверил раны, измерил давление. Сказал, что вечером мне сделают перевязку. На вопрос, как долго мне еще здесь валяться, не ответил. Ну да, это не Россия двадцатых, когда никто никого не держит в больнице больше необходимого минимального срока. Потому что и так палаты заполнены, и людям приходится лежать в коридорах. Оптимизация.

Хотя тут нормальных лекарств нет. Тоже так себе ситуация.

Потом застучали каблуки, дверь открылась, и в помещение ввалился мужчина, одетый в дорогущий даже с виду костюм, не меньше двух сотен долларов. С зачесанными назад волосами, выдающимися скулами, идеально белыми зубами. Он выглядел, как кинозвезда, не иначе, и был самым настоящим красавчиком.

Это Багси Сигел. И в конечном итоге он и станет кинозвездой. А потом попадется на перерасходе денег при строительстве казино, и его убьют. Хорошо знать историю.

Но Чарльз относится к нему очень тепло, так что лучше сохранить этого парня. Ладно, если выгорит, то придумаем.

А еще я помню, что его нельзя называть «Багси». Он ненавидит это прозвище, и так его зовут только за глаза или совсем уж явные враги. А сам он предпочитает Бен или Бенни на крайний случай.

А вот следом вошел второй, низкий парень, одетый гораздо более скромно, и в очках. Мейер Лански, которого так же называют еще и Коротышкой. Потому что он очень низкого роста.

Хотя… Я сейчас нельзя сказать, чтобы сильно выше. Это в своем старом теле я был под сто девяносто и мог смотреть на всех свысока. А сейчас… Обычный коренастый сицилиец, ничего выдающегося.

Он повернулся, кивнул кому-то, а потом вошел и плотно прикрыл за собой дверь. Да, они пришли не одни, а с телохранителем, это однозначно. Люди их уровня вообще одни не ходят. Несмотря на то, что Багси вечно таскает с собой револьвер.

— Кто это был? — тут же спросил Сигел. — Ты узнал их?

Вот так вот, ни приветствий, ничего. Он всегда был резок и импульсивен. И если я скажу ему, что узнал этих людей, то он тут же бросится их убивать. И найдет. Чем мы наживем еще больше проблем, и развяжем войну раньше времени.

Она все равно начнется, но только надо, чтобы это случилось, когда будет выгодно нам. Есть у меня несколько идей, но это потом.

— Узнал, — сказал я. — Одного узнал.

— Не удивлюсь, если это люди Маранцано, — проговорил Лански. — Я ведь прав, Чарли?

— Прав, — кивнул я.

— Нужно сказать боссу, — тут же проговорил Багси.

— Успеем, Бенни, успеем, — проговорил я. — Присаживайтесь сперва, у нас есть разговор.