Курсант Империи – 6. Страница 5

– Польщён такой оценкой.

– Это не оценка, а констатация факта. Не обижайся, племянник. Рынок не знает тебя, а то, чего не знают, вызывает опасения. – Палец Корнея переместился к следующему провалу на графике. – Дальше–больше – инцидент с роботами-медсёстрами… этими проклятыми Эпионами. Так сказать покушение на нового главу корпорации, скандал в прессе, полицейское расследование. Инвесторы знаете ли нервничают, когда их партнёров пытаются ликвидировал медсестры-андроиды-убийцы.

– Помню. Был там лично.

– И наконец… – палец скользнул к третьему, самому свежему провалу, – убийство генерального директора «Имперских КиберСистем». Штурм его башни, перестрелка с роботами-охранниками. И ты снова в центре событий, снова на первых полосах, снова герой или злодей – в зависимости от того, кто напишет статью.

Воспоминания о том инциденте кольнули под рёбрами. Бункер Крылова. Пуля в его голове. Валера, растворившийся как призрак, унёсший с собой все ответы, попытавшийся прикончить меня спустя сутки.

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что всё перечисленное – цветочки. – Корней выключил голограмму. – Неприятные, но терпимые колебания, которые рынок со временем переварит и забудет. Акции восстановятся, инвесторы успокоятся, жизнь продолжится. Но если общественность и деловые партнёры узнают, что основные добывающие предприятия корпорации захвачены восставшими рабочими и поставки кристаллов для электроники прекратились…

– Акции рухнут.

– Буквально в пропасть. Такую глубокую, что мы можем из неё и не выкарабкаться. Контракты сорвутся – штрафные санкции, судебные иски. Клиенты побегут к конкурентам – они только и ждут нашей оплошности. Кредиторы потребуют досрочного погашения займов. Акционеры поднимут панику, начнут сбрасывать бумаги по любой цене. Банкротство, поглощение, распродажа активов – всё это станет реальностью быстрее, чем ты успеешь сказать «финансовый крах».

Акции. Котировки. Биржевые индексы. Корней мыслил категориями денег и репутации. Я – категориями людей и справедливости. Возможно, для управления корпорацией нужно и то, и другое. Возможно, именно поэтому он занимался делами, пока я болтался без дела.

– Хорошо. Никаких посторонних, никакой огласки. Информация не выйдет за пределы корпорации. Но быстрый корабль мне по-прежнему нужен.

– В нашем парке ничего подходящего…

– А яхты.

Корней осёкся на полуслове.

– Космические яхты для путешествий. Они обычно скоростные – владельцы не любят тратить время в пути.

– Яхта твоей бабушки сейчас на Деметре-3, – ответил он быстро. – Как ты помнишь, Кристина Ермолаевна сразу же упорхала отдыхать после передачи дел.

– Это я знаю. – Я позволил себе лёгкую улыбку. – Но бабулина яхта не единственная в семье.

Что-то промелькнуло на его лице. Тень, дрогнувшая мышца.

– О чём ты?

– О твоей яхте, дядя. «Золотая антилопа», если мне память не изменяет. Странное, если честно, название. Но, насколько я знаю, очень быстрый корабль.

Пауза затянулась. Корней смотрел куда угодно – на стену с картинами, на город за окном, на собственные руки, – только не на меня.

– Так она же на ремонте, – хлопнул он себя по лбу.

– Серьёзно?

– Да. Технические проблемы. Двигатели барахлят, системы жизнеобеспечения требуют профилактики. Что-то серьёзное.

– Покажи.

– Что именно?

– Где она сейчас находится, – я еле сдерживал улыбку. – Должна быть документация, видеозапись со стапелей – что угодно, подтверждающее твои слова.

Дядюшка колебался несколько мгновений, просчитывая варианты. Затем со вздохом – тяжёлым, обречённым вздохом человека, понимающего, что проиграл – ткнул в планшет.

На голограмме возникла яхта. Элегантная, стремительных хищных очертаний, с сияющей обшивкой и мощными дюзами. Она покоилась на стапелях наземной верфи, а вокруг действительно суетились техники в комбинезонах.

– Верфь «Орион-Тех», – прочитал я. – Частное предприятие недалеко от столицы. Серьёзный ремонт, говоришь?

Я внимательно изучил изображение. Техников, их работу, детали, которые мой дядя, вероятно, надеялся, что я пропущу или не пойму.

– Корней.

– Да?

– Серьёзный ремонт – двигатели, системы жизнеобеспечения и апгрейд— производят на орбитальных верфях. Там невесомость для работы с тяжёлыми агрегатами, вакуум для тестирования герметичности, специализированное оборудование, которое нельзя разместить на поверхности.

Он застыл, и я понял, что попал в точку.

– А на наземных верфях, вроде этой твоей «Орион-Тех», занимаются совершенно другим. Тюнингом. Косметическими улучшениями. Обновлением интерьера. Всем тем, что не требует полной разборки корабля и работы в специальных условиях.

Молчание сгустилось между нами.

– Так чем на самом деле занимаются твои техники, дядя? Полируют обшивку? Устанавливают новые кресла? Или, может быть, голографический бар в капитанской каюте?

Корней издал короткий смешок – невесёлый, признающий поражение.

– Голографический бар. И новую систему развлечений. И кое-какие улучшения в спальных каютах – подробности опущу.

– Опусти. – кивнул я. – Яхта на ходу?

– Технически – да. Все системы функционируют, корабль полностью исправен. Просто хотелось немного… ну, ты понимаешь. Комфорта и красоты.

– Понимаю. Тогда она мне нужна.

Он поморщился так, будто я попросил отдать нечто жизненно важное. Почку, например.

– Александр, это личная яхта. Не корпоративная собственность. Она может пострадать…

– Забыл, что это вопрос жизни и смерти. Заложников на астероидах, которые ждут освобождения. Рабочих, которых Валентин может положить штабелями, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Охранников, которые погибнут в штурме, если ситуацию не удастся разрешить мирно. Если там прольётся кровь – лишняя, ненужная кровь, которую можно было предотвратить – это ляжет на наших совестях. На твоей и на моей. Ладно, вопрос падающих котировок…

Наши взгляды встретились. Он хотел возразить, я видел это – хотел найти аргументы, отговорки, причины отказать. Но не нашёл. Потому что знал – я прав.

– Чёрт с тобой. Забирай.

– Спасибо, Корней Николаевич, – кивнул я. – Ценю вашу вовлеченность в дело. Возможно, в конце месяца выпишу премию за усердие.

– Но если с ней что-нибудь случится…

– Постараюсь вернуть целой. Обещать не могу, но постараюсь.

Он устало достал коммуникатор и набрал номер. На экране появилось лицо пожилого мужчины с седыми усами и капитанской фуражкой – загорелая кожа, спокойный взгляд человека, повидавшего многое.

– Капитан. Срочное дело.

– Слушаю, Корней Николаевич.

– Прекратите все работы на яхте. Немедленно. Вам необходимо проверить системы и подготовить корабль к вылету. Через час – на столичном космодроме. Готовность к дальнему перелёту.

– Но установка нового оборудования ещё не завершена, мы только вчера приступили к монтажу развлекательного комплекса…

– Отменяется. Всё отменяется. Яхта должна быть готова к полёту через час. Вам ясно?

– Так точно. – Капитан явно привык выполнять приказы, не задавая лишних вопросов. – Экипаж на месте, системы проверим по ускоренному протоколу. Будем на космодроме в установленное время.

– Отлично. Конец связи.

Экран погас. Корней убрал коммуникатор с видом человека, только что расставшегося с чем-то дорогим сердцу.

– Доволен?

– Очень. Серьёзно, Корней – спасибо. Я понимаю, чего тебе это стоило.

– Ещё бы ты не понимал. Только верни её целой. Без царапин, без дырок от пуль и следов плазменных ожогов.

– Сделаю всё возможное.

Я снова подошёл к окну. Так примерно через час яхта будет на космодроме. Друзья закончат подготовку снаряжения. И мы вылетим навстречу неизвестности, навстречу ответам, которые я должен получить.

– Не переживай ты так, Корней. Всё под контролем. Никто не узнает о восстании раньше времени. Главное – добраться до астероидов побыстрее, решить проблему тихо, без лишнего шума. Вернём контроль над комплексами, освободим заложников, разберёмся с причинами. И никакие акции не пострадают.