Курсант Империи – 6. Страница 4

– Господь не одобряет насилия, – произнёс он, укладывая несколько штук в подсумок, – но и бессмысленной гибели праведников тоже не приветствует. Приходится искать баланс.

– Философия компромисса, от нашего старшины, – усмехнулся Папа, защёлкивая магазин. – Одобряю. Особенно когда компромисс – это когда мы живые, а враги – не очень.

– Там не враги, – возразил я, и все обернулись. – Это рабочие нашей корпорации. Люди, которых что-то довело до крайности. Я пока не знаю причины. В общем, мы летим не воевать, а разбираться.

Папа приподнял бровь, но промолчал. Обсуждать приказы командира, а я чувствовал как постепенно день за днем его ко мне прежнее отношение меняется в пользу более уважительного – не в его привычках. Выполнять – другое дело.

Убедившись, что подготовка идёт своим чередом, я направился к лифту.

– Поднимусь к Корнею. Нужно решить вопрос с транспортом. Закончите – дайте знать.

Двери лифта сомкнулись, отрезая меня от товарищей. Кабина понесла вверх – через технические уровни, мимо офисных этажей, сквозь слои корпоративной иерархии. С каждым пройденным ярусом отделка становилась богаче, воздух – теплее, а груз ответственности – ощутимее.

Я думал о том, что ждёт нас впереди. Восставшие рабочие – не враги в привычном понимании этого слова. Точно не твари с Новгорода-4, которых можно было убивать без угрызений совести. Это живые люди. Такие же люди, как мы. Люди, у которых есть семьи, надежды, причины для поступков. Что-то заставило их взяться за оружие. Что-то настолько невыносимое, что наказание и даже смерть показалась меньшим злом, чем продолжение прежней жизни.

Я очень хотел узнать – что именно.

Кабинет генерального директора ослепил меня солнечным светом, льющимся сквозь панорамные окна. Бескрайнее море небоскрёбов Москва-сити простиралось до самого горизонта, и этот вид – вид с вершины мира – до сих пор казался чужим. Не моим. Бабушкиным. Её кабинет, её кресло, её власть, которую она передала мне, восемнадцатилетнему внучку без опыта и понимания того, во что ввязывается. Странно все это…

Ладно, сейчас не об этом.

Корней стоял у окна, и по напряжённой линии его плеч, по сцепленным за спиной рукам я сразу понял – разговор будет непростым.

– Как там насчет транспорта?

Он обернулся. Качнул головой.

– Слушай, проблема. Наш парк не рассчитан на подобные ситуации. Грузовые транспорты – вместительные, надёжные, но медленные, как беременные черепахи. Пассажирские челноки – крепкие середнячки без выдающихся характеристик. Быстроходных вельботов в корпоративном флоте в данный момент у Новой Москвы-3 нет. Просто они как-то не требовались.

Я прошёл к креслам в гостевой зоне и опустился в одно из них. Корней последовал моему примеру, сев напротив.

– Безусловно мне не нужен многотонник. Я лечу только со штрафниками – это шесть человек плюс экипаж. Требуется небольшой, но скоростной корабль. Манёвренный, быстрый, способный догнать тяжёлый транспорт.

– Даже у малых челноков скорость средняя. – Корней потёр переносицу – жест усталости, который я редко у него видел. – Транспорт с охраной ушёл примерно два часа тому назад. Наш вылет – ещё через два, в лучшем случае, пока соберёмся, пока подготовим судно. Четыре часа форы. Догнать их будет практически невозможно.

Четыре часа. За это время тяжёлый транспорт преодолеет значительную часть пути. И прибудет к астероидам первым. Со всеми вытекающими последствиями.

– Подожди. – Корней прищурился, словно только сейчас осознав что-то важное. – Ты сказал – только штрафники? Ты что летишь без дополнительной охраны?

– Всё верно.

– Саня, это безрассудство. Там зона активного восстания. Вооружённые люди, которые уже убивали и, судя по всему, готовы продолжать это делать. А ты собираешься явиться туда с горсткой бойцов?

– Во-первых, у тебя охраны почти не осталось – основной состав ты отправил на подавление. Оставшиеся нужны здесь, в башне и наших объектах, на случай непредвиденного. Во-вторых, для меня важна скорость, а не численность. Большой отряд – большой корабль. Большой корабль – низкая скорость. Замкнутый круг.

– И что даст эта скорость?

Я поднялся и подошёл к окну, становясь там, где минуту назад стоял Корней. Город внизу переливался солнечными бликами – стекло и металл, потоки аэрокаров, муравейник человеческих жизней.

– Скорость даст шанс догнать наших на полпути. Прибыть к астероидам раньше или хотя бы одновременно. Проконтролировать ситуацию, пока она не вышла из-под контроля окончательно.

– Она уже вышла. Охрана разработок убита, заложники захвачены.

– Но ещё не всё потеряно. – Я обернулся к нему. – Ты отправил туда сто двадцать вооружённых бойцов. Профессионалов, обученных решать проблемы определённым способом – быстро, жёстко, без сантиментов. Что они сделают, прибыв на место?

Корней не ответил, но ответ был написан на его лице. Он и сам это понимал.

– Можно послать приказ – ждать моего прибытия, не предпринимать активных действий.

– Можно, – согласился он без энтузиазма.

– Валентин послушается?

Молчание. Валентин Громов, начальник службы безопасности корпорации. Человек с военным прошлым, с характером из закалённой стали, с собственным – очень специфическим – представлением о методах работы. Я встречался с ним дважды, коротко и формально, но оба раза уходил с ощущением, что разговаривал с боевой машиной, ждущей только команды для атаки.

– Какие инструкции ты ему дал перед вылетом?

Корней отвёл взгляд к окну. Его пальцы забарабанили по подлокотнику кресла – нервный жест, выдающий внутреннее напряжение.

– А как ты думаешь? Конечно же неограниченные полномочия. Действовать по обстановке, на своё усмотрение.

На усмотрение человека, для которого переговоры – пустая трата времени, а компромисс – признак слабости.

– То есть, пока мы ведём этот разговор, к астероидам на всех парах летит небольшая армия с приказом делать всё, что её командир сочтёт нужным и правильным.

– Восстание требует быстрого и решительного подавления, – в голосе Корнея прозвучала оправдательная нотка, которую он сам, вероятно, не заметил. – Там заложники, убитые, захваченное предприятие. Промедление смерти подобно.

– Подавить – да. Согласен. Залить кровью – нет. Я хочу разобраться в ситуации. Понять, что произошло и почему. Поговорить с людьми, которые подняли бунт. Возможно, найти компромисс, который устроит всех.

– Компромисс? – Корней приподнял бровь. – С теми, кто перебил охрану и взял в заложники руководство?

– С теми, кого что-то довело до такой крайности. До точки, после которой люди решают, что терять уже нечего. Нормальные работники не хватаются за оружие без причины, Корней. Они терпят, жалуются, угрожают судом, устраивают забастовки – но не убивают. Что-то пошло очень не так, и я хочу знать – что именно.

Он покачал головой, но возражать не стал. А я продолжил обдумывать варианты, перебирая возможности одну за другой.

– Можно нанять скоростной вельбот на стороне. Частные перевозчики, курьерские компании – у них есть быстрые суда для срочных доставок.

– Исключено.

– Почему?

– Информация просочится. – Корней поднялся и шагнул ко мне. Теперь мы стояли рядом у окна, глядя на город. – Частный перевозчик узнает, куда летим и зачем. Начнёт задавать вопросы. Или, что хуже, станет продавать ответы тем, кто готов платить. Ты не понимаешь масштаба происходящего, Санёк. Это не просто бунт рабочих на далёком астероиде. Это катастрофа – корпоративная, финансовая, репутационная. Катастрофа по всем фронтам.

Он вернулся к столу и достал планшет. Несколько касаний – и над столешницей развернулся голографический экран. График котировок – ломаная линия, неуклонно сползающая вниз, словно альпинист, потерявший опору на склоне.

– Наши акции на товарно-сырьевой бирже. Видишь этот провал пару дней назад?

Я видел. Достаточно резкое падение, обрыв графика.

– Смена руководства. Это когда твоя бабушка внезапно объявила об уходе с поста и передаче корпорации тебе. Рынок тут же отреагировал… так сказать скептически. Восемнадцатилетний наследник без опыта управления, без послужного списка, без репутации в деловых кругах – не самая вдохновляющая перспектива для инвесторов, которые привыкли доверять проверенным людям.