Олимпиец. Том VI (СИ). Страница 40

Я удивленно уставился на кулак.

— Хрена я сильный! Богов вырубаю с удара!

— Не обольщайся, Адри, — донесся снизу голос Персефоны. — У нее просто не осталось сил. Как и меня, собственно.

— Черт, ты в порядке? Прости я…

— Все нормально, — простонала богиня, с моей помощью поднимаясь на ноги и потирая спину. — Просто выжата как лимон. Ты сам как? Что ты тут вообще делаешь? Когда Афина говорила, что…

Что там говорила Афина, дослушать я не успел. Справа, а именно из-под завала, куда угодила Деметра, внезапно дохнуло свежими заморозками.

— Мам, осторожнее!

— Ах ты ж…

Окончательно обезумев, Деметра с безумным визгом снова бросилась вперед. Ледяной кинжал она отбросила в угол, предпочтя другое оружие. Ногти старухи вытянулись и побелели, так и искря инеем и морозом. Я пируэтом ушел в сторону, не желая подставляться разъяренной богине, Персефона тоже шмыгнула куда-то назад. Вовремя. Когти разъярённой богини вспороли воздух, где мы только что стояли, а сама она с совершенно ошалевшем выражением на лицо завизжала от ярости. Ну как тут этим не воспользоваться?

Мама схватила Деметру за плечо и потянула, подставляя мне бок.

— Адри!

Я, не будь дурак, не стал упускать момента и с размаха врезал старухе ладонью под ребра. Зеленый свет Ахиллеса прошёл сквозь порванную в клочья шубу и растекся по шершавой, пожелтевшей коже. Деметра взвыла от боли и отшатнулась, ударившись головой о выступающий камень. Глаза богини застилала бегущая из раны кровь. Персефона не дала ей даже момента собраться — быстрая подсечка, колено в спину, и старуха, едва дыша, с искривленным от бешенства лицом лежала, что называется «мордой в пол», придавленная телом богини.

Я присел на корточки рядом с Деметрой. Та, казалось, окончательно сбрендила и пронзительно выла, как загнанный в клетку зверь.

— Извините, бабуля. Не ваш сегодня день, — пробормотал я. — Мама знает карате.

— Не ёрничай, — осадила меня Персефона, толстыми стеблями закутывая старуху в кокон. Пронзительный визг старухи вышел на новый уровень, застив Персефону сморщиться. — Серьёзно, мам, хватит. Я же тебя предупреждала. Посиди тут пока, ладно? Мы еще поговорим. А теперь ты, молодой человек… Что ты тут делаешь?

Я постарался прикинуться валенком.

— А что я? Ничего не знаю, я тут случайно. Да и вообще, Аиду помочь не надо? А то один против титана… Кто знает, что случится.

— Не уходи от темы, — сурово произнесла Персефона, жестом руки отправляя кокон с матерью в угол. — Я все еще желаю знать, как ты замешан в этой истории

— Да не ухожу я, — пробурчал я, с ужасом осознавая, что звучу как провинившийся школьник. — Просто Аид…

— Твой отец, — мама специально выделила это слово. — И сам прекрасно справится.

Сам? Ну-ну. Я обернулся, не до конца уверенный, что могу доверять этим словам. Как оказалось — зря. Как раз успел застал финальный акт поединка титана и бога, отца и сына. Лидировал в котором, на мое удивление, второй.

Аид мастерски загонял Кроноса в угол. В воздухе один за другим вспыхивали лучи огненной энергии, разбивая в клочья черный песок, которым титан защищался. Лучи шли из портала в Подземный мир — все еще открытого, с тех пор как из него вышли супруги, один за другим они с чудовищной силой врезались в фигуру титана — в грудь, в плечо, в живот. Грохот стоял такой — хоть уши зажимая. Камень под ногами богов плавился и кипел от жара, но ни того, ни другого этого не волновало.

Кронос, чувствуя, что его лишают сильнейшего оружия, ревел и метал, как загнанный в клетке зверь. Титан сражался до конца. Волной искаженного времени откинул сонмы призванных Аидом душ, разметал их ударом серпа, а затем, осознав, что проигрывает в дальнобойном поединке, свернувшись в пружину, в длинном прыжке взвился в воздух, чтобы приземлиться рядом с Аидом.

Они сшиблись как звери, грудь в грудь. Ни изящества, ни техники. Просто сила, ярость и воля к победе. Кронос ударил первым — серп скользнул по боку Аида, оставив на теле глубокий разрез. Аид не отступил. Вцепился в титаническое запястье, вывернул, и с хрустом выбил оружие из руки врага. Серп отлетел в сторону, звеня, и замер у останков стены.

Кронос ударил снова, на этот раз кулаком. Аид увернулся, ответил прямым в челюсть, только чтобы нарваться на ответный хук в челюсть. Удары сыпались одни за другим, боги падали на развалины пола, катались, поднимались снова. Было видно, Кронос пытался вырваться — но Аид держал крепко. В какой-то момент драки он улучил момент и схватил титана за волосы. Тот взвыл, попытался дернуться, только чтобы сын приложил его лбом об обломок колонны.

— М-да, — пробормотал я, наблюдая их драку. — Это же обычный мордобой, ей-богу. Где красивые финты, опасные маневры и планы…

Неужели мы с Аидом также выглядели? Когда мудохала друг друга в Тартаре? Даже стыдно ей, богу.

— У каждого есть план, пока он не получит по морде, — грубо процитировала известного боксера мама и, посмотрев на рычащих мужчин, устало покачала головой. — Но я согласна, это ужас. Как вернемся домой, отправлю его к Ахиллу. Повелитель Подземного Мира, мастер копья и первенец Кроноса, не должен сражаться, как обычный мужлан. И в любую драку лезть с кулаками.

«И от кого он этого набрался, то…» — мысленно пробормотал я, искоса посмотрев на замотанные тряпками — она, что уличный боец из файтинг игры? — кулаки матери. Вслух я этого, понятное дело, говорить не стал. Мне еще жить охота.

— Бедный мальчик. Он этого не заслужил, — вывел меня из транса печальный голос матери. — И что я скажу Семеле…

Я проследил за ее взглядом и заметил тело Диониса, словно изломанная кукла, лежавшее у подножия упавшей колонны. Когда-то искрящиеся весельем глаза бога теперь бессмысленно уставились в небо, словно погибший спрашивал: Почему так получилось?

— Как он погиб? — сглотнув слюну, спросил я присаживаясь рядом с телом на корточки. — Кронос постарался?

— Нет. Деметра… Или я, — отвернувшись добавила Персефона, с отвращением уставившись на свои руки. — Мы не смотрели по сторонам. А он был ранен, попал под удар, не успел выбраться.

Я аккуратно перевернул тело на спину, только чтобы заметить коричневый корень, пробивший бедолаге сердце. Дионис даже не успел заметить, что умер.

— Ледышкой убило, — солгал я, возвращаясь обратно к матери. — Не повезло, бедолаге. Что поделать. Даже с богами бывает.

Не знаю, поверила ли мне мама, но от вопросов она воздержалась. Только тяжело вздохнула.

— Идем к твоему отцу, сынок. Кажется, он уже наконец закончил, как ты выразился «мордобой». Я хочу уже покончить с этим делом и вернуться домой. Я устала от Верхнего Мира.

«Не мой отец» — мысленно поправил я, но последовал за богиней. Мы подошли ближе, к Кроносу. Тот, полусидел на развалинах пола, опираясь на локоть. С разбитого лица на остатки черной байкерской куртки мерно падала кровь. Аид стоял перед ним, могучей фигурой нависая над отцом. Злой, со сломанным носом, Аид все еще сжимал кулак, как будто собирался снова врезать титану по лицу. Так, на всякий случай.

Кронос медленно поднял голову. Его губы растянулись в кривой усмешке.

— Какая… Идиллия. Вся семья в сборе. Трогательно, на находите?

— Почему Гермес помог тебе? — опередил я Аида, который собирался что-то сказать.

— Он заключил сделку, — пожал плечами титан и скривился. — И был уверен, что смог убежать от оплаты. Хитрый малый, этот бог. Но недостаточно.

— Ты бы молчал лучше, отец, — Аид с намеком хрустнул костяшками — У меня кулаки так и чешутся врезать тебе еще раз.

— Я не против, — хмыкнул я.

— А я — против, — подошла со спины Персефона. — Дионис погиб, Одиссей тоже. Куда делась Афина с Гермесом тоже не ясно. Заканчивай, дорогой, и уходим.

Аид скосил глаза на жену, проигнорировал меня и снова посмотрел на замершего от боли титана. Помолчал и, с явной неохотой, опустил кулаки. Потом сказал:

— Вставай, отец. Тартар ждёт.

— Ну уж нет, — отрезал Кронос, с вызовом глядя на сына снизу вверх. — Я так не думаю.