Олимпиец. Том VI (СИ). Страница 39

Старый пират же продолжая упорно смотреть вперед невидящим взглядом. Его тело горело и осыпалось. Кожа шла пластами. Мышцы крошились словно ткань, что долго сушили на солнце. Он все ещё стоял, но двигаться Одиссей больше не мог. Как и натянуть тетиву, нанести последний удар.

— Четыре бога, смертный? — продолжал изгаляться титан. — Для человека поглотить одного это жадность, но ты… Четыре бога? Я восхищен.

— Пять, — тихо прошептал Одиссей. И осел на колени.

Зал в последний раз за сегодня затопил золотой блеск. Кронос вздохнул, заозирался. Пока не заметил того, что искал. Или скорее кого. Из теней колонны послышался металлический звук и вперед шагнул солдат. Обычный воин, просто мужчина в броне из бронзы и блестящим шлемом, с прямой спиной и тихими глазами убийца.

— Нет, — выдохнул Кронос. — Этого не может быть! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Солдат с глазами цвета золота прошел через зал. Скрежет кожаных сандалий гулко отдавался в холодной тишине храма. Воин задержался рядом с Афиной, словно хотел что-то спросить, но та кивком указала на Одиссея. Поторапливайся мол, у нас нет времени. Солдат кивнул, вытянул руку и ухватил застывший в воздухе лук правой рукой. Мурча себе что-то под нос попробовал тетиву, положил стрелу.

А затем повернулся к титану.

И тут я почувствовал, Кронос… сдулся. Внутри у него что-то оборвалось, надломилось. Не было больше гнева и ярости, только обычный животный страх. Он знал, что, если кандалы Артемиды и Гефеста сковали его, лишили силы и власти, то этот выстрел его убьет. Наповал. Не будет посмертия, Тартара и кусков его тела, разбросанных по миру. Пятеро богов — да, пять Олимпийцев! — отдали свои силы — а некоторые и жизни — чтобы не дать титану воскреснуть еще раз.

Попадание стрелы означало финальную смерть. Кронос… исчезнет. Навсегда.

Титан смотрел на всё это… и молчал. Песок вокруг него замер. Его рука чуть дёрнулась — то ли жест, то ли нервный тик, без понятия. Казалось, он сдался. В свою очередь я — нет. И как последний оптимист все еще пытался заставить себя двигаться. Потому что если это и правда конец титана — я хотел застать его стоя.

Справа от трона встал Гермес, я едва заметил его краем глаза. Он там что, вообще помогать не планирует? Лентяй, честное слово. У меня-то хотя бы есть оправдание, даже Дионис вон все еще корчится в углу, а он-то что? Я осекся, заметив насколько он бледен. На висках бога выступил холодный пот.

— Она… отдала их, — прошептал Гермес, неотрывно глядя на солдата. — Она и правда сделала это.

— Сделала что? — с трудом прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. Тело едва слушалось, и мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы бесславно не грохнуться на пол.

Гермес, словно не услышав, продолжал потрясенно наблюдать, как призрачный солдат медленно тянет тетиву назад. Символы на голове умирающего Одиссея гасли, вливаясь в кандалы и повисшее в воздухе оружие. Они таяли, как и его жизнь. Впрочем, роли это не играло. Еще пара секунд, и смертоносный снаряд оборвет жизнь титана навсегда.

«Туда ему и дорога» — подумал я, разминая шею. «Ему и его планам. Жалко, что не лично с ним разобрался, но, хей, все еще технически в команде Афины. Считаю это победой. Теперь нужно аккуратно поговорить с богиней о том, как вернуть силу Диане…»

— Она стала смертной, Адриан, — сказал Гермес и тихо, даже немного жалостливо простонал. — Что же ты наделала, сестра? Почему ты скрыла это… Великий Хаос… Беги, кузен.

— Эм, чего? — Я непонимающе глянул на приятеля. — Ты о чем?

— Беги говорю, — тихо произнес Гермес, ускорился и одним движением оторвал Одиссею голову.

Глава 12

Предательство

Безголовый труп Одиссея лежал на полу, рядом с ним с потерянным видом застыл Гермес. Проводник божественной силы погиб, но вот сама сила… Свободная от ограничений и преград, она рвалась наружу — один Символ за другим. Венки, еще минуту светящиеся и переливающиеся на голове Одиссея, взлетали в воздух, сталкивались, разлетались яркими вспышками. Где-то на краю сознания раздался жуткий, протяжный крик. Спустя мгновение, я осознал, что это кричу я сам.

Первой не выдержала несущая стена. Она лопнула, как яйцо, выстрелив наружу струёй камней и пыли. Следом треснул пол. По воздуху пронеслась волна жара, разлился запах пепла и пыли, оседающее как дождь из золы. Пространство внутри храма выворачивало наизнанку — не разлеталось или разрушалось, а именно что кривилось и дребезжало, как будто поистине гигантский ребенок ухватил весь зал за края и потянул в разные стороны.

Огромная колонна слева разломилась пополам и рухнула вниз, как поваленное дерево. Купол храма вздрогнул и осел, прекрасный мрамор фресок на стенах трескался и плавился от жары, словно старая штукатурка.

Внезапно в воздухе раздался протяжный звон порванной струны и меня швырнуло вбок и влево, больно приложив о стену. К моему счастью, основная часть ударной волна пронеслась выше, над моей головой. К моему несчастью, она обрушила камни стоящей рядом колонны и, последнее, что я увидел перед тем, как на голову мне упала плита — это длинные зеленые побеги, обвивающие мое тело словно купол.

Не знаю, сколько я провалялся без сознания. Минуту, две? Со стоном я собрался с мыслями и первым делом активировал Символ. Энергия Ахиллеса зеленым потоком хлынула в кровь, прогоняя боль и освежая разум. Я сразу почувствовал себя немного лучше.

— Что ж на меня все сегодня падает, а? — пробормотал я, открывая глаза и прислушиваясь.

Где-то сверху доносились приглушенные крики и звуки сражения. Похоже, бой еще не закончен. А значит, нужно вылезать. Я напряг мускулы, поднатужился и подвинул здоровенную фреску с изображением Зевса-Кроноса чуть вбок. Вытянул одну ногу, вторую… пока наконец не вылез из-под завала наружу. Каждое движение отдавалось болью во всем теле, но я заставил себя отвлечься и сосредоточился на происходящем вокруг.

А посмотреть было на что. Передо мной лежали руины. Храма Кроноса как такового больше не существовало. Ни одной уцелевшей колонны, ни красивых фонтанов с птичками, ничего. Только чёрный дым, камень, осыпающийся под ногами, и воинственные крики за спиной.

Все еще шатаясь, я повернулся на пятках и первым же делом заметил Персефону. Что сказать… мама выглядело ужасно. Без оружия, с разбитой губой и в грязной, порванной одежде, она больше напоминала жертву автокатастрофы, чем могучую и прекрасную богиню. Ее противница была маме под стать. В дырявой шубе и с всклоченным волосами перед дочерью застыла Деметра. Обе богини в крови и тяжело дышали, как звери.

Я ошарашенно перевел взгляд вдаль. Чуть позади, на останках разрушенной колонны я приметил и главного виновника всех событий. Кронос пережил взрыв лучше всех и прямо на глазах схватил оглушенного Аида за горло… только чтобы с болезненным охом выпустить бога, когда тот до половины клинка вонзил ему в живот короткий меч.

Больше я раздумывать не собирался. Этот хрен и сам справится. Я же сплюнул на землю кровь и, подволакивая ногу, поспешил на помощь матери.

— Давай, мам, — прохрипел я больше для самого себя, с трудом переходя на бег. — Врежь этой старушенции.

Как ни странно, мама меня услышала. Удивленно расширила глаза и повернулась, чем тут же не преминула воспользоваться Деметра. С удивительным для ее возраста проворством, старуха схватила дочь за волосы и потянула вниз, к полу. В ее руке сверкнул ледяной кинжал. С победным карканьем Деметра занесла сосульку над головой, но тут наконец-то до них добежал я.

Я не думал о том, что крепостью тело богов ничем не уступает стали. И что сейчас, без способностей Кроноса, для Деметре я бы не опаснее комара. Эта тварь собиралась убить мою мать! Не сбавляя темпа, я врезался в колдунью плечом и, сжав кулак покрепче, со всей дури врезал ей в висок. К моему удивлению, Деметра отлетела на несколько метров, перекувырнулась в воздухе и упала в груду камней.