Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 1 (СИ). Страница 32

Мирон, увидев меня с хлыстами, которые я накачивал маной, тут же кинулся исполнять мой приказ.

Получив от Мирона амулеты, я стал медленно подпитывать себя их маной. Мне хватало пока и своей, но то, что я задумал, потребует большого расхода.

Я двинулся вперёд, обходя Лапу, Слона и Молчуна, и двигаясь мимо Беркута с Егорычем.

— Княжич, стой! — Беркут попытался схватить меня за ногу, но я лишь сделал шаг в сторону.

— Будьте готовы к атаке, — бросил я и двинулся на Гнома и Лысого.

Мои «каменные мухоловки» были готовы к атаке, я продолжал потихоньку напитывать их маной.

— Гном, смотри, княжич сам идёт к нам, — засмеялся Лысый.

— Ааааа… — по туннелю разнёсся крик Гнома. «Каменная мухоловка» зажала ему ноги, пробив кольчугу. На это мне пришлось потратить полностью всю ману с одного амулета.

Лысый резко обернулся на Гнома и вернул взгляд на меня, увидев на моём лице улыбку.

— Ааааа… — теперь уже заорал Лысый. Второй амулет с маной ушёл на пробитие кольчуги Лысого.

Я почувствовал, как Беркут и Егорыч усилили давление, и расщелина схлопнулась. Мои хлысты рубили воздушный щит Лысого, не давая ему атаковать меня. Но это было не всё, что я приготовил ему. Как только Лысый отвлёкся, пытаясь освободить ноги из ловушки, по нему ударили «каменные шипы». Пробив кольчугу, они вышли из его груди и горла. Воздушный щит тут же спал, и водный хлыст снёс ему голову.

Сила Лысого потекла ко мне через мою связь с «каменной мухоловкой», распределяясь между ядрами и восстанавливая ману. А я повернулся к Гному.

Бородатый уже освободился из моей мухоловки и, хромая на обе ноги, отступал под натиском Беркута, Егорыча и Лапы. Похоже, он был намного сильнее Лысого, так как пока с лёгкостью отражал все их атаки, окружив себя огненным щитом. Магические браслеты на его предплечьях не переставали мерцать, подпитывая Гнома маной.

Я увидел, как он достал из кармана на перевязи какой-то пузырёк и выпил. Через минуту он уже не хромал — значит, это был эликсир регенерации, очень дорогая штука, раньше стоившая двадцать золотых червонцев.

Мои водные хлысты обрушились на его огненный щит, но у Гнома лишь ярче замерцали браслеты. Сколько же в них маны, если они до сих пор не опустошились!

Гном бросил в меня огненную стену, но я лишь усилил на максимум свою кольчугу и бросился сквозь неё. Кольчуга практически выдержала, лопнув в самый последний момент, но я почти успел пробежать через огонь и получил лишь незначительные ожоги. Регенерация уже залечивала раны, а новая кольчуга мерцала на полную мощь.

Я снова обрушил на Гнома свои хлысты и добавил удар «каменными шипами». К атакам подключились Слон и Молчун. Наёмника заливали огнём, а я наносил удары водными хлыстами, накачанными маной, и время от времени бил «каменными шипами».

В какой-то момент огненный щит Гнома лопнул и разлетелся яркими всполохами, а мои хлысты врубились в его тело. Кольчуга наёмника лопнула, и его голова покатилась по каменному полу.

В туннеле воцарилась тишина. Я подошёл к телу Гнома и положил руку, впитывая в себя его мощь.

— Забираем все ценные вещи с этих наёмников, берём тело Крепыша и уходим в лагерь, — отдал я приказ. Егорыч стал обшаривать Гнома, а Лапа пошёл осматривать Лысого.

Слон, Молчун, Мирон и Мишка взяли тело Крепыша и побрели в сторону лагеря. Мы с Беркутом дождались, пока Лапа и Егорыч обыщут наёмников, и догнали остальных.

— Ваше сиятельство, — неожиданно и официально обратился ко мне Беркут. — Нельзя Крепыша нести в лагерь. Если увидят его рану, возникнет много вопросов, на которые мы не сможем дать ответы.

— Княжич, давай похороним его в пещере, — добавил Егорыч.

Все остановились и посмотрели на меня.

— У него есть семья? — спросил я у Мирона, как у его непосредственного командира.

— Раньше была, теперь нет никого. Один он, — ответил Мирон.

— Не один, мы его семья, — сказал я. — Похороним его в пещере, там, где нашли труп «гориллы».

Мы завернули в пещеру и похоронили Крепыша. Тело монстра так и лежало, пока ещё не тронутое падальщиками. Но пройдёт пара дней, и падальщики полностью его сожрут, как сожрут и тела наёмников, которые мы оставили в туннеле.

Вернувшись в лагерь, я договорился с Беркутом, что мы все сходим в баню, переоденемся в чистое и поедим, а потом соберёмся в командирской палатке, в том числе Слон, Молчун и Мирон с Мишкой.

Поход в баню и столовую проходил в тишине. Никто не шутил и не смеялся. Каждый из нас по-своему переживал о гибели Крепыша. Сложнее всего было Боре. Я видел, когда мы мылись, что Слон плакал. Игорь был его ближайшим, а возможно, и единственным другом.

Я уже был наслышан от Мишки, как Слон ему рассказывал о своих походах с Крепышом по бабам, о разных приключениях во время отпуска и о планах на будущее.

Мы собрались в командирской палатке, и Егорыч активировал «мартышку».

— Найдите мне того, кто сообщил обо мне князю Зарацкому, — тихо, но так, чтобы услышали все, сказал я.

— Найдём, княжич, обязательно найдём, — ответил Беркут. — И сроки у нас поджимают: только что посыльный принёс приказ от генерала. Через три дня весь наш лагерь уходит на отдых, а сюда на месяц встаёт новый гарнизон.

— Значит, предателя надо найти за два дня, чтобы успеть с ним поговорить по душам, — я посмотрел на Беркута, и он кивнул, соглашаясь. — Что ещё нового?

— Пока особо ничего. Но скоро должна поступить полная информация о делах в Империи. Ещё я запросил полную информацию по роду Зарацких. Раньше такая информация всегда обновлялась и была у твоего отца и деда. Решил, что нам она теперь тоже не помешает — как оказалось, она была нужна ещё вчера, — Беркут налил мне кофе, который только что на стол поставил Егорыч.

Остальные тоже потянулись за кружками, в которые Егорыч начал разливать кофе.

— Что собрали с наёмников? — я сделал глоток горячего кофе и посмотрел на Лапу.

Тот, недолго думая, выложил всё на стол: лёгкая броня, украшенная рунами защиты; меч с волнистым лезвием; парные кинжалы с алыми камнями в рукоятях; два обычных длинных кинжала; три полностью пустых амулета-накопителя маны; магические браслеты — мощные и ёмкие накопители маны, сейчас тоже полностью пустые; две перевязи с удобными карманами; один эликсир регенерации и два небольших рюкзака. Ко всему этому добру Егорыч добавил два больших мешка и один маленький.

— В больших — по пятьсот золотых червонцев, похоже, оплата за твою голову, княжич. В маленьком — двадцать, сдал все ингредиенты, которые нашёл в их мешках. Нам они ни к чему, — пояснил Егорыч.

— Сможем в лагере зарядить амулеты и браслеты? — я внимательно осматривал браслеты, уж очень они мне приглянулись.

— Без проблем, сегодня отдам нашим штатным артефакторам, они зарядят, — ответил Беркут.

— Тогда поступим так: как зарядишь браслеты, я их заберу. Остальное прибери. Когда покинем армию, амуниция нам пригодится. Что касается денег — тоже прибери в казну. Чувствую, скоро нам понадобится очень много денег и амуниции, которую придётся покупать, — приказал я.

Лапа и Егорыч всё убрали со стола и спрятали в большой сундук Егорыча.

— Кстати, а откуда они вас знали, и вы их? — спросил я из любопытства.

— Эти уроды были тут пять месяцев назад. Их нанимали помочь в зачистке прохода на второй уровень, чтобы установить там заслон и сделать полноценный рубеж, — Лапа хотел сплюнуть на пол, но удержался. — Из-за них погибло много хороших солдат. Но им ничего не сделали — списали на случайность.

— А что произошло? — теперь уже спросил Мишка.

— Эти двое наёмников должны были охранять солдат, пока они возводили стены. Поперли монстры, а они, даже не подав сигнал тревоги, просто свалили оттуда, бросив солдат погибать, — ответил Беркут. — Выжил только один солдат, но начальство ему не поверило.

Мы ещё немного посидели за столом, попивая кофе, когда Мишка вдруг вскочил с места:

— Я знаю, кто нас сдал!

— Спокойно, Михаил, — строго сказал Егорыч, и Мишка сразу успокоился, сев на место. — Рассказывай.