Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ). Страница 5

— Ты настоящая.

Я не успела спросить, что он имеет в виду.

Потому что он поцеловал меня.

Медленно. Осторожно. Словно боялся, что я исчезну, если надавит сильнее. Губы коснулись моих — тёплые, солёные от морской воды, нежные. Умелые.

Я замерла.

Должна была оттолкнуть. Должна была отстраниться, спросить, что он себе позволяет, дать пощёчину, как полагается приличной девушке. Но не могла. Не двигалась. Просто сидела, чувствуя, как его губы медленно, бережно скользят по моим, как сердце колотится в груди, как внутри что-то вспыхивает — не страсть, нет, что-то другое. Узнавание. Будто я ждала этого всю жизнь, не зная, что жду.

И я ответила на поцелуй.

Тело действовало само, без разрешения мозга. Я приоткрыла губы, позволила углубить поцелуй, ощутила вкус соли, моря, чего-то пряного, дикого. Рука сама потянулась к его лицу, коснулась щеки — холодной, шершавой от щетины.

Релиан отстранился, посмотрел мне в глаза — растерянно, виновато.

— Прости. Не должен был.

Я молчала. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно в соседней деревне. В голове хаос — мысли путались, обрывались, сталкивались друг с другом. Почему я ответила? Почему не оттолкнула? Что со мной? Это тело Индары управляет мной или я сама сошла с ума? Хотя, честно говоря, целоваться с таким красивым и молодым мужчиной чертовски приятно.

В Питере мне такое бы не светило точно. Что у меня там было — работа да пустая квартира. Пациенты. Шоколадные концеты на праздники.

А тут, видишь, как все непредсказуемо! Не то, чтобы я получала удовольствие, нет! Но после толпы, желающей убить, должно быть что-то хорошее.

А поцелуй был хорош, что ни говори.

Релиан откинулся к стене, закрыл глаза, выдохнул тяжело.

— Нужно поспать. Утром решим, что делать.

Я сидела у костра, смотрела на огонь, пыталась понять, что только что произошло. Языки пламени плясали, подбрасывали искры к потолку пещеры, трещали, шипели. Гипнотически, успокаивающе. Но я не успокаивалась. Внутри бурлило.

Я врач. Врачи не теряют головы от одного поцелуя. Врачи рациональны, прагматичны, не поддаются эмоциям.

Но этот поцелуй… он был как разряд тока. Короткий, но пробивший насквозь.

Ладно, у меня просто стресс. Проклятье, а он целуется великолепно. И… боже. Он знает только мое имя, и все. И то, что я его спасла. Определенно, нужно посмотреться в зеркало. С чего я на него так действую. На маньяка не похож, а пожалуйста, рраз, и целоваться.

Я украдкой посмотрела на Релиана. Он спал — или делал вид, что спит. Лицо расслабилось, дыхание выровнялось, рука лежала на груди, сжимая золотого дракона.

Он целовал меня. Я ответила. Почему я ответила?

Голос в голове снова прошелестел — тихо, довольно, почти мурлыкающе:

— Наше сокровище.

Лекарь драконов. Синие волосы.

Что это значит? Кто он на самом деле? Дракон? Или просто мужчина с кулоном и красивыми глазами, который умеет целовать так, что мир переворачивается?

Завтра надо выяснить, что за мир, куда я попала. Кто такая Индара. Почему меня чуть не сожгли. Куда идти. Что делать.

Но сейчас… сейчас я просто хотела, чтобы утро не наступало.

Я легла на песок, подложила сумку под голову, повернулась к огню. Тепло окутывало, усыпляло, расслабляло напряжённые мышцы. Глаза закрывались сами.

Я проснулась от грубых голосов — мужских, злых, множество сразу, эхом отражающихся от стен пещеры. Вскочила, сердце заколотилось, в глазах потемнело от резкого подъёма. В проёме пещеры — силуэты, факелы, дубинки в руках. Несколько мужчин входили внутрь, лица злые, решительные, глаза горели фанатичным блеском. Я инстинктивно отступила, спиной почувствовала стену. Костёр давно погас, только тлеющие угли светились слабо, красноватым призрачным светом.

Релиан дёрнулся, попытался подняться — упёрся руками в песок, напрягся всем телом, но ноги не держали. Подкосились, предали, он рухнул обратно на колени, хрипло выдохнул что-то нечленораздельное — то ли проклятие, то ли крик боли.

Староста деревни, видимо, старик в одежде побогаче, вошёл следом, ткнул в меня узловатым пальцем, прищурился злобно:

— Вот она! Хватайте ведьму!

Двое мужчин метнулись ко мне — быстро, грубо, схватили за руки с обеих сторон, потащили к выходу. Я вырывалась, упиралась ногами, цеплялась за песок, но бесполезно — они сильнее, тяжелее, их двое, а я одна и вымотана за ночь.

— Отпустите! — крикнула я, дёргаясь в захвате. — Я ничего не сделала!

Никто не слушал.

Релиан снова попытался встать — рывком, отчаянно, руки задрожали от напряжения, он тянулся ко мне, хрипло, срывающимся голосом:

— Не трогайте её!

Один из мужчин развернулся, подошёл к нему, толкнул ногой в грудь — резко, жестко, с размаху. Релиан откинулся назад, ударился спиной о стену пещеры, голова запрокинулась, глаза на мгновение закрылись.

Беспомощный. Слабый. Не способный даже защитить себя, не то что меня.

— Оставьте его! — заорала я, вырываясь сильнее, но пальцы впились в мои руки железной хваткой.

Меня развернули спиной, руки скрутили за спину — грубо, болезненно, верёвка обмотала запястья, затянулась, впилась в кожу, обожгла. Я дёрнулась снова — верёвка только сильнее врезалась, кожа затрещала, заныла остро, до слёз. Меня потащили из пещеры, по песку, вдоль берега, в сторону деревни. Я обернулась через плечо — последний взгляд.

Релиан стоял на коленях, опирался спиной о стену, грудь вздымалась тяжело, неровно. В его изумрудных глазах — ярость, отчаяние, беспомощность. Он не мог встать. Не мог даже дойти до выхода. И тогда в голове раздалось рычание — низкое, яростное, вибрирующее в костях черепа:

— Наше! Отдайте сейчас же!

Я вздрогнула всем телом. Голос ударил изнутри, как разряд электричества. Не человеческий. Звериный. Древний. Полный такой ярости, что на мгновение перехватило дыхание, в груди сдавило, перед глазами вспыхнули искры.

Но мужчины ничего не слышали. Продолжали тащить меня вдоль берега, спотыкаясь о камни, проклиная под нос, сжимая мои руки так, что пальцы немели.

Я снова обернулась — Релиан всё ещё там, на коленях, один в пещере, бледный, измождённый, смотрящий мне вслед с таким выражением лица, будто я уношу с собой последнее, что у него осталось.

А я ничего не могла сделать. Абсолютно ничего.

Он не может меня спасти. Слишком слаб.

Что за болезнь делает человека таким беспомощным?

Что с ним происходит?

Магия? Отравление? Проклятие? Что угодно в этом мире, где драконы реальны, а синие волосы означают нечто большее, чем просто странный цвет.

Голос в голове снова прорычал — тише, но настойчиво, как предупреждение:

— Вернёмся. Заберём. Наше.

Наше? Кто это — «мы»? Кто говорит со мной изнутри моей собственной головы? Индара? Кто-то внутри Релиана? Что-то третье, спрятанное в глубинах этого тела?

Деревня показалась впереди — серые домишки, дымящиеся трубы, узкие улочки между покосившимися заборами. Меня протащили мимо первых домов, где в окнах мелькали любопытные лица, мимо колодца, где женщины замерли с вёдрами в руках и смотрели с плохо скрытым торжеством.

Староста шёл впереди, размахивая руками, выкрикивая что-то толпе, собиравшейся за ним, словно крысолов, ведущий за собой стаю. Люди выходили из домов, бросали дела, присоединялись к процессии — кто с любопытством, кто со страхом, кто с откровенной ненавистью в глазах.

— Ведьма! — кричал староста. — Её синие волосы — знак проклятья! Она наслала порчу на наши поля!

Какие поля? Вы у моря живете, олухи.

— Я ничего не делала! — закричала я, но голос потонул в гуле толпы.

Кто-то плюнул в мою сторону.

Другой швырнул камень — небольшой, но попал в плечо, больно, резко, я вскрикнула. Мужчины, державшие меня, только крепче стиснули руки, потащили дальше, быстрее, не обращая внимания на мои попытки вырваться.

Мы свернули за угол, вышли на небольшую площадь перед единственной каменной постройкой в деревне — что-то вроде ратуши или храма, не разобрать. Здесь уже стояла толпа — человек тридцать, может больше.