Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ). Страница 13

Я едва успела затормозить, чтобы не врезаться в него, и наши взгляды встретились — мой настороженный, его холодный, оценивающий, полный недоброжелательности. Он стоял, скрестив руки на груди, в безупречном тёмно-зелёном камзоле с золотыми пуговицами, в высоких начищенных сапогах, и смотрел на меня так, словно видел перед собой досадную помеху, которую нужно устранить.

Замечательно.

Именно тот человек, которого я хотела бы избежать.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз — медленно, оценивающе, задержался на вырезе платья, потом вернулся к лицу, и на губах появилась презрительная усмешка, кривая, злая:

— Где поклон, простолюдинка? — голос прозвучал ледяным, насмешливым, с нотками откровенной злобы. — Что бы ты ни напялила, мы знаем, кто ты и откуда.

Я почувствовала, как внутри вспыхивает гнев — горячий, острый, но сдержала его, не позволяя себе отреагировать так, как хотелось бы — дать пощёчину или высказать всё, что думаю.

Он провоцирует.

Хочет, чтобы я потеряла контроль, вспылила, показала себя неотёсанной деревенщиной.

Не дождётся.

Я подняла голову выше, встретив его взгляд прямо, без страха, без дрожи, и губы сами собой изогнулись в лёгкую, почти насмешливую улыбку:

— Вам так важны церемонии?

Он сделал шаг вперёд, нависая надо мной — высокий, широкоплечий, явно пытаясь запугать физическим присутствием — но я не отступила, не дрогнула, просто продолжала смотреть ему в глаза, не моргая.

Дорогой мой, я оперировала столько лет, сколько ты еще не жил. Я смотрела смерти в глаза. Думаешь ты, мальчишка, можешь меня запугать?

Он понял это — я увидела в его глазах вспышку осознания, что передо мной не напуганная деревенская девчонка, а кто-то другой, кто-то, кто не боится, — и лицо его исказилось ещё сильнее, злоба стала почти осязаемой.

— Посмотрим, как ты исцелишь принца, — он прошипел, наклоняясь ближе, и я почувствовала запах его дыхания — смесь вина и чего-то горького. — Лекарь! Ха! Тут надо быть чудотворцем. Ни один маг при дворе не справился. Синие волосы ещё не гарантия способностей. От его болезни нет лекарства. Нет средства. Ты сгоришь на костре, потому что не смогла.

Слова ударили, как удар ножом в живот — резко, болезненно, неожиданно.

Что? Исцелить принца?

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица, как сердце пропускает удар, как в голове взрывается хаос из мыслей, накладывающихся друг на друга.

Меня спасли, чтобы вылечить принца?

Не из доброты, не из милости, а потому что им нужен лекарь?

Который творит чудеса.

Я пропала.

7. Целовалась с огнедышащим ящером

Но я не целительница! Я хирург, да, врач — но в мире с современной медициной, с оборудованием, с лекарствами, с диагностикой! Я не знаю местных болезней, не знаю, что вообще здесь лечат и как! У меня нет способностей! Я пропала! Я просто пропала!

Они ждут, что я вылечу принца от неизлечимой болезни⁈ Я же умру! Опять! Только на этот раз не просто умру, а сгорю на костре, как обещают!

Тайрон увидел моё замешательство — мгновенную потерю контроля, страх, мелькнувший в глазах — и его губы растянулись в торжествующей улыбке, злой, довольной:

— Вот так, простолюдинка. Теперь ты понимаешь, в какую ловушку попала. Принц спас тебя не потому, что влюблён или очарован, а потому что отчаянно ищет любого, кто мог бы помочь. Синие волосы — знак лекарей древности, легендарных, способных творить чудеса. Но ты? Ты не более чем обманщица, которая прикидывается тем, кем не является. И когда ты провалишься, а ты провалишься, принц сам бросит тебя обратно на костёр.

Он выпрямился, отступил на шаг, всё ещё улыбаясь триумфально, словно уже видел меня горящей заживо, и развернулся, чтобы уйти, бросив через плечо:

— Наслаждайся своей временной свободой, лекарка. Она продлится недолго.

Он ушёл, оставив меня стоять на палубе, в красивом платье с откровенным вырезом, с развевающимися на ветру синими волосами, которые, как оказалось, были не просто красивым украшением, а проклятым знаком, меткой, которая обрекла меня на новую смерть.

Я закрыла глаза, стараясь дышать ровно, считая вдохи и выдохи, как делала перед сложными операциями, пытаясь вернуть контроль, найти хоть какую-то точку опоры в этом хаосе.

Мне нужна информация. Нужно узнать, чем именно болен Релиан. И тогда я решу, что делать дальше. Потому что другого выбора у меня нет. Костёр позади меня, костёр впереди. И костер, это ужасно больно.

Я шла по палубе дальше, чувствуя, как ветер трепал мои волосы и края платья, и старалась не думать о словах Тайрона, которые засели в голове занозой — острой, болезненной, не дающей покоя. Неизлечимая болезнь. Костёр. Провал.

Нужно поговорить с Релианом.

Я подняла голову, осматривая палубу — матросов, снасти, мачты, блестящие на солнце медные детали — когда взгляд наткнулся на фигуру у штурвала. А вот и принц.

Он стоял, повернувшись вполоборота, разговаривая с высоким седым мужчиной в капитанском мундире — жёсткое лицо, изрезанное морщинами, глаза цвета стали, руки, привыкшие держать штурвал в любой шторм. Капитан что-то говорил, указывая на карту, которую держал перед собой, и Релиан кивал, слушая внимательно, серьёзно, по-деловому.

Принц, который спас меня с костра.

Потому что ему нужен лекарь из этого мира.

Индара ему нужна! А я — не она. И что мне с этим делать?

Я замедлила шаг, наблюдая за ним со стороны, пытаясь понять — что он чувствует, о чём думает, зачем на самом деле вытащил меня из огня. После того поцелуя в пещере, после той близости, которая казалась настоящей, живой, я ожидала… чего-то. Хоть какого-то продолжения, хоть намёка на то, что между нами есть что-то большее, чем просто сделка. И вообще, речь о сделке-то не шла. Но сейчас, глядя на его спину, на прямую осанку, на официальную манеру разговора с капитаном, я вдруг почувствовала холодок в груди.

Может быть, я ошиблась.

Может быть, тот момент в пещере был всего лишь вспышкой, импульсом, который ничего не значил. И теперь у меня дорога исключительно на костер.

Паника, отступи!

Релиан повернул голову, словно почувствовав мой взгляд, и наши глаза встретились — на мгновение, короткое, но достаточное, чтобы я увидела что-то в его взгляде, что-то тёплое, почти мягкое, прежде чем он отвернулся обратно к капитану, закончив фразу.

Значит, заметил.

Ну что ж.

Идём выяснять отношения, доктор Громова.

Хотя какие там отношения, если ты для него просто инструмент.

Релиан закончил разговор с капитаном, кивнул ему на прощание и направился ко мне — уверенной походкой, без спешки, но и без замешательства. Он был одет в тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами, в высокие сапоги, волосы слегка растрепаны ветром, и выглядел он так, как должен выглядеть принц — благородно, красиво, недоступно. Он остановился передо мной, кивнул вежливо, и голос прозвучал ровно, официально, словно мы были просто знакомыми, которые обмениваются любезностями:

— Лекарь Индара. Хорошо отдохнули?

Лекарь Индара? Ну вот тебе и ответ. Лекарь Индара. Сначала ты спрашиваешь, настоящая ли я, потом целуешь, потом с костра спасаешь, а теперь, здрасьте, забор покрасьте.

Я моргнула, чувствуя, как внутри поднимается смесь растерянности и раздражения.

— Да, спасибо, — я ответила так же вежливо, сдержанно, стараясь не выдать смятение. — Каюта очень удобная.

Релиан кивнул, повернулся к капитану, который всё ещё стоял у штурвала, наблюдая за нами с любопытством, и произнёс громко, уверенно, обращаясь не только к нему, но и к матросам, которые замедлили работу, прислушиваясь:

— Торген, это Индара. Она вытащила меня с того света, когда я едва не утонул.

В голосе звучала гордость, почти удовольствие, словно он рассказывал о славном подвиге, и я увидела, как капитан Торген внимательно оглядел меня сверху вниз — оценивающе, но без пренебрежения, скорее с уважением.