Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ). Страница 19

— Благодарю тебя, Марта, — мягко ответила я. — Я просто… хотела убедиться. Возможно, что-то сама перепутала.

— Конечно, госпожа, — снова поклонилась она и, не дожидаясь дальнейших распоряжений, тихо удалилась по коридору, оставляя за собой лёгкий запах лавандового мыла.

Я осталась одна. Некоторое время стояла посреди коридора, смотря ей вслед, а потом медленно вернулась в лабораторию. Закрыла за собой дверь, обернулась к полкам, где всё уже лежало на привычных местах, и ещё раз обвела взглядом банки, коробки, свёртки с травами, стараясь поймать то едва уловимое ощущение, которое возникло у меня, когда я впервые заметила несоответствие.

Возможно, это действительно была мелочь. Возможно, я просто устала. Или стала рассеянной. Или — и это самый разумный вывод — всё дело в беременности, из-за которой моя внимательность временами ведёт себя непредсказуемо. Потому что я не сомневалась, что Фарим не стал бы сюда заходить и что-то трогать, это было просто не логично.

Я глубоко вдохнула, сдерживая всплеск внутреннего раздражения на саму себя, и с усилием заставила себя не поддаваться подозрительности. Сейчас, в этот момент, было важнее сохранить спокойствие, чем выискивать виноватого там, где, скорее всего, его просто нет.

Я глубоко вдохнула и принялась за дело. Варка настоя всегда успокаивала меня — в этом ритуале не было места для сомнений, здесь всё подчинялось чёткой логике и последовательности. Каждое движение имело свой смысл, каждое растение — свою функцию, и именно эта простая, выверенная ясность давала чувство стабильности и предсказуемости.

Я развязала ленты на сушёных мешочках и начала аккуратно раскладывать необходимые травы в порядке, в каком собиралась добавлять их в отвар. На стол перекочевала ромашка — мягкая, почти шелковая на ощупь, с её медовым ароматом, затем зверобой, чуть ломкий, с золотистыми вкраплениями, потом — шалфей, который я обычно использовала для смягчения и стабилизации состава.

Я потянулась к мешочку с шалфеем — он был плотно завязан, как и положено, аккуратно подписан. Всё выглядело привычно. Я села за стол, раскрыла мешочек, провела пальцами по краю, чтобы ощутить текстуру — и вдруг замерла.

Запах. Слишком резкий. Грубый, не тот.

Я нахмурилась и опустила ладонь внутрь, чтобы взять щепотку — и почти сразу отдёрнула руку. Волокна были не те, форма листьев не та, и цвет… этот цвет я знала слишком хорошо. Не мягкий, выцветший серовато-зелёный оттенок шалфея, а насыщенный буро-серый с фиолетовым отливом по краям. И даже если бы я усомнилась в зрении, прикосновение и запах подтвердили бы мои подозрения.

Это была белладонна.

Высушенная, правильно подготовленная, без запаха гнили или сырости — но всё равно опасная. В малых дозах она может быть лекарством, в неподходящих — сильнейшим ядом. И, что особенно тревожило, — я никогда не хранила белладонну в мешочке. У неё было отдельное место, плотно запечатанная банка на верхней полке, куда я почти не заглядывала. Она не должна была оказаться здесь. И тем более — не должна была лежать в мешочке с подписью «шалфей».

На несколько секунд я просто сидела, не шевелясь, чувствуя, как меня накрывает новая волна паники. Если бы я торопилась, если бы добавила траву не глядя, полагаясь только на надпись… Вряд ли бы я умерла, но последствия могли быть крайне неприятными. И для меня, и для ребёнка.

Я встала, чуть отодвинув стул, и аккуратно переложила траву на фарфоровую тарелку, чтобы рассмотреть её при свете лампы. Ошибки быть не могло. Это был не шалфей.

Я снова оглядела полки. Словно в первый раз. И поняла, что была права, здесь совершенно точно кто-то был. Ошибки быть просто не могло.

Глава 14. Два ключа и слишком много подозрений

Фарим Веллор

Я не сразу понял, что меня больше удивило — сам факт её появления в моём кабинете или выражение лица, с которым она вошла. Лицо Лидии вполне однозначно и без извинений сообщало мне о том, что она пришла сюда не просто поболтать. У нее было ко мне дело и более того, дело было серьезное. Я немного занервничал, но тут же приказал себе успокоиться, мои нервы явно не помогут делу, скорее наоборот.

Лидия стояла в дверях, держа руки скрещёнными на груди, и, хотя её взгляд был сосредоточен, в нём сквозило не раздражение и не холод, а почти профессиональное беспокойство.Она даже не поздоровалась — только кивнула и, не дожидаясь приглашения, вошла.

Я поднялся из-за стола ей навстречу, в голове мелькнула какая-то совсем сумбурная надежда на то, что она пришла для того, чтобы согласиться на мое предложение и сейчас позовет меня на свидание, но я ее тут же отбросил. Нет, с такими лицами на свидания не приглашают.

— Лидия, — сказал я, удерживая в голосе ровный тон. — Это… неожиданно. Проходи, чем я могу тебе помочь?

Она подошла ближе, но не села. Осталась стоять в центре, словно оттуда ей было удобнее держать равную дистанцию между собой и мной. Я почувствовал, как внутри пробежала волна тихого напряжения. Это точно не тот разговор, которого я ждал.

— Скажи, — начала она без лишних предисловий, — ты не заходил сегодня в мою лабораторию?

Я растерянно моргнул и покачал головой. Странный вопрос, что бы я там делал? Меня никогда не интересовало зельеваренье и разбирался я в нем весьма поверхностно.

— В лабораторию? — переспросил я, потому что мозг отказывался принять этот маршрут беседы. — Нет. Ни сегодня, ни вчера. Я не захожу туда без приглашения. Ты же сама об этом просила. Почему ты спрашиваешь?

Она чуть покачала головой и, наконец, сделала шаг вперёд. Теперь между нами было не больше трёх шагов, и я мог разглядеть, насколько плотно она сжала губы.Это без лишних слов говорило о том, что ей самой совсем не нравится этот разговор.

— Потому что кто-то там был, — произнесла она с подчёркнутым спокойствием, а я потерял дар речи.

— Я сегодня варила новый отвар. Открыла мешочек с шалфеем. А там — белладонна. Высушенная, аккуратно подготовленная, но всё же — белладонна. И если бы я не заметила...

Она не закончила, но и не было нужды. Даже с моими весьма посредственными знаниями в зельеварении я знал, что это не могло привести ни к чему хорошему. Белладонна — не яд, но это весьма токсичное растение, и ошибка подобного рода могла стоить слишком дорого. Особенно учитывая, что Лидия беременна.

— Это невозможно, — сказал я медленно и в этот момент не играл ни в кого, не пытался быть властным или снисходительным. Я просто пытался понять. — У этой лаборатории всего два ключа. Один у тебя, другой у меня. И мой ключ я не вынимал из шкатулки. Он всё ещё здесь, — я кивнул в сторону шкатулки на своём столе.

— Замок был закрыт?

— Был, — кивнула она. — Я проверила сразу. Марта говорит, что никто не входил, и слуги даже не пытаются попасть в мою лабораторию. Но мешочек с травой был подписан как шалфей, хотя внутри была белладонна. И это не ошибка, не случайность. Я никогда не хранила такие травы вместе. И не могла перепутать.

Я чувствовал, как во мне медленно поднимается холодное раздражение. Конечно, это было не раздражение на Лидию — я верил каждому её слову. Вряд ли она могла ошибиться, да и умышленно подменять травы себе же — не имело ни малейшего смысла.

Это означало только одно: в замке появился либо враг, либо предатель.

— Ты уверена, что ничего больше не тронуто? — спросил я, медленно подходя к письменному столу, будто в этих пергаментах могла быть какая-то подсказка.

— Уверена, — ответила она. — Всё остальное лежит на месте. Но теперь я не могу полагаться на подписи. Мне придётся лично проверять каждую траву перед использованием, а это только начало. Потому что всё это было сделано не случайно, а с умыслом.

Я кивнул и открыл шкатулку. Как и предполагал, ключ лежал на своём месте. Это было вполне ожидаемо — я бы, наоборот, удивился, если бы его не оказалось. Нужно было как можно скорее проверить, кто заходил в мой кабинет за последние дни. Я не особенно верил, что это поможет быстро выловить виновного, но с чего-то ведь нужно было начать.