Курсантка (СИ). Страница 6

— О, еще одна жертва мышиного нашествия, — прокомментировала я. — Или на всех мышек не хватило? Кому-то ужики достались? Или паучки?

— Хватило, — мужественно ответил Степан.

— Матвей, отпусти его, — попросила я. — Пусть его кто-нибудь другой побьет. Мне лень.

Палатка, из которой доносились вопли, ходила ходуном. Зрителей значительно прибавилось, и не все понимали, что происходит. Я не вмешивалась, потому что, во-первых, для наведения порядка хватало старших, а, во-вторых, я помнила, что в этой палатке живет Венечка. Хотя, если честно, кричал он страшно. И эмпатически его паника ощущалась, как нечто ужасное.

Наконец, Венечка вывалился из палатки. Он был полураздет. И продолжал сдирать с себя то немногое, что еще прикрывало худощавое тело. Майка… Кальсоны…

Я с трудом заставила себя не закрывать глаза, когда Венечка, освободившись от трусов, голышом проскакал мимо нашей палатки.

Минус один кандидат в «девочки». Иллюзией тут и не пахло.

И смешно, и жестоко. Если бы у меня была мусофобия, то я прибила бы за такие шутки. Хотя, нет. Раньше, чем я приду в себя, шутников приговорят Сава с Матвеем.

— Вы с ума сошли? — прошипел Матвей.

Я редко видела его в гневе, но сейчас посочувствовала Степану. Матвей опять держал его за шиворот и при каждом слове встряхивал, как щенка.

— Вы что устроили? У него фобия! А если сердце не выдержит⁈

Голоса Матвей не повышал, но говорил так выразительно и угрожающе, что Степан струхнул.

Венечку поймали и цунами из паники стало стихать.

— Убрать. Всю. Живность. Из лагеря, — отчеканил Матвей. — Немедленно!

Степана как ветром сдуло. Приказывать Матвей умел. Зря, что ли, в училище командный голос вырабатывал. Он еще и проверять отправился, как его приказ выполняют.

— Ты их совсем не боишься? — спросил Мишка, косясь на мышей.

— Нет, — ответила я. — Пойду, выпущу. Где-нибудь подальше от лагеря. А Сава где?

— Матвей говорил, он сегодня картошку варит, в чайнике.

Сава вышагнул из темноты, едва я свернула с освещенной фонарями дорожки.

— Мне сказали, ты картошку варишь, — улыбнулась я.

— А ты вроде спать собирался, — проворчал Сава. — Что там за вопли в лагере?

— Поспишь тут… с такими-то соседями. — Я показала ему мышей, осветив их магическим шариком. — Но орал не я.

— Слышал, что не ты. Выброси эту гадость. Они тебя не покусали?

— Я сам кого хочешь покусаю.

Посадив мышек в траву, я вернулась на дорожку.

— Сава, а ты какую проверку придумал бы?

— Чтобы понять, кто из парней — девушка? — уточнил он.

— Ага.

— Никакую. Не лез бы на рожон, понаблюдал бы, — сказал Сава. — Девушку выдаст какая-нибудь мелочь. Но только в том случае, если она не готовилась к роли парня заранее. А проще всего, конечно, дождаться, когда физиология подведет.

— Это как? — прищурилась я.

— Это когда в кустики побежишь. — Он наклонился и шептал мне это в ухо. — Вместо того, чтобы отвернуться и отлить.

— Убегая в кусты, всегда можно сказать, что прихватило живот, — парировала я.

— Спать иди, — посоветовал Сава.

И растворился в темноте.

Спросить, что ли, у Матвея, в какие стереотипы о девушках верят парни?

В лагере все еще было шумно. Эмоциональный фон изменился, теперь доминировали раздражение и злость. Кажется, даже преподаватели вмешались, отчитывали ловцов мышей. И Матвей еще не вернулся.

Зато Мишка сидел у палатки, завернувшись в одеяло.

— Ты чего? — спросила я.

— Яр, а ты точно… всех мышей?.. — пробормотал он, пряча взгляд.

— Точно. Миш, ты ж маг. Или тебе мышек жалко?

— Да не сообразил. Яр, понимаешь… у меня эпизод был… в детстве…

— Можешь не рассказывать. Все наши страхи из детства. Я тебя не осуждаю.

Мишка поднял на меня взгляд, полный вселенской печали: «Даже выслушать не хочешь?»

— Но выслушаю, — послушно согласилась я.

— Я у отца гостил, летом. Уже после развода. Вернее, у бабушки. Она у меня, знаешь… — Он вздохнул. — Генерал в юбке. Я потом понял, гораздо позже, что мать не с отцом развелась, а со свекровью. Она властная, очень.

Мишка впервые заговорил о семье отца, и это само по себе было удивительно.

— Но это потом, а тогда мне было пять. Не уверен, что я был непослушным ребенком. Это бабушка требовала беспрекословного послушания. А в пять лет… практически невозможно угодить взрослому. В общем, я в чем-то провинился, и бабушка заперла меня в сарае. У нее в поместье сарай стоял, старый, заброшенный. Там и места внутри почти не было, и хранилась одна рухлядь.

«Зато там водились мыши…» — подумала я.

— Я ревел, стучал в дверь, а потом обессилел и уснул, — продолжал Мишка. — А проснулся, потому что кто-то нос щекотал. В общем, по мне мыши ползали. С тех пор… вот…

— У тебя очень жестокая бабушка, — сказала я. — Мне жаль, Майк.

— После того случая я с ней больше не виделся. Яр, прости.

— За что? — удивилась я. — Ты ни в чем не виноват.

— Да я понимаю, но… — Мишка потер лоб, морщась, как от зубной боли. — Другому я не рассказал бы. А перед тобой — стыдно.

— Миш… Эта история случилась до того, как ты перестал ходить?

— Откуда ты знаешь? — изумленно выдохнул Мишка.

Он не испугался, но удивился очень сильно. Я засомневалась, правильно ли поступила, напомнив ему о прошлом. Отчего-то захотелось сказать, что мы знакомы давно. Хотя та встреча… просто эпизод.

— Операцию тебе делал мой опекун. Николай Петрович Михайлов.

Мишка открыл рот. Закрыл. И уставился на меня немигающим взглядом. Я молчала, однако радовалась, ощущая Мишкины эмоции.

— А ведь я тебя помню, — наконец произнес он. — Кисловодск, да?

Я кивнула.

— Как тесен мир. Михайлов — не редкая фамилия. Я и не пытался… Так это здорово. Мы давно знакомы! Ты сразу меня узнала?

Я шикнула на него, так как он оговорился. К счастью, рядом никого не было. Соседние палатки пустовали.

— Ой, прости. Так сразу?

— Нет. Я плохо помню ту встречу. Ты не ответил на вопрос.

— Какой? А, коляска… Нет, я позже травму получил. Сорвался со скалы. Перелом позвоночника. Мать не захотела обращаться к отцу за помощью, но нашла способ…

— Понятно.

Теперь нас с Мишкой связывали тайны и общие воспоминания. И я ощущала, что ему это нравится. А он читал мои эмоции, и понимал, что я разделяю его чувства. Оказывается, мыши… сближают.

Следующий день начался весьма необычно. На рассвете меня разбудил Мишка, чтобы пригласить на дуэльный марафон. Вот как он обо всем узнаёт, если мы вместе вернулись в палатку и тут же легли спать?

Глава 6

Сава после ночных посиделок спал, как убитый. Матвея мы будить не хотели, но он услышал нашу возню и приподнял голову.

— Куда? — спросил он сиплым от сна голосом. Услышав ответ, добавил: — Если застрелят, домой не возвращайтесь.

И отрубился.

Я недоуменно замерла, и Мишка силком вытащил меня из палатки.

— А чего это он? — запоздало возмутилась я.

— Присказка такая. Яр, пошутил он, — пояснил Мишка. — Побежали, а то опоздаем.

Дуэлянты зрителей не приглашали, но и запретить наблюдать за действом не могли. По дороге Мишка поделился тем, что знал сам.

Идея с мышами принадлежала Степану. Первым его вызвал Венечка, вторым — Мамука, третьим — Стас, четвертым — Антон. Мышей успели обнаружить только я и Венечка, но Мамуку, Стаса и Антона возмутила такая проверка. Они сочли себя оскорбленными и потребовали сатисфакции. Я одна осталась не у дел, так как обернула все в шутку.

— Мне тоже… надо? — шепотом поинтересовалась я у Мишки.

— Нет. — Он мотнул головой. — Наоборот. Теперь говорят, что ты и Венечка вне подозрений. Он по понятной причине, а ты — потому что не полезла в бутылку. Вообще, уже после озера пошли разговоры, что ты — настоящий мужик.

Сомнительный комплимент. Вроде бы я радоваться должна, что достигла таких высот в маскировке. Однако… во мне хоть что-то от девушки осталось, кроме физиологии?