Генеральный попаданец 6 (СИ). Страница 6

Наконец, распахнулась дверь и одновременно вошли Воронов и Черненко. Геннадий Иванович виновато улыбнулся:

— Погода была в Красноярске нелетная. Пришлось военным бортом лететь. Этим все нипочём!

Дождавшись, когда гости рассядутся, резко прочистив горло, начал речь Соломенцев:

— Тогда у нас практически кворум, товарищи. Отсутствует лишь Патоличев. Но он сейчас в Южной Африке, прибыть не сможет. И как второй глава государства объявляю заседание открытым, товарищи.

Кириленко резко поднял свою бульдожью голову, глаза сверкнули.

— С какой это стати ты, Михаил Сергеевич заседание проводишь?

Глава Президиума Верховного Совета важно ответил:

— По старшинству.

— У нас тут заседание партии и всегда при отсутствии Леонида Ильича проводил его я.

Все с интересом начали оглядываться на спорщиков.

Воронов улыбнулся и заметил:

— Не о том спор ведете. Вести заседание в нашем случае — вещь техническая. Пусть Константин Устинович ведет. Он и расскажет об итогах поездки в Барвиху.

Кириленко затих. И когда этот выскочка успел все разнюхать? Или его встречал Черненко и по пути они сговорились?

— Ну если техническая…

— Константин Устинович?

Черненко не стал менжеваться и живо открыл свой знаменитый блокнот. В чем уже виделся подвох.

— Тогда начну с главного, товарищи. Я побывал у лечащего врача товарища Брежнева. Ситуация такая. Случился микроинфаркт. Вроде бы ничего серьезного, но необходимо тщательное исследование и восстановление.

Соломенцев выжидающе нагнулся:

— Конкретно?

— Кто же такое вам скажет, — вмешался в разговор Гришин.

— Но все-таки?

— Врачи никаких сроков не дают, но счет идет на недели.

— Это что же? — задумался Кириленко. — Нам нужен временный лидер? Вон сколько встреч назначено! Февраль месяц делегаций.

Мазуров резонно заметил:

— Ничего, справимся!

Кириленко поморщился. Вечно этот «партизан» лезет не в свое дело! Фактически отобрал все, что было у него. Раньше секретарь ЦК курировал тяжелую промышленность, оборонку. А это большая часть тяжелой промышленности. После реформы с Центрального комитета сняли эту часть нагрузки. Нечего, мол дублировать инстанции. Чай, не тридцатые годы и политический момент изменился. В итоге власть партии над промышленностью пошла на убыль. Инструкторы ЦК получили функции консультантов и кураторов. Они должны были выстраивать стратегию, но далеко не все справлялись с поставленной задачей. В итоге коридоры здания на Старой площади постепенно наполнялись более молодыми и амбициозными людьми. И на стариков они смотрели с легким прищуром.

Соломенцев не унимался:

— Так все-таки дело серьезное?

— Пока рано говорить.

— Беда.

— Товарищи, откуда такая паника? — Мазуров строго оглядел всех. — Леонид Ильич в хорошей форме. Выкарабкается. Мы же коллективный орган, так и давайте работать вместе.

— Я согласен с Кириллом Трофимовичем. Давайте обозначим ближайшие задачи. Константин Устинович, можете обеспечить нас списком, а мы распределим.

Воронов оценивающе оглядел всех сидящих в кабинете. Устинов тут же поддержал его.

— И в самом деле, чего огород городить? Работать нужно и показывать пример партии и товарищам.

Намек был прозрачным. Политбюро должно выглядеть монолитно. И паршивую овцу тут не потерпят. Кириленко моментально переобулся:

— Я поддерживаю. Голосовать, думаю, не нужно?

Черненко удалился к себе, а в кабинет заказали чай. Понемногу лидеры второй по могущественности страны в мире разговорились. Обменивались новостями и планами. Атмосфера в кабинете поменялась. Критиканам стало понятно, что их не поддержат и лучше затаиться. Наоборот, выгодней показать себя с лучшей стороны. Ильич может и затаить обиду.

Латвийская ССР. Юрмальская резиденция Косыгина в Дубулты

Хозяин дачи был недоволен. Сбежал в Прибалтику и здесь ему не дают покоя! Место для дачи он приметил, когда занимался «своей» реформой в Латвийской ССР. Черт бы побрал Либермана с его сторонниками. Как ему хорошо пели в уши научные бонзы из многочисленных институтов. Вроде все было рассчитано верно — заинтересовать трудящихся и директоров материально. Но для крепкой экономики это оказалось мало. Нужны четкие планы и постоянный подъем производительности труда. Либерман на это наплевал с политико-экономической платформы. Нет, нельзя допускать к управлению людей без производственного опыта. Не зря студентам после института говорят: забудь все, чему тебя учили. Пощупай каждую гайку, пройди по цехам и познакомься с людьми. Как можно усреднять человеческий капитал, не зная его?

Эх, о чем он думал, когда послушал этих «академических» умников. Забыл, как все делалось при Сталине? В итоге сейчас у разбитого корыта.

— И зачем, скажи на милость, ты сюда приехал? Мне проблем мало?

— Не к тебе, а в санаторий.

Косыгин ничего не ответил, только подбросил полешек в камин, задумчиво глядя на огонь. Он его как-то успокаивал. Гость между тем открыл фигурную бутылку дорогого коньяка.

— Новости слышали?

— И что с того? Я уже не московский бонза. Еду в Польшу.

— Неужели Ильич подписал?

Лицо недавно еще могущественного человека скривилось.

— Был долгий разговор. Мне поставили условия. Не выполнить я их не могу.

Наглый гость усмехнулся.

— Будешь учить поляков социализму.

— В стойло ставить!

Судя по выражению на лице, бывший премьер-министр не шутил.

— Жестко! Только разве они послушают?

— Их проблемы, нечего было выпендриваться. Им и так достались от немцев достаточно развитые земли и много сырья. Где успех? ГДР подметки рвет, чехи с венграми на пятки наступают.

— Не все так просто, Алексей.

Косыгин повернул голову и его лицо четко очертил огонь. В комнате горел еще лишь один торшер, окна были плотно занавешены, телефон отключен. Не хотелось привлекать внимание.

— Понимаю. Поэтому моего зятя взяли?

Гость одним махом выпил рюмку и как будто осунулся разом.

— На нем много людей было завязано. Следили за ним, Леша и следили давно.

— Да к черту его! Подвел меня под монастырь. Дело-то вышло политическое!

Косыгину надоел гость с его вечными подколками и недомолвками. Хозяин давно в могиле, а некоторые из органов до сих пор мнят себя вершителями жизни.

— Да спокойней ты. Ну полез парень куда не следует.

— Предатель он. Там целую операцию провернули. У этих не соскочишь.

Гость не подал виду, что удивлен. Гвишиани исчез из обзора внезапно и тихо. Если был под подозрением, то кто бы его выпускал за границу? Да и не мешали встречаться со столпами западного истеблишмента.

— В Москве неладно.

— Мне что с того?

— Ильич в Бархиве с инфарктом, Политбюро с утра заседало. Похоже, не договорились. Черненко потом по этажам бегал, Кириленко вышел, как индюк надутый.

— Все в игры играем? Не надоело? Ильич Политбюро под себя давно подмял. Такого даже при Хозяине не было.

— Но преемника как не было, так и нет!

Косыгин ничего не ответил, резко поднялся и налил себе. Обычно крепкие напитки он не жаловал, но сейчас стоило успокоить нервы.

— Не договариваешь.

Гость пристально глянул на бывшего Предсовмина.

— Здесь не прослушивают, если ты об этом. Мои люди проверили.

Косыгин выпил коньяк, немного подумал и решился.