Харза из рода куниц (СИ). Страница 53

— Не продают, — согласилась Машка и, реагируя на очередной взрыв ругани, кивнула в сторону таможенной стойки: — И ещё не факт, что мы куда-то летим.

— Оленька!

Из-за плеча импозантного выскользнула миниатюрная девушка лет восемнадцати и мгновенно оказалась возле спорщиков:

— Живоглотики, мы торопимся! — прозвенел нежный голосок.

— Да, Оленька! — хором ответили таможенники, и через минуту все необходимые бумаги обзавелись нужными печатями.

— Вернёмся к нашему вопросу, — продолжил импозантный. — Я хотел бы попасть на Кунашир. И готов заплатить.

— И бесплатно возьмём! — буркнул ещё не успокоившийся после спора Малыгин. — Но только вместе с Оленькой.

— Сама собой, — улыбнулся будущий пассажир. — Куда без неё. Кто-то же должен работать. Я умею только щёки надувать и глаза пучить. Простите, не представился! Ильин Борис Владимирович. Представитель завода на Дальнем Востоке.

Машка понимающе кивнула:

— Праворульные «сверчки» делаете?

Ильин замешкался, и за него ответила Оленька:

— Вы почти угадали, Мария Егоровна! «Собольков» клепаем! Не подскажете, Тимофей Матвеевич сейчас у себя?

— Должен быть, — Машка завистливо вздохнула.

Вот как работают профессионалы разведки. Одна декада, а она уже знает всех в лицо, по имени-отчеству и кто есть кто на Кунашире. И может перехватить нужного человека в воздухе.

Больше задержек не возникло. Только на входе в здание Красноярского терминала Малыгин, краснея и заикаясь, обратился к пассажирке:

— Простите, Ольга… Не знаю Вашего отчества…

— Просто Оленька, — улыбнулась девушка. — Сейчас займёмся этими живоглотами.

В Хабаровске высадили группу Бака. И вскоре пошли на посадку в Менделеево, на полосу из огромных бетонных плит, уложенных на плече давным-давно потухшего вулкана. Командировка заканчивалась. Машка привезла не только запланированных наёмников, но и незапланированную надежду на будущую авиацию плюс невероятных представителей свердловского судостроительного. И одарённых детей. План выполнен на триста процентов! Или на пятьсот?

К её удивлению, в аэропорту их встречала лишь пара малознакомых дружинников на автобусе. Одного Машке удалось вспомнить: Никита Каменев, сын Андрея.

— Куда едем? — негромко спросила женщина.

— В Третьяково, — отозвался Никита. — Там все соберутся.

— Что-то случилось? — прищурилась Машка.

— Ничего особенного, — пожал плечами дружинник, рисуясь. — На нас «Жемчуг» натравили. Но там уже всё закончилось. На крейсере трофейщики, команду интернировали, перегоняем к Чертовым воротам. Скоро приедут.

— Потери? — напряглась Машка.

— Какие потери? — искренне удивился Никита. — Без единого выстрела взяли!

— Подожди, парень, — перебил Лось. — Я тебя правильно понял? На вас наехал имперский крейсер, который вы захватили без единого выстрела?

— Ну да! — подтвердил Никита.

— И сколько это заняло времени?

— Ну как пришли и пока сдаваться не начали, час с небольшим.

— Машка, что у вас происходит? Имперские крейсера нападают на собственные территории, а родовая дружина берёт их за час без единого выстрела!

— Харза у нас происходит, — отмахнулась женщина. — Привыкнешь!

— А в подробностях?

— А в подробностях я была в самолёте. Вместе с тобой. И участия в захвате не принимала. Встретимся с Харзой — спросишь.

До поместья Машку никто не трогал. Свердловчане обсуждали мелькавшие пейзажи, наёмники хмурились и переглядывались, а аэродромная команда дрыхла, верная святому принципу «солдат спит, служба идёт». Дети же облепили Никиту Каменева, выпытывая малейшие детали прошедшего сражения, которое сам дружинник толком и не видел.

В усадьбе к приёму готовились наспех. Если вообще до этого руки дошли. Дорожки точно не подметали. И траву не красили. Ощущалась в людях некая напряженность. Так бывает, когда надо было успеть в сжатые сроки. И вроде успели, а остановиться не получается. Но сориентировались быстро. Итакшир с Петечкой мигом уволокли детей играть, и вскоре из-за дома уже раздавались звонкие счастливые голоса. Лётчики, ведомые отцом Хотене, ушли осваивать отведенную им казарму. Его жена отвела свердловчан в гостевые покои. Там же хотели разместить и Малыгина, но полковник предпочёл остаться со своими людьми. Миг, и у автобуса остались Машка, да Лось с Профом.

— Маш, — спросил Лешка. — Вот на хрена мы нужны, если у вас есть люди, которые крейсера за час берут?

— Лёш, — женщина покачала головой. — Ну что ты меня пытаешь? Командир сказал: нужны, значит, нужны. Пошли, полигон посмотрим.

Они обогнули дом и вышли на здоровенный пустырь, уставленный всевозможными препятствиями. Брёвна, палисады, частоколы, рвы, змейки… По левой стороне площадки для поединков, по правой стрельбище, огороженное высоким забором. Народа не было, только из стрельбища раздавалось стакатто выстрелов.

— Глянем? — спросил Лось. — Или могут пулю в лоб всадить.

— Пулю вряд ли, — хмыкнула Машка, проходя калитку. — Всё по уму сделано.

С удивлением уставились на пацана лет двадцати, которого расстреливала из пистолета хорошо всем знакомая девушка. Тот ужом крутился по площадке, уходя от пуль.

— Спортсмен, что ли, — хмыкнул Лось.

Знал он эту «практическую стрельбу». Каждое попадание — вспышка щита. Попаданий было мало. Дашка не вытягивала. Расстреляв магазин, остановилась.

— Меняю, — крикнул спортсмен.

— Ах ты мать! Убью скотину!

Машка, пулей вынеслась на площадку. Пистолет в её руке задёргался, посылая в парня пулю за пулей. Парень снова закрутился, резкими рывками меняя направление движения. Вспышек на щите стало сильно больше.

— Я из тебя решето сделаю! Сука длиннорукая!

Лось рванулся следом через мгновение. Но когда догнал Машку, сбил с ног и навалился сверху, пистолет уже встал на задержку. Подлетевший секундой позже Проф отобрал оружие.

— Пусти, — заорала Машка. — Пусти, говорю! Это же Долгорукий! Это ОН! Ему пулю в голову надо! Я всю жизнь мечтала!

— Мать твою, женщина, — выматерился Лось. — Это не может быть ОН. Этот пацан младше вдвое!

— Да насрать! Я эту морду навсегда запомнила!

— Морда с годами меняется. Слушай, Маш, давай спокойно разберёмся…

Машка изо всех сил пыталась освободиться:

— Ствол отобрали⁈ Да я падлу голыми руками порву! Я ему член его похабный оторву и сожрать заставлю!

Водопад, окативший обоих, немного остудил страсти.

— И чего сцепились? — сурово насупила брови Дашка, собирая над драчунами новую тучу.

— Привет, Дашунь, — расплылся в улыбке Лось. — Всегда знал, что ты добрая и ласковая.

— Дядь Лёша? Вот уж от кого не ожидала!

— Всё в жизни бывает, — пожал плечами наёмник. — Дашенька, ты знаешь, кого тренируешь?

— Это Паша. Чемпион России по стрельбе. Мы его стрелять учим.

— Отлично! Здесь учат стрелять чемпионов! А фамилия у Паши есть?

— Долгорукий-Юрьев, — представился парень. — Павел Анатольевич.

— Тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю, — пропел Лось, отчаянно фальшивя. — На носу лису крутю! Паша, ты в курсе, что очень похож на папу?

— Ну да, все так говорят. И по телефону раньше путали.

Лось расхохотался:

— Говорят? Делают! Например, девушка, которую твой папа изнасиловал двадцать лет назад, сразу начинает стрелять.

— Отец? Изнасиловал?

— Точно! — кивнул Лось. — Ещё и нос на бок свернул. Монах потом замучился выправлять! Но это так, мелочи. А не мелочи то, что у тебя, Паша, есть сестра.

— Какая сестра⁈ — хором воскликнули новоиспеченные родственники

— У тебя, мальчик — единокровная. А у тебя, Дашунь, никакой сестры нет, зато вот этот хлопающий глазами лопух тебе братцем по отцу будет. Понимаешь, почему, увидев его, твоя мама за пистолет схватилась?

— Яблочко от яблоньки недалеко падает, — пробурчала Машка.

— Яблочки разные бывают, — не согласился Проф. — Вот убила бы ты этого пацана, а как дочке объяснишь? Типа, брат твой нашелся, а я его того… На два магазина и рукояткой промеж глаз.