Харза из рода куниц (СИ). Страница 51

Береговой артиллерии у Южно-Курильска никогда не было. Оставался огненный шар самого Тимофея. Если, прикрывшись щитом, подобраться к крейсеру на расстояние удара, «Жемчугу» не поздоровится. Вот только бить пришлось бы с береговой кромки, а туда ещё надо дойти. Сколько снарядов калибра сто пятьдесят пять мм выдержит щит? Один? Два? Или ни одного?

Предупреждённые за три часа, люди Куницына успели перегнать все имевшиеся суда на другие стоянки и эвакуировать население посёлка, за что Харза был готов поклониться Перуну и обоим Каменевым в ноги. Теперь орудия «Жемчуга» могли лишь разнести постройки. Потери, конечно, но терпимые и восполнимые, Росомаха с Лаской сдерут с военных столько, что можно будет три таких посёлка построить. И ещё останется на компенсации пострадавшим.

Возможного десанта Тимофей не боялся. Самая крутая морская пехота, стоит ей выйти за пределы зоны артиллерийской поддержки, превратится в еду для едмедей. Да и откуда морпехи на крейсере? Вряд ли в этом мире сибиряки взяли на вооружение британско-американский подход.

Но в целом, паршиво, что сестрёнка вынуждена находиться там, куда легко может прилететь подарок с корабля. А с ней Хотене и десяток дружинников, чья задача, если что не так, прикрыть отход девушек. Скорее всего, ценой собственных жизней.

Куницын взялся за рацию:

— Хота — Харзе.

— Здесь.

— Как у вас?

— Начали работать.

— У вас час.

— Принято.

Куницын поймал Надин взгляд:

— Не далеко?

— Нормально, — она прищурилась. — Бабу им подавай, — и тут же усмехнулась. — А ты цени! Я всем нужна! Крейсеры шлют!

— Мне нужнее, — усмехнулся Куницын.

— Ага, ты на меня эти крейсеры ловишь. Как на живца!

— Я же говорил, что ты умница.

— Значит так, ребята. «Жемчуг» должен быть захвачен. Но пока ждём.

Потянулись тягучие бесконечные минуты, когда всё спланировано, все приказы отданы, и дальнейшее зависит только от исполнителей. Смогут ли? Хватит ли сил? Не вмешается ли дурацкая случайность?

Десять минут, пятнадцать, двадцать…

Где-то там, в глубине, весёлые тюлени играют в замечательную игру: кто быстрее намотает на винты корабля старые рыбацкие сети. Антуры, ларги, сивучи. Винтов всего два, но они большие, сетей надо много. А тюлени не любят ничего постоянного. Изменчивы, как морская вода. Давно бы бросили дурацкое занятие, если бы не Наташа, спрятавшаяся в прибрежных камнях и через пернатый ретранслятор подбадривающая игроков. Тюленей немало, на каждого тратятся силы. Хватит ли ресурса? Или связь прервётся раньше? И как всё это скажется на самой Наташе? Организм-то детский!

Тридцать минут… Тридцать пять…

Пискнула рация:

— Самолет из России запрашивает посадку через полтора часа.

Как не вовремя! Хотя, полтора часа, должны уложиться… Или отказать, сославшись на непробиваемый туман?

— Принимай.

И снова взгляд на часы. Сорок минут… Пятьдесят…

— Харза — Хотене.

— Здесь Харза.

— Готово. Наташа без сознания.

— Тащите её сюда.

— Уже тащим.

— СК.

— Ты сможешь одновременно лечить?

— Смогу, — кивнула Надя. — А если нет — общеукрепляющее ты знаешь. Только без дихлофоса.

Время!

А вот и пират прорезался:

— Эй, на брегу, не вмерли ще со страху?

Харза кивнул Наде, та оскалилась.

Куницын взял в руки рацию.

— На небо посмотри, пшек недоношенный!

Впрочем, все и так смотрели на небо. С крейсера, с берега, с дальних сопок. Не заметить это было невозможно.

Над «Жемчугом» от носа до кормы бушевала огненная туча. Желто-оранжевоё пламя переливалось оттенками от почти белого до темно-бардового; клубилось, зарождая внутри себя огненные смерчи; выбрасывало протуберанцы и снопы искр; пыхало жаром и неторопливо опускалось на корабль.

— Насмотрелся? — рявкнул Харза, и махнул рукой дежурному: — Включай передачу.

Тот щелкнул тумблером.

— Берег — «Жемчугу». Говорит Тимофей Куницын-Ашир, владетель этого острова, — Куницын словно зачитывал инструкцию по приготовлению супа. — У вас заблокированы винты. Чтобы туча не опустилось вам на головы, вы без оружия отправляетесь на берег. Подходить по одной шлюпке. Любое неповиновение — стреляем. Сдавшиеся будут переданы командованию вашей флотилии, — Харза, отключив рацию, повернулся к дежурному: — Записал?

— Так точно!

— Крути постоянно. Надя, подержи облако, пока команду спеленаем.

— Конечно, милый!

— Витя, ваш выход.

— Думаете, согласятся? — неуверенно спросил Андрей.

— Куда они денутся! Небось, уже расчехляют шлюпки.

На крейсере тем временем поднялась нешуточная суматоха, Тимофею показалось, что он слышал пару выстрелов. Потом рация забубнила другим голосом

— Говорит «Жемчуг». Кавторанг Кашин, второй помощник. Мы выполняем ваши условия!

— Здесь Берег, — откликнулся Харза. — А первый где?

— В шлюпке. С командиром. Мы не имеем права их задерживать.

— Хорошо, высаживайтесь.

— Принял, — буркнул Кашин напоследок и отключился.

— Надо было сказать, чтобы посуду на камбузе вымыли, — хмыкнула Надя.

— И гальюны отдраили, — подхватил Перун. — Пока в очереди на посадку стоят.

Все заулыбались. Отпустило народ немного. Тимофей вытащил рацию:

— Дубль Харзе.

— Здесь Дубль!

— Миша, там сейчас лодка драпанёт с большой лоханки. Придурки нужны живьем.

— Принял.

Убрал рацию, повернулся к Наде.

— Иди уже к сестре, — отмахнулась девушка. — Теперь и без тебя справимся!

Тот самый «Михаил Кутузов» на стоянке в Новороссийске

Интерлюдия

Матёрый самец шел на заходящее солнце. Он не отдавал себе отчёта, куда и зачем движется. Бежал по траве, прыгал по веткам, снова бежал… Внутреннее чувство вело его от большого солёного озера в места, где он родился и вырос, где пахло материнским молоком, братьями и сестрами, уютом и спокойствием. И где когда-то старый двуногий лишил его свободы.

Сначала зверь шел медленно и осторожно, тщательно внюхиваясь в непривычные запахи и незнакомые шумы, но с каждым шагом мышцы наливались силой, движения становились точнее, нос различал всё больше оттенков, а уши ловили давно забытые звуки. Охотился, всё увереннее выслеживая добычу, выматывая её долгой схваткой и убивая точным завершающим ударом.

Иногда встречал себе подобных. Расходились миром. Пару раз объединились для охоты, чтобы двигаться потом каждый своей дорогой. Встречались и другие звери. Некоторые были опасны. Но большинство чувствовало кипевшую в звере ярость и предпочитало не связываться.

Один раз за ним погнался большой полосатый кот. Харза мог спрыгнуть обидчику на хребет, впиться зубами в затылок и пулей унёстись обратно в вышину. И делать так до тех пор, пока охотник не превратится в истекающую кровью добычу. Но не стал тратить время: всё равно сожрать полосатого не дадут, да и мясо у него жёсткое и противное.

Зверь не знал, что его ждет в конце пути. Просто шел, шел и шел. Его время приближалось.

В пути

[1] Легкие, сугубо артиллерийские корабли, вошедшие в строй в 50-х. Один из них, «Михаил Кутузов» до сих пор жив, находясь в статусе корабля-музея.

[2] Другой мир, другие правила! В том числе, и нет правила укрывать корабли под безликими тактическими номерами.

[3] Эпизод, давший имя термину, произошел в ходе англо-датской войны, в 1807 году. Отважные англичане храбро расстреляли Копенгаген силами флота, убив больше двух тысяч человек и значительно разрушив город.

Глава 25

Самолёт заходил на посадку. Никакого оглушительного рева моторов, ветра, выдувающего из кабин любую незакреплённую вещь, тулупов, напяленных на стучащих зубами пассажиров. Всё это осталось на заре авиации. И непонятно, с чего вообще пришло в голову после суток полёта. Наверное, сугубо ради традиций.