Харза из рода куниц (СИ). Страница 30

Это, конечно, не был желаемый «щит от всего», но работал похоже! Установка на дерево осталась та же, пять секунд, на девочек — три, но теперь это был тройной щит! А на себя Тимофей мог его накинуть мгновенно.

Когда закончил со щитами, переходить к огню не стал. И времени мало оставалось, и работать с этой стихией лучше в одиночку. Безопаснее. До девятого, а к приёму Харза хотел подойти в максимальной боевой готовности, оставалось ещё пять дней. Целая рабочая неделя по старому счислению.

[1] Если Вам налили полную пиалу чая, это означает — пей и проваливай. Хуже только если совсем не нальют. В половина пиалы — намёк на продолжение.

[2] Семиты — это не только евреи, но и чертова прорва самых разных народов. Например, все, упомянутые в библии. А также финикийцы. Кстати, арабы — тоже семиты.

Глава 15

Как путешествуют благородные девушки из знатных семей? Даже не наследницы[1] княжеского рода, а младшие дочери троюродного внучатого племянника главы младшей ветви? О, это зрелище не для слабонервных!

Выход из дома скрыт от глаз посторонних, и торжественное прощание с теплыми обнимашками и горючими слезами, последними наставлениями и перетаскиванием многочисленных чемоданов, кофров и саквояжей с последующим запихиванием всего этого в машины остается внутри семьи, за высоким забором. Из ворот особняка выезжает торжественный кортеж. Первой следует машина охраны, помпезный «Руссо-Балт», набитый дружинниками. Вообще-то это броневик, но делает вид, что он представительская машина и прячет до поры свои крупнокалиберные «Владимировы-Танковые» за сверкающими обтекателями. Противовоздушный комплекс до поры укрыт в багажнике.

Следом лимузин, тоже, разумеется, бронированный (и с пулеметами, но уже винтовочного калибра) лакированный и блестящий. Он везет Главное Сокровище рода с дежурной компаньонкой, двумя охранниками и шофером, причем мужчины отделены от пассажирок пуленепробиваемой перегородкой. В точно таких же лимузинах, но без перегородок и пулеметов, едет остальная женская обслуга: служанки, горничные, камеристки, банщицы, массажистки и прочие, допущенные если не к телу, то хотя бы к вещам Великой. И пусть затеявший злодейство против ребёнка догадается, кто где — ведь есть еще машина с мужской частью — парикмахерами, банщиками, операторами опахала и прочими самоходными фаллоимитаторами… Замыкает колонну ещё один экипаж дружины.

Под завывание сирен, кортеж несётся по улицам, распугивая прохожих и полицейских слепящим мерцанием мигалок и воем из динамиков головной машины. Звук намекает неосторожным: валите с дороги, пока хуже не стало! И задачу свою вой, вкупе с сиренами и рёвом форсированных двигателей, выполняет превосходно.

Под эту какофонию кортеж врывается в аэропорт; подкатывает к трапу личного самолёта; со всей неразберихой, вызванной выяснением очередности прохода на посадку, грузится на борт; и тот выруливает на взлетно-посадочную. Стюардессы подают напитки и закуски в ассортименте элитного ресторана, а путешественница морщит прелестный носик, придумывая, к чему бы придраться.

По прибытию на место всё повторяется в обратном порядке, только машины не свои, а арендованные.

Кортеж подлетает к лучшей гостинице города, забронированной целиком и полностью вместе с соседним рестораном, и обустраивается, чтобы в последующие дни барышня могла в сопровождении всё тех же людей и машин ознакомиться с достопримечательностями…

Именно так двенадцатилетнюю Наденьку везли в Новосибирскую школу хороших манер. Только по прибытии в столицу девочку в гостиницу не завозили, а немедленно доставили к месту обучения, где и выгрузили со всеми чемоданами и слугами.

Однако слуг школа немедленно отправила обратно, а чемоданы Наденьке пришлось таскать в свою комнату, аж на третий этаж. Впрочем, ребёнку хватило соображения не срывать себе спину. Попробовав оторвать от пола первый баул, Наденька налегке дошла до места проживания, оглядела сидящих на оставшихся четырех койках девочек, вздернула носик в направлении потолка и заявила:

— Чего сидим, кого ждём? Или вы в делёжке не участвуете?

— В делёжке чего? — спросила худая нескладная девчонка с покрытым прыщами лицом.

— Барахла, которое мне маменька в чемоданы накидала!

В итоге, хоть один баул и пришлось отнести лично, зато были убиты множество зайцев: избавилась от кучи ненужных вещей, избежала работы, получила четырех подружек, похвалу хозяек и репутацию «девка своя, хоть и княжна». И первый урок: сила женщины не в вещах, и даже не в их количестве. Сила женщины — в уме, который не надо торопиться показывать. Вскоре девочка додумалась ещё до двух составляющих женского превосходства: знания и сила магии, показывать которые тоже совершенно необязательно.

Через четыре года Наденька вернулась домой в кроссовках, рваных в нужных местах джинсах, рубашке с оскаленной пастью дракона на груди, болеро из мягкой замши, широкополой шляпе, с мешком золота в пространственном кармане и восторженным выражением на лице, за километр выдающим великосветскую дурочку. Вернулась на рейсовом самолёте, с потной толкучкой на посадке, малосъедобным питанием и лениво хамящими стюардессами.

Деточку приласкали, переодели, накормили и занялись подбором жениха. Партии не складывались. Каждый раз, когда находился кандидат, случалось что-нибудь, гарантированно исключавшее заключение брака. До времени неудачи в вину ребёнку не ставили. Пока очередной не понимающий тонких намёков жених не застал девочку в пикантной ситуации, после чего энтузиазм родителей несколько поутих. А чтобы он не возродился, надо было время от времени поддерживать реноме особы излишне любвеобильной.

И девушка, временами отвлекаясь на соответствующие акции, смогла заняться тем, ради чего вообще вернулась домой: родовой библиотекой и регулярными побегами на природу, где вычитанное переводилось в практическую плоскость. Более дальние путешествия не планировались.

Впрочем, в последние дни Наденькой овладела охота к перемене мест, вызванная очередным обострением у родственников матримониальной активности. Кроме того, запас полезных знаний в библиотеке исчерпался. Да и настала пора внешнему миру падать к ее стройным ногам.

Небольшая утечка информации, и доверенная служанка, исправно докладывающая обо всех ее промашках главе рода, до вечера даже не подумает забить тревогу.

Наденька же в ближайшей подворотне переоделась в старые, еще школьные вещи. Мелкая помеха, в лице тройки личностей, заинтересовавшихся процессом, отправилась головами вперед в мусорные баки. Туда же полетела и снятая одежда, ценой в хороший дом в не самом плохом районе столицы. Шмотки было немного жаль, но пространственный карман, изумительная вещь, развязывающая руки и полностью нейтрализующая вес спрятанного, к объёму очень чувствителен. Потому багаж лучше носить в виде денег. Но сила женщины не в одежде!

И вскоре ничем не примечательная мещанка на извозчике[2] мчалась в аэропорт.

Смиренно выстояв полчаса в очереди, девушка обзавелась билетом первого класса до Южно-Сахалинска. Момент был выбран удачный: одновременно отправлялись рейсы во все три столицы и ещё пять городов обеих империй. Чтобы узнать, куда она улетела, придется поднимать записи камер наблюдения — именные билеты собираются ввести который год, но все как-то не складывается.

На Сахалине бушевал тайфун, и нужный рейс задерживали. На час, ещё на час… Надя начала волноваться: скоро её могли хватиться, и хотя умственные способности родичей девушка оценивала невысоко, кто-нибудь мог сообразить проверить аэропорт. Условный комфорт зала для пассажиров первого класса, не успокаивал. Когда, наконец, объявили посадку, Наде приходилось сдерживаться, чтобы не начать судорожно оглядываться.

Первый класс не сильно отличался от третьего, которым девушка летела в прошлый раз. Разве что к самолёту подвезли на отдельном микроавтобусе, да внутрь запустили через вход в начале салона. А так… Кресла пошире, питание чуть обильней, бортпроводницы немного вежливее. Непринципиально: объемами беременной бегемотихи девушка похвастать не могла; безвкусная еда аппетита не вызывала, а на стюардесс наплевать. Зато в первом классе разрешено курить! Чем две трети пассажиров немедленно воспользовались. Сначала Надя хотела повытаскивать из ртов сигареты и распихать хозяевам по чувствительным местам, но ограничилась лёгким ветерком, отгонявшим дым и выдувающим содержимое из пепельниц. Черный порошок собирала под потолком салона, а когда все так же дружно открыли пакеты с едой, обильно посыпала им содержимое. Лететь полтора часа — посидят и голодными.