Харза из рода куниц (СИ). Страница 29

— А Вы его измерять не будете? — пискнула Наташа.

— Вы считаете, красавица, что у старого Ганнибала нет глаз? — в голосе старика звучало искренняя обида. — Зачем нам эти допотопные приспособления, — последовал кивок в сторону висящей на стене мерной ленты, — если всё и так прекрасно видно?

— Вы считаете, что нам тоже нужно?.. — спросила Хотене.

Лацкес развёл руками:

— Не то чтобы кто-то запрещал ходить без спутницы на приёмы и даже балы. Но одинокий мужчина немедленно станет объектом загонной охоты для стареющих красавиц и мамаш входящих в возраст девиц. Поверьте, эта стая куриц способна заклевать любого орлана! Особенно это касается балов, но относится и к приемам.

— А если в одиночку придёт женщина? — заинтересовалась Наташа.

— О-о-о, — протянул мастер. — Всё тоже самое, но в категории «тушите свет»! Но я надеюсь, что юная мадемуазель не собирается делать эту глупость хотя бы в ближайшее время?

— Как Вы меня назвали? — возмутилась девочка.

— До чего дошёл мир! Молодежь совершенно не знает галльского! Всего лишь вежливое обращение к незамужней барышне! Я полностью согласен, скучная Галлия прекрасному Черному Острову и в подмётки не годится, но не стоит пренебрегать мировой культурой! При дворе Ярославы Великой Вы будете выглядеть белой вороной!

— Мастер, по-моему, мы отклонились от темы, — хмыкнул Тимофей. — Московский двор нам не грозит.

Разглагольствования портного забавляли, но и давали немало полезной информации. Старый финикиец много чего знал в тех областях, где Куницын откровенно плавал. Да ещё и подавал в ненавязчивой форме. Очень кстати, а то где Харза, а где великосветский этикет! Особенно, с учетом специфики иного мира.

— Как знать, юноша, как знать! Но вернёмся к нашим спутницам. Идеал — прийти с женой или невестой. Можно пригласить совершенно постороннюю даму, желательно хорошо известную или высокого происхождения. На будущее заведите привычку обзаводиться такими знакомствами до того, как вешать банкиров. А пока можете довольствоваться тем, что имеете. Но поскольку барышня, — поклон Наташе, — слишком молода для ближайшего приёма, то при всём богатстве выбора, альтернативы у Вас нет.

— Я не хочу на приём, — пискнула Хотене.

— Вы ещё не посещали такие мероприятия? — вскинул брови мастер. — Вейз мир! Получится, что брат выводит Вас в свет для знакомства. Я даже не знаю, что лучше, когда всё хуже! Надо быть готовыми к любому варианту!

— Кого-то пристрелить? — поинтересовался Тимофей.

— Это произведёт впечатление, — кивнул портной. — Но лучше обойтись без оружия.

— Это и я могу, — облегченно выдохнула Хотене.

— Репутация Тимофея Матвеевича вряд ли повысится, если его спутница будет направо и налево крошить, пардон, мордасы, даже максимально щетинистые. Но я знаю, что Вам нужно! Поднимитесь на подиум! В худшем случае, у Вас останется платье от Лацкеса, а это не так мало значит даже на материке. Особенно на материке! А потом мы подберём платье для Вас, маленькая барышня.

— А мне зачем? — вытаращилась Наташа.

— За компанию, — хмыкнул Тимофей. — Чтобы ты не осталась единственной умной, не выбросившей сумасшедшие деньги на одёжку!

Деньги оказались не такие уж и сумасшедшие. Хотя назвать мелочью кучу золота, грамм, этак в двести, оставленную в «скромной лавке», рука бы не поднялась. Но Харза начал проникаться мироощущением человека, имеющего деньги.

Тимофей вырулил на трассу, подрезав какой-то лимузин, истошно завопивший тормозами, и помчал в сторону центра. На пересечении Дзержинского и Сахалинской пришлось остановиться, толпа перегородила проезд.

— Что там, — заинтересовалась Наташа.

— Хрен знает, — Тимофей надавил гудок. — А кто такой Дзержинский?

Ответа на вопрос не последовало. И гудок не помог. Харза почесал в затылке, пробормотал «Ну, держитесь, железные Феликсы, русские в городе!», и трижды выстрелил в воздух. Народ начал разбегаться. Поехали, время от времени постреливая, пока не обнаружили причину затора. Перед гостиницей на дереве сидел прилично одетый мужчина и громко ныл на одной ноте: «Она просто сделала мне ручкой. Сделала ручкой. Вот так», и демонстрировал жест, словно отгонял комара, демонстрируя, как «сделала ручкой» неведомая «она». Несколько человек суетились вокруг, остальные с оживлением комментировали.

— Это что за гибрид? — удивился Тимофей.

— Человек, — ответила Наташа. И хмыкнула. — Которому сделали ручкой.

— Я про дерево.

Девочка пожала плечами:

— Сосна. Или пальма. Или сосновая пальма. Ты его снимать будешь?

— Из пистолета?

Наташа задумалась:

— Из пистолета не надо. Падать будет, дерево может испортить. Всё-таки пальмовая сосна. Редко встречается.

— Ага, эндемик. Не будем вмешиваться. Придёт загадочная «она» и сделает ручкой обратно, — Тимофей вздохнул. — Обезьяну посадили на пальму. На Родину, можно сказать, вернули. А какой ажиотаж! Народу, как на Болотной площади.

— Где?

— Проехали! И поехали!

Машина двинулась вперед, выстрелами прокладывая путь.

Больше на обратном пути ничего не приключилось. Полиция по-прежнему предпочитала наблюдать откровенно хамские выходки Тимофея издалека, а криминальные элементы и вражеские наймиты — держаться ещё дальше. А Харза, грешным делом подумал, что если их действия так легко просчитал портной, то и супостаты могут. Обошлось.

Но чайные церемонии востока, который запад, неторопливы, как и все чайные традиции. А потому к возвращению в Корсаков рабочее время как едмедь языком слизнул.

Тимофею только и оставалось, что вздохнуть и помчаться на тренировку. Неугомонная сестрёнка увязалась следом. Интересно ей, видите ли! А Хотене, изображавшей телохранительницу мелкой, и деваться некуда. Но старшая хотя бы бежала нормально, а Наташка начала задыхаться метров через триста. Пришлось сбросить темп и плестись нога за ногу.

На мысу ничего не изменилось. Море, камни, одинокий тис…

Начал работать. Всё как вчера. Источник никуда не исчез, плетения тоже различались прекрасно. Щиты ставились нормально, перенос на дерево сжирал всё те же пять секунд. И Тимофей решился: поставил кулачный щит и перенёс на Хотене.

И обомлел. Нет, со щитом всё было хорошо. И с девушкой тоже. Руки, ноги, голова, всё на месте. И источник, размером с куриное яйцо. Тоже слабосилок, хоть и сильнее Барчука! Вот только Тимофей не должен был его видеть! Вся академическая наука об этом визжала, что есть силы! Не как с магическим усилением тела: кто-то за, кто-то против, главные светила колеблются, с удовольствием наблюдая, как подросшие ученики друг другу седые бороды рвут… Нет, тут все были единогласны: видеть можно только свою магию. А если увидел чужую, значит пить меньше надо. Потряси головой, помолись богам, если веришь, и посмотри ещё раз.

Потряс; помолился мысленно, сам не поняв кому, Мише Калашникову или Игорю Стечкину; посмотрел. Не помогло: внутри Хотене по-прежнему пульсировал маленький клубок силы. Перевел взгляд на Наташу. А вот тут не маленький, сантиметров десять в диаметре. Не архимаг, конечно, но ей всего двенадцать. Учить надо! И срочно! И не так, как учили Барчука со Смирновым!

Нужен учитель! Нормальный, хороший учитель магии! Вот только где его взять⁈

Тимофей вдохнул, выдохнул и решил девчонкам пока ничего не сообщать. Растреплют хуже соек — сорок-то тут не водится. Даже каких-нибудь приморско-дальневосточных.

Проверил, работает ли щит. Убедился, что всё хорошо, и принялся за эксперименты. Поставить два щита по очереди. Поставить кулачный поверх пулевого. Сократить расстояние между щитами. Ещё сократить. То же самое с другими типами щитов. Поставить два одновременно. Поставить три один за другим. Теперь одновременно.

Получалось нормально. Щиты работали, если расстояние между ними не меньше сантиметра. Потом схлопывались. Не взрывались, не обжигались выплеском силы, просто исчезали. Зато при деформации внешнего щита, внутренний принимал ту же форму. В общем, толщина тройного щита была два с небольшим сантиметра.