Харза из рода куниц (СИ). Страница 17

— И всё? — прищурился дед.

— Так этот дрон минут пять проработал! — развёл руками внук. — Там, действительно птицы чокнутые. Мы и так на полкилометра залезли, но и там достали[1].

— А свидетели? Шпионы?

— Нет у нас там шпионов, — снова вступил старший. — Их на входе разворачивают.

— И свидетелей нет, — добавил младший. — Ни один человек не выбрался. Может, на острове кто прячется?

Старик помолчал, пошамкал губами, будто что-то пережёвывая:

— И какие у нас потери?

— Наёмники обошлись в пятёру, — вздохнул старший. — Катера, оружие, оплата…

— Зачем столько? — покачал головой глава.

— Сергунька очень недоверчивый оказался, — ответил средний. — Да и собирались с трупов всё обратно забрать.

— Алачевых можно не считать, векселя остались, у Милкули в конторе лежат, — доложил старший. — Только Игнат не знает ничего, мы через Федьку работали. Я бы не спешил предъявлять.

— Ответку ждёшь? — усмехнулся старик.

Внуки дружно закачали головами:

— Про нас никто не знает. Даже посредников убирать не надо. Мы потому и не полезли на рудник. Была мысль, как наёмников грохнули, самим закончить с куницынскими, Побоялись засветиться.

Старик хмыкнул:

— Хоть изредка головой думаете! Почему Алачевых не хотите трогать?

— Они без дружины остались. Куницыны их приберут. Вот тогда новых хозяев и прищучим. Где они трёшку возьмут?

— Катера трофейные продадут, — пожал плечами глава.

— Да ни в жисть! — хором воскликнули все трое. — Для них это сокровище!

— Тоже верно, — старик вздохнул. — В общем, выставили нас на восемь лимонов. Проще было высватать весь род.

— Это как, дед?

— Выдать за барчука вашу сестрёнку.

— Так она же шалава! — воскликнул младший.

— И что? — покосился на него старик. — Все бабы шлюхи! Это у них гендерная способность. А чтобы мужья не возмущались, придумана гименопластика. Неважно, скольких она через себя по молодости пропустила, хоть роту, главное перед свадьбой сходить к целителю, и будет всем счастье. Зато после этой ночи Куницын под её храп плясать будет! В постели девочка чудо, как хороша!

— А ты откуда знаешь, дед? — усмехнулся старший.

— Оттуда же, откуда и ты с братьями! И не хихикай, вот когда в моём возрасте хоть раз сможешь, тогда и похихикаешь! Короче, барчука — окрутить. Его сестрёнку — тебе, — палец уперся в младшего.

— Так она ж маленькая ещё!

— Это пройдёт с возрастом, — хмыкнул старик. Открывающиеся перспективы ему нравились. — Тебе жениться нужно, а не в постель ребёнка тащить. В постели с шалавой нашей доберёшь.

— Так она же замужем будет!

— Ну появятся у Барчука рога, и что? Они в любом случае появятся! Кто там ещё есть?

— Двоюродные. Но та ветвь в опале.

— Ну, в опале, так в опале, — согласился старик. — А надо будет, у нас женихов и невест, как грязи припасено. Спокойно ассимилируем. Нынешнему главе годика через два несчастный случай устроить. Грибами отравится. Или подавится. Поняли идею?

— Угу, — вразнобой промычали внуки.

— Тогда разрабатывайте. И выясните, наконец, что там случилось! — вновь перешёл на резкий тон дед. — И никакой нелегалки, раз их там режут. Покупайте туры и вперёд! Покупайте! В известных фирмах. Разных. По два человека в группе. Мужик и баба! Чтобы естественно было. А то знаю я вас! Ваши протеже ходить будут строем, и раздеваться по команде. Выждите пару недель, и вперёд. И больше ничего не предпринимать! А то снова накуролесите. Пусть бурление говн уляжется. Всё! Брысь! Мне лекарства принимать пора. Эх, старость — не радость…

Но выглядел старик довольным. Словно забыл о проваленной операции и материальных потерях. А может, и забыл. Старость, действительно, не радость. Придумал хороший план, вспомнил, что ещё на кое-что способен, вот и вылетели из головы неприятности. Пусть ненадолго, но и то хлеб и хорошее настроение.

— Куда сейчас? — спросил младший на выходе из кабинета.

— На кудыкину гору, — огрызнулся старший. — Берём пива и идём сестру к замужеству готовить. А то ведь зашьют, и всё! До свадьбы ни-ни!

[1] Нет еще в этом мире приличных коптеров, прогресс в этой сфере, от силы в районе 2010-х.

Глава 9

Дорога петляла сквозь бамбучник, ныряла в высокотравье. Местами вклинивались кусты и невысокие деревца, какие именно, Харза не знал, и, что интересно, Барчук тоже. Впрочем, плевать на название. Спросить можно. Главное — невысокие, в человека плюс-минус. И гречиха в три метра! Бамбучник тут шел невысокий, чуть выше пояса. Зато иногда встречались заросли кедрача, вплотную подходящие к дороге.

Машина продиралась по узенькой просеке, а колючие гибкие ветки хлестали по дверцам и лобовому стеклу с частотой автоматной стрельбы. Хорошо хоть, не с такой силой, иначе стекло бы уже осыпалось. Но боковые зеркала, от греха, сложили: их-то, точно оторвать может.

Почему путь проложили с такими изгибами, для Тимофея оставалось загадкой. Ровная, вроде, почва, покрытие — слежавшийся песок, езжай, где хочешь. Разве что мужик на тракторе, который прокладывал дорогу, выпил столько, что не боялся уже ничего на свете, и даже местной растительности. Или песок тогда был не слежавшимся, и трактор двигался при нулевой видимости, в густом облаке пыли. Такие куски попадались до сих пор, к счастью, короткие. Местами колея выскакивала на берег, и машина прыгала с камушка на камушек, в лучших традициях горных козлов. Камушки были не велики, так, крупная галька. Но не окатанная, а свежеломанная, этакий мега-щебень. Пройдя пару сотен метров вдоль океана, дорога карабкалась на небольшой, но крутой и ухабистый склон и опять ныряла в высокотравье. Несколько раз приходилось форсировать разной величины ручьи, от совсем крохотных до претендующих на звание мелких речек. Вброд, естественно, не строить же мост через каждую лужу! Да и снесет, если не зимним льдом, так весенними штормами.

До Рыбачьего Стана местами сохранился старый асфальт, но грунтовка была широкая, хотя тоже виляла, словно змея, укусившая себя за задницу. А вот после поворота на Барский Хутор, дорога, считай, кончилась. Словно строили, чтобы туристов экзотикой изводить и курощать. Осталось одно направление.

Из-за песка окна приходилось держать закрытыми, хотя солнце палило, как в Африке, а кондиционеры, если в этом мире и изобрели, на дешёвые машины не ставили. До реальной герметичности салону старенького «Сверчка» было как до Свердловска на четвереньках, и пыль просачивалась и забивалась в нос, скрипела на зубах. Не спасали и короткие остановки на верхушках лысых сопок. Лёгкий ветерок приносил небольшое облегчение, зато тучи слепней, эскадрильями атаковавших путников, добавляли немало веселья. Страшные твари: не столько кусают, если быть начеку и стряхивать, пока они примерятся, сколько назойливы — замучаешься отмахиваться.

Машина шла на удивление хорошо. Гудела себе и гудела, тужилась на подъемах, подпрыгивала на ухабах, отражала удары судьбы и веток, жрала бензин, как не в себя, подтекала маслом, но в целом, ситуацией была довольна. В принципе, местное направление для автомобиля куда лучше горных троп Кавказа или Памира или никогда не существовавших просек в центральноафриканских джунглях. Типовая русская машина. Снаружи напоминала паркетный джип в румынском исполнении, изнутри помесь «Нивы» с «Запорожцем», а по проходимости и неприхотливости равнялась на УАЗик. В общем, нормальная машина. Только праворульная.

Вот ведь интересно! Англии здесь не существовало. Португалии тоже. Некому было разнести по свету левостороннее движение. И не разнесли. Мир, включая Японию, единодушно ездит по правой стороне, опровергая легенду некоторых стран той Земли о самозарождении этой мечты левшей и ниспровергателей основ. А машины на Курилах, Сахалине и во Владивостоке исключительно праворульные. И откуда только берутся⁈ Вот, праворульный «Сверчок»? Свердловчане специально для Кунашира делают, что ли[1]?