Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 36

– И прекрасно подготовил! – тут же вставил слово профессор Карт. – Я вообще не понимаю, что тут обсуждать. Тем более в присутствии самой варада Феланы.

– Нет, почему же. Мы проверяем все версии. Госпожа Фелана, у следствия к вам будет несколько вопросов. Пока присядьте. Это не займет много времени.

Я нашла глазами стул подальше от секретаря. Надо же, никак не думала, что я ее настолько раздражаю.

На Эвана я старалась не смотреть. Всадник мог ведь и поверить… ну не всему, что она наговорила. Но все равно. Неприятно.

Следователь что-то спрашивал про привычки и круг общения ректора. Про характер (жесткий и неуступчивый, и если примет какое-то решение, то самого его не свернуть, так и запишите. Очень принципиальный и бескомпромиссный человек).

Помощник следователя разглядывал документы у него на столе. А я все больше нервничала. Он же сейчас начнет спрашивать. При всех. Про «зачем летали», «почему тайно», «почему именно сейчас», и «почему, девушка, вы живете под чужой фамилией». И мне придется рассказывать. А секретарь, которая, оказывается, за что-то меня весьма сильно невзлюбила, будет очень внимательно слушать.

Но получилось немного иначе. Следователь, наконец, закончив расспрашивать госпожу Ксарину Дилтару, обернулся ко мне:

– Госпожа Фелана, вашу историю в общих чертах мы знаем со слов Шандора Дакара. Однако мне хотелось бы уточнить кое-какие детали.

– Да, конечно, – быстро ответила я, заметив, как на мгновение закаменело лицо секретаря. – Я расскажу.

– Как вы догадались про нападение? Дакар сказал – вы первой забили тревогу.

– Мы были на озере. В Остоши. Было раннее утро, вода гладкая, как зеркало. Я только что в нее смотрелась. Даже подумала, что если бросить камень, пойдут круги. И такой глади уже не будет. И не стала кидать. Жалко стало отражений. Потом я… Мы разговаривали. Дакар стоял спиной к озеру, я лицом. И увидела, как в самом центре по воде бежит рябь. Как от лодок. Но без лодок. Вот. А я очень мнительная, мне это показалось странным. Я сказала ректору. Он меня оттуда увел, призвал магворк и стал всем сообщать, что нападение. Я ведь сразу даже не догадалась, что это было нападение.

– Вон оно что, теперь понятно. Второй вопрос.

– Да?

– Вы оба утверждаете, что решение отправиться на озеро было спонтанным. Кто мог о нем знать?

– Да никто… хотя, шофер. Шофер, который нас туда привез. Нет, не может быть! Да бред. Я же слышала, как они обсуждали, рассуждали. Которые на нас напали. Что магов на Остоши быть не могло никаких. Только два инструктора. Два старика-инструктора.

– Так! Подробней!

– Всего несколько фраз. Один грозился убить какого-то знакомого, который сказал, что магов не будет. Второй ему поддакивал. А потом они и вовсе узнали ректора. Я пряталась за камнем, они меня не увидели. Ректор им навязал настоящий магический бой. Отвлек на себя почти половину. А несколько из них. Они на верх по тропе побежали, в лагерь.

– То есть, знали, где лагерь, и как туда попасть.

– Да, так. Но ведь об этом все знают. Все, кто в тех местах живет, я имею в виду.

Я вытаскивала из памяти все, что только могла вспомнить про тот день. Даже почти перестала бояться.

И когда в конце следователь сказал:

– Но шофера этого все же стоит проверить. Знаете, как его найти? Напишите адрес!

Я с облегчением выдохнула.

Глава 19

След мертвой воды

Эван вернулся в форт всадников. На время отсутствия ректора его кабинет занял профессор Карт, как зам по науке. Я же старалась не пропускать занятий с удовольствием возвращая себе этот кусочек жизни – лекции, семинары, практикумы, библиотека и студенческий форум. И запретила себе даже думать о Дакаре, его словах и поступках. И о том, как он там. И когда вернется.

После занятий, наскоро перекусив, я мчалась на другой конец города, к Суле. Я брала с собой книги и записи, я садилась подальше от грифона.

Наши встречи всегда начинались одинаково. Я приходила и клала поближе к ней шарф Дакара. Чтобы она чуяла его запах и не так злилась.

А потом я сообщала:

– Я говорила, что буду приходить каждый день? Я не шутила. Так что тебе ничего не остается, как смириться. Я как Дакар: хочешь, не хочешь, а все равно будет по-моему.

Сула смотрела на меня недоверчиво, из-под бровей. Но с каждым разом подпускала все ближе.

Я садилась на низенький табурет у стены, зажигала свет. И доставала какую-нибудь книгу. В пещерке было тепло – магия поддерживала оптимальную для грифонов температуру.

– Сула, – сказала я и в этот раз. – Мы тебя скоро, знаешь, что? Мы тебя отмоем. И поменяем подстилку. Знаешь, как будет мягко лежать? А то ты весь свой матрас я смотрю, в хлам издергала. Я тебе серьезно говорю! И не смей расчесывать болячки, глупая ты кошка. Ветеринар что сказал? Что обработанные раны должны подсохнуть! И не соприкасаться с возможными источниками заражения. Так, милая. Я читаю, ты слушаешь. Будешь хорошо себя вести, получишь цыпленка. Я принесла, честно!

Цыпленка я ей, конечно, отдам, как бы безобразно она себя ни вела. Но надо сказать, за прошедшие дни она стала куда спокойней. И хоть я все равно остерегалась подходить к ней слишком близко, но на меня уже не шипели и не скалились. А пару раз она даже вполне благожелательно приняла кинутые мною куски мяса.

Грифон был чистюлей и не ходил под себя – для этих дел она отползала, цепляясь передними лапами за землю и помогая себе сгибами крыльев. Все равно пачкалась, все равно очень переживала, что ей не согнуться так, чтобы прибрать свой мех при помощи языка и клюва. Мне и хотелось подойти, помочь. И – я знала. Сула мне не доверяет и не подпустит, не позволит дотронуться.

Я ей читала все подряд, учебники, лекции, даже один раз – сказки. Чтобы она привыкала к моему голосу.

И каждый маленький успех по «приручению» строптивого грифона я была готова отмечать, как праздник.

Как-то раз Фарат мельком заметил:

– Рона, вашими усилиями, мы ее еще на лапы поставим. Всего две недели прошло, а как она изменилась!

Я перемен не замечала.

Сула как Сула. Смотрит хмуро, морду воротит, от лекарств отказывается и вообще делает все, чтобы ее оставили умереть в гордом одиночестве.

Новую подстилку он действительно принес – заменить грязный влажный и изодранный тюфяк, на котором она была вынуждена спать сейчас. А как заменишь, когда она тебя пытается съесть всякий раз, как подходишь?

Идея была прекрасная. Мы выбрали день, попросили ветеринара, чтобы помогла, а Фарат на всякий случай еще и напарника позвал. Хоть тот и кричал на весь район, что «Эта курица его уже один раз чуть не порвала, и второй раз он на те же грабли – не согласен». Но я сказала, что смогу немного заплатить. И он согласился.

Деньги, выданные Дакаром, таяли быстрей, чем я надеялась: лекарства, корм, содержание – все стоило немало. И траты только увеличивались.

И я с тревогой думала, как мы с Сулой будем выкручиваться, когда деньги кончатся совсем.

Но пока что их хватало.

Одно печалило – со студентами наладить отношения у меня пока не получалось. Мой второй курс бытового отделения состоял из двадцати человек, и более или менее спокойно на меня реагировали только два парня – зельевара. Но просто оба были больше заняты наукой, чем общением. Да к тому же не страдали особой знатностью.

Милена же превращалась в подобие Сулы, стоило только мне показаться рядом. Одно радовало – что мне не нужно было ей нравиться. Я просто игнорировала ее попытки показать мне «мое место».

Но замечания в духе, что «теперь, когда Дакара нет, тебя точно выкинут отсюда и полы в твоей комнате помоют с антисептиком» не казались мне такими уж смехотворными.

Да, я прекрасно справлялась с учебой. Но кого это волнует?! Если ей хватит упертости, она своего добьется. Кто-то же из ее родственников пытался сорвать мне экзамен.

А я, вместо того, чтобы искать друзей и союзников, прячусь в вольере у прекрасной Сулы.