Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 31

Почувствовав, как я закаменела, Дакар встревожено спросил:

– Что? Ящерка, испугалась? Что не так? Я…

– Лодки, – сказала я. – на озере. Невидимые.Он, кажется, был готов услышать что угодно, только не это. Но поверил. Сразу.

Глава 16

В ящерку!

– Где?

– Почти по центру… наверное. Могу проявить, но они поймут, что их заметили.

– Насколько далеко? Сколько у нас времени?

– Минуты. Не знаю. Кто это?

Дакар вдруг легко подхватил меня на руки и понес к трем камням. Вроде и быстро. Но как будто никуда не спеша. И ни разу не обернулся на озеро. Поразительная выдержка у человека!

И только за камнями поставил меня на ноги. Я почувствовала лопатками холодную каменную стенку за спиной.

– Посмотрим, кто это. Рона. Давай… в ящерку.

Расстегнул поясную сумку, запустил в воздух свой магворк.

Потом только высунулся из-за камня и шепнул заклинание… или ругательство.

Волоски на моих руках встали дыбом, отзываясь на магию чужого источника.

– Всем, кто меня слышит. Это Дакар. Я на Остоши, Три камня. Нападение на учебный центр всадников Северного Рубежа. Эван, если есть кто-то, кого сможешь прислать – шли.

Я услышала один из ответов:

– Дакар, что у тебя? Ты в отпуске вроде!

– Командор Ванак, думаю, имеем дело с «искателями водицы». Все, некогда. Готовьтесь к атаке. Он жестом «погасил» магворк и обернулся ко мне:

– Ящерка! Ты еще здесь?

Я прикусила губу и упрямо мотнула головой:

– Ящеркой я всегда успею. У меня два курса маг-поддержки. И на реке – не одна лодка.

Я бы поклялась, что убегу, как только станет понятно, что у нас нет шансов. Но как я могла в таком поклясться, если была уверена, что нет. Что вот именно сейчас я не найду в себе сил поменяться телами с ящеркой и сбежать?

– Горе мое. Ящеркой я тебя хоть под курткой спрячу. Ладно, пошли. Есть короткая дорога до лагеря.

Но никуда мы уйти не успели. На дороге, по которой мы приехали, тоже уже были люди. Маги. Даже под щитом невидимости не прятались. Наверное, не ожидали увидеть здесь посторонних…

Дакар одним плавным движением отшвырнул меня себе за спину и выставил комплексный щит от магии. Эффективный, но энергозатратный, потому недолговечный.

Зато и первые молнии он принял и развеял. И огненный шар.

Но если сейчас этот щит не снять, во-первых, Дакар быстро выдохнется, во-вторых, не сможет атаковать сам. А это очень важно сейчас – прорваться к дороге. Потому что лодки вот-вот будут здесь.

Я сказала:

– Снимайте щит, я помогу! – И отступила к камню, чтобы не мешать магу работать.

Не знаю, поверил он мне, или просто решил не тратить время и силы, но щит свернул. Я воспользовалась моментом и кинула проявляющее заклинание, которое позволило нам обоим не только разглядеть активные плетения на амуниции врагов, но и те, что они приготовили по нашу душу.

Это было вовремя. Дакар выругался, и мигом сменил огненное плетение на эфирное зеркало, которое успешно отразило несколько черных лент вражеского проклятия. Интересно, что заклинания – всегда светлые нити плетений. А проклятия – лишенные даже намека на свет куски темноты.

А еще проклятия практически не бывают боевыми – их плетения нестабильны. Если бы не эмульсия, это вообще был бы удел двух-трех мастеров.

Дакар отразил ленты, развеял зеркало и атаковал молниями. Это не так точно, как тот же огненный хлыст, например, но намного быстрее.

Попал! Все-таки он мастер!

Один из магов, вскрикнув, согнулся пополам и отступил за спины товарищей, а я заметила, что пока второй беспрерывно осыпает Дакара различными несложными, но эффективными энергетическими заклинаниями, третий тоже начал заплетать что-то весьма серьезное – судя по разным оттенкам синего и красного на петлях и узлах.

И больше, чтобы сбить, я взвихрила у него под ногами песок – тут же пыль полетела во все стороны, но это помогло даже лучше, чем можно было рассчитывать: незавершенное плетение отреагировало на пыль, с пальцев мага сорвалось мертвенно зеленое свечение… и никуда не полетело. Опутало его, вызвав короткий вопль, полный боли. Тут наше время кончилось, потому что лодки причалили к берегу, и мы услышали топот и окрики.

– В ящерку! – Заорал мне Дакар, как раз в тот момент, когда почти у моей головы взорвался огненный шар, обдав жаром и даже опалив ресницы, кажется.

Напоследок я кинула на нас заклинание «отвода глаз». Не невидимость, но хоть что-то, и впервые сознательно метнула сознание в ящерицу. Тем же путем, каким обычно привыкла из нее выходить. Даже не думала, что может не получиться, и что ящерка может не захотеть меняться телами.

Но ящерка хотела. Я в какой-то миг ощутила ее радость и готовность хоть в бабочку, хоть в камень, только бы из самого своего тельца…

Ей было больно, и очень-очень страшно.

Верней мне. Мне было больно. Очень жарко. Очень сухо. И очень-очень страшно. Все инстинкты требовали – беги! Но инстинкты-то требовали. А лапки были слабыми. Лапки не бежали.

Больше всего болела и чесалась спина. Я дернулась к камням из кучи тряпок, благо, размеры ящерки позволяли, а расстояние было совсем не большим. Даже для ящерицы. Скрылась в тени, замечая вспышки света с того места, где стоял ректор. Страх ящерки помножился на мой ужас за него, на невозможность хоть чем-то помочь. Я застыла, прижавшись горячим горбом к холодному базальту.

Так легче!

«Дакар, сзади!» – хотела крикнуть я, но даже писка не получилось.

А он как будто услышал, мгновенно активировал свой огненный хлыст и отбил летящие ледяные стрелы. И уже сам ощетинился серией лучистых молний, метнувшихся к противнику.

Я отчетливо услышала проклятье из-за камней:

– Расаргун-дррракон! Это Дакар! Убью Хорца! Наврал, что его раскатали, чтоб не собрать…

– Я сам убью. Делать-то что?! Хорц сказал – в учебке только молодняк и два деда-инструктора. Если и тут соврал…

– Да ладно, – раздался третий голос, – нас два десятка. Он явно здесь один…

– Да с бабой он здесь был. Спрятал ее куда-то… надо будет найти. Баба – это хорошо бы.

Камень от меня нагревался очень быстро, а зуд не проходил. Я потерлась боком о камни, надеясь его унять, и аж в глазах потемнело, до того стало приятно. Еще!

В ушах звенело от голосов и неожиданно быстрого пульса.

Я еще различала вспышки и выкрики, меня еще разрывало на части оттого что я – всего лишь никчемная ящерка, и мое место под камнем. Но мое человеческое сознание подавлялось кое-чем более сильным и значимым. Инстинктом, заставлявшим ящерку чесать горб. С этим ничего нельзя было поделать. И невозможно было остановиться.

Пока ректор дрался с неведомыми врагами, я чесала гадский горб и только надеялась, что он справится, что придет помощь. Хотя бы в лице тех двух дедов-инструкторов.

На камне оставались ошметки кожи. Я их увидела, когда отползла еще немного глубже в щель. Так меня было бы меньше видно, а чесаться было удобней.

Да что за напасть! Ошметки кожи, какая-то слизь, красноватая. С кровью?

А потом вдруг словно что-то лопнуло сзади. И вместо зуда пришла приятная прохлада. И – желание расправить плечи. До хруста!

Не так. Желание расправить вторые плечи.

Это люди раздумывают прежде чем делать. А ящерки не думают, делают, что велит инстинкт. А потом с удивлением замечают краем глаза некое движение, оборачиваются… и отваливают свою ящеричную челюсть.

Потому что ящерка-то моя, оказывается, была вовсе даже не горбатой.

Она была крылатой. Просто, видать, крылья у них прорезаются не при рождении, а несколько позже.

Крылышки были еще смятые, серо-зеленые, тоненькие, влажные и м… чувствительные. Песок налип на них, стало щекотно. Но зуд прошел, как не было…

Оглушительно ярко вспыхнуло что-то над камнями, я с перепугу прижала крылышки к себе, и это оказалось довольно удобно. Так они не мешали двигаться и исчез риск их нечаянно как-нибудь повредить. А то будет обидно. Настоящая ящерка, которая сейчас в моем теле, ведь даже полетать на своих новых крыльях не успеет…