Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 30

А укол я почти не почувствовала: отвлеклась на действия ректора. Вот вроде, ничего не происходит. Просто он растер мне пальцы. Добыть капельку крови.

А у меня почему-то во рту пересохло и жар прилил к щекам. Хорошо, что уже сумерки и вообще, Дакару не до меня. И он не смотрит на мое лицо, и не догадывается, какое он на меня внезапно произвел впечатление.

Я на себя разозлилась и заставила отвести взгляд от черного лезвия, по которому стекала капля моей крови, и взглянуть за плечо Дакара. Сквозь сосновые стволы догорал закат. Удивительно теплый для конца сентября. Ярко-алое солнце, пурпурные облака, шоколадные стволы и изумрудные кроны…

И озеро. Озеро поблескивало отраженным светом.

– Забери себе свое! – резко приказал Дакар кинжалу и тут началась та самая высокая магия, о которой на младших курсах только рассказывают, ибо это опасно.

От камней, от неровной водяной линии вокруг меня взвилось искристое синее пламя, не горячее, но очень яркое. Стало трудно дышать.

От земли вверх по ногам повеяло таким холодом, что я даже вскрикнула – но удержалась на ногах. Дакар за этим сиянием просто-таки исчез, хотя я знала, что он там. И что он в целом контролирует происходящее.

Я попробовала протянуть руку и дотронуться до светового кокона, но куда там! Руки были как чужие и не слушались, более того, я уже не понимала, стою я на земле, или падаю, или может, это кружится искрящееся пламя. Именно в этот момент я как будто отмерла и смогла втянуть немного воздуха, как вдруг по возгласу Дакара все это пламя метнулось ко мне, сжалось, опаляя холодом глаза, и погасло, напоследок вспыхнув еще ярче.

Перед глазами все поплыло, но упасть мне не дали. Ректор, видимо, догадывался, чем все кончится, и караулил. Поймал за плечи, притянул к себе.

Я непослушными руками потянулась к платку, но он шепнул:

– Ящерка, погоди немного. Пойдем вниз. Тебе сейчас здесь нельзя…

Я кивнула. Все равно не смогла бы открепить булавки и размотать хитрые узлы. Кажется, прадедушкин кинжал вытянул из меня не столько магию, сколько физические силы.

Мне даже удалось сделать пару шагов в сторону тропы, когда Дакар вдруг проворчал:

– Ну-ка, погоди. Дай-ка…

И подхватил на руки. Сразу вспомнилось, как он меня так уже нес – в примерно таком же состоянии. После великого падения Вильгельмины. Так давно это было, оказывается.

Я и заснула так, пристроив голову на коленях у ректора. Даже не проснулась, когда он уложил меня на собственную свернутую куртку.

Проснулась оттого, что мне тепло.

Над головой ярчайшие звезды и сосновые ветки. Рядом – костер. У костра – Дакар. Он не спал, подбрасывал хворост. Такое умиротворяющее зрелище.

В следующий раз я проснулась на рассвете. Ректор то ли не ложился, то ли успел проснуться раньше. Костерок все еще горел, но весь берег заливало яркое, просто-таки ослепительное солнце. И вода казалась зеркалом. Чистым и гладким стеклом.

Зеркалом!

Зеркалом…

Я вскочила. Самочувствие было удивительно хорошим, я даже забыла, насколько вымотал меня вчерашний день. Просто цель была прямо рядом. Передо мной, можно сказать. Гладкое зеркало воды не соврет, обязательно все покажет, честно, и как надо.

Я еще на бегу начала отстегивать булавки, а потом и распутывать платок. Я суетилась, булавки, конечно, потеряла, руки дрожали. Как будто можно опоздать. Как будто я уже опоздала, и все вернулось как было, только потому, что я вовремя не сняла этот самый платок.

Сквозь прозрачнейшую воду был виден песок, несколько ракушек – речных мидий, какие-то мальки.

Над всей этой подводной жизнью отражалось глубокое утреннее синее небо и мой силуэт – коротенькие, с толщину пальца, волосы примятым ежиком, уши – хрящиком. Но самое главное я увидела.

– Не красные… – прошептала я.

Солнце совершенно четко высветило волосы. Обычные, темные, просто очень короткие. Проклятие исчезло?

Мне нужно было подтверждение.

Я вернулась к костру, остановилась напротив не выспавшегося и мрачного по этому поводу ректора. Спросила настойчиво:

– Не красные?

Он усмехнулся, покачал головой, и подтвердил:

– Не красные.

Я закружилась на пятке. Я побежала по песку вдоль озера, восторженно выкрикивая одну и ту же фразу: «Не красные! Не красные! Не красные!». Я подхватила горсть песка и бросила в небо: «Не красные!».

Если бы я умела, я прямо сейчас прошлась бы на руках, или сделала колесо: «Не красные!». Я бегала по берегу, я махала руками, я смеялась, как безумная. Не красные!

Потом, запыхавшись я вернулась к костерку, схватила за руки ректора Дакара и вовлекла его в свою безумную радостную пляску: «Не красные!».

Я подпрыгивала, наверное, как обезьяна. И впервые за долгое время отсутствие на моей голове платка меня совершенно не смущало. Не красные!

Дакар такого напора от меня совершенно точно не ожидал. Но, хоть сам в дикую пляску не пустился, но кружился вместе со мной. А когда я упала в песок, ловко поднял. Он улыбался мне, совершенно не так, как улыбался раньше – в Академии. Кажется, мои скачки его веселили и удивляли. Он же не мог знать, что для меня означает снятый платок.

Что я снова могу дышать, быть собой, разговаривать. Что у меня снова есть какое-то будущее.

Помог мне подняться, а потом притянул к себе и поцеловал. В губы.

Опять же, иначе.

Коснулся губами моих губ, поймал мое дыхание, а я почувствовала его легкий выдох. Мягко, едва заметно. Скорей обозначил поцелуй.

Но мне хватило. Я шагнула навстречу, обхватила его руками прижалась так плотно, как могла. Я бы сама его сейчас поцеловала, но сердце выскакивало из груди, а в висках стучало. У меня кончились слова. У меня, кажется, и желания кончились. Кроме одного…

Он вдруг провел теплой шершавой ладонью по моей голове. Прямо по куцему ершику. Потом еще раз. Потом погладил пальцем щеку. Наклонился, и коснулся губами моих глаз. Прошептал:

– Соленые…

Каждое его прикосновение будило во мне бурю до того неведомых эмоций. Безумная радость требовала, чтобы я ею немедленно с кем-нибудь поделилась, но рядом был только ректор, так что делиться радостью я могла только с ним. Сухие губы – щекотно по шее, в вырез блузы. Куртка расстегнута, я бы ее и вовсе сняла, но тогда придется разжать руки. А я не хочу.

Прямо сквозь ткань он прижимается губами к моей груди, и это теплое прикосновение заставляет меня вздрогнуть.

Где-то в этом месте заканчиваются мысли. Потому что я вдруг понимаю, что мои руки сами по себе, без команды, добрались до выреза его рубашки и уже даже расстегнули ее. И им нравится гладить его плечи и кожу. Я на выдохе ловлю губами его губы и понимаю, что вот прямо сейчас у меня нет никаких шансов остановить нас: я уже слишком отравилась его страстью и нежностью, и его запахом. Сидеть у него на коленях, прижиматься к нему, отвечать на его поцелуй – это так… так не про меня. Это как из чужой сказки. Как из сказки.

А Дакар вдруг отстраняется и смотрит мне в глаза провалами черных зрачков.

– Ящерка… ты в первый раз?

Я бы ответила вопросом – «Это важно?». Но горло пересохло. Я зажмурилась и кивнула. Смысл врать-то.

– Да Златогривый…

И он снова меня поцеловал. Пробежал губами по щеке, нашел губы. У меня кончились не только слова и мысли, но еще и воздух, и когда удалось выдохнуть, воздух в легкие ворвался чуть не со стоном.

Солнце выползло на небо, попало в глаза. До слез! Еще вдох и еще выдох…

Мир вокруг словно оглох, но мне показалось, на нас кто-то смотрит, стало неуютно. Хотя кто мог смотреть? Час еще очень ранний, учебка наверняка спит, а больше здесь и нет никого. По воде озера, от центра, скользила легкая рябь. Интересно. У берега – тишина, да и вообще – вода везде как зеркало, а в одном месте…

Может быть, я параноик. А может, моя неверная удача с ее подсказками вдруг решила проснуться, но я уже четко была уверена, что по озеру плывут лодки.

Невидимые лодки. И не одна.