Бывшие. Ночь изменившая все (СИ). Страница 9

Дышу глубже. Пора превращаться в ту самую «Алису из центра», которую все так любят видеть. А что внутри — моё дело.

Я опаздываю. Конечно же опаздываю. На пару минут, но для таких встреч это как красная помада на зубах. Последние журналисты уже строятся с камерами, на тротуаре у входа толпятся чиновники, мэр с неизменным выражением важности на лице, директриса, вся напряженная, в строгом пиджаке. Спешу приблизиться потому что уже поймала ее укоризненный взгляд. Ткань костюма немного прилипает к спине, июль, емае, но я хотя бы не на каблуках. Лоферы мягко пружинят по асфальту, иду быстро, не оборачиваясь.

Ветров тоже уже на месте. Стоит чуть в стороне, разговаривает с мэром, руки в карманах. Спокоен, будто весь этот цирк вокруг создан для него. Взгляд Макса на секунду цепляется за меня. Показался даже какой-то интерес. Затем резко отворачивается. Щёлк. И снова нейтральность. Продолжает разговор, как будто не смотрел в мою сторону. Но я замечаю: он заметил. И рядом, конечно, Даша. В идеальном белом костюме, с идеально отрепетированной улыбкой. От ее деловитости, хочется хмыкнуть. Или кинуть в неё камушек. Но я просто поправляю ремешок сумки на плече и расправляю плечи. Хватит. Хватит думать о них. Я пришла делать свою работу.

— Всё готово, через три минуты начало. Подойдите, пожалуйста, на площадку, сейчас всех расставим.

Деловито командует девушка, лет двадцати пяти, в слишком открытом наряде, для сегодняшнего мероприятия, с телефоном в одной руке и планшетом в другой. По-видимому, пресс-секретарь. Как-то еще видела ее с мэром на одном из мероприятий.

Даша делает шаг ближе к Максу. Демонстративно. Как кошка, которая только что прошлась по твоей подушке хвостом. Но я даже не смотрю в её сторону. Делаю шаг немного ближе к директрисе.

— Так, господин мэр, вы, пожалуйста, по центру, Лариса Ивановна, вы, пожалуйста, справа, — командует уверенно девушка.

Мне ничего не говорит, и я становлюсь рядом с директрисой. Ветров становится слева от мэра, и Даша как прилипшая пиявка не отходит от него. Вокруг также становится чиновники, и еще какие-то важные лица. Господи сколько же их слетелось чтобы не упустить момента посветить личиком. Вдалеке замечаю знакомых, которых не хотела бы видеть. Скиф, со своими людьми из охраны, и конечно же Лис.

— Вы у нас кто? — переключает мое внимание пресс-секретарь.

— Помощница, — отвечает Даши, — и девушка Максима. — Тут же вставляет следом.

— Так, помощницы сейчас не нужны, — задумчиво произносит девушка, игнорируя последнюю фразу, и продолжает бегать глазами по присутствующим. А я с трудом сдерживаю смешок. Как же сильно моя бывшая подруга, хочет всем показать, что она девушка моего бывшего мужа

— Вы…— останавливается на мне неожиданно

— Куратор семей, подопечных центра…— делаю как можно серьезней вид.

— Значит туда, вместо помощницы, — кивает мне — А она может позже присоединиться к фотосессии, — говорит обращаясь к Ветрову.

Тот молча кивает. Даша фыркает, но отходит в сторону. Со всем нежеланием я топаю и становлюсь возле Макса, мысленно проклиная эту долбанную конференцию.

— Могла бы и не опаздывать! — жестко чеканит Ветров, чуть склоняясь ко мне, как только я равняюсь с ним.

— Мог бы вообще не приходить, а послать зама, как делал до этих пор!

Ответить ещё одной колкостью Макс не успевает, так как журналисты столпились вокруг и начинают задавать свои вопросы.

Я стою как на сцене и говорю всё, что должна. По сути. Без лишнего лоска. Пусть остальные красиво кивают и улыбаются в камеры — мне важнее, чтобы услышали главное. Про семьи. Про тех, кому мы помогаем. Про то, что не отчёты спасают людей, а живые, реальные руки рядом. Макс стоит неподалёку, почти не шевелится. Слушает? Или делает вид? Всё равно. Мой голос для зала, не для него.

Отвечаю на вопросы, смотрю по сторонам, мысленно отсчитываю время до окончания. Конференция тянется как жвачка на жаре. Господи, как же я хочу убраться отсюда. Уехать из этой душной атмосферы показухи, галстуков и натянутых улыбок. Хочу просто выключить телефон, скинуть деловой костюм и хоть пару дней побыть человеком. Женщиной, мамой, не куратором, не лектором, не мишенью для чьих-то подозрений. Сразу после конференции домой. Сегодня Тёмка не в саду, няня сидит с ним. Он, наверное, уже построил новую башню из своего любимого конструктора и ждёт, когда мама вернётся и «будет монстром, который её разрушит». А затем мы вместе построим что-то интересное.

Наконец прощальные речи, мэр благодарит партнёров, жмёт Ветру руку, крепко, театрально, как и положено для прессы, упоминает инвесторов, кто-то чинно аплодирует. Я едва сдерживаю зевок. И вдруг совсем неожиданно — грохот. Не хлопок. Не звук микрофона. Этот звук я узнаю даже во сне. Выстрел. Оглушительный, будто рядом с ухом кто-то ударил железом по металлу. На долю секунды полная тишина. А потом:

крики, гул, чьи-то истеричные вопли. Люди бегут в разные стороны, столы переворачиваются, охрана хватает рации. Кто-то падает на землю, не раненый, просто от страха.

Я стою как вкопанная. Воздух дрожит. В ушах звенит, будто включили старый телевизор на максимум. Гул не стихает. Ничего не слышу, кроме него. Краем глаза вижу, как Даша бросается к Ветру, что-то истерично пищит, машет руками. Вижу, как директриса хватается за грудь, мэр ловит её за плечи, удерживает. Паника накрывает всех, как волна, и я будто в эпицентре.

Передо мной возникает Варя. Откуда, не понимаю. Рот шевелится, глаза испуганные, она хватает меня под локоть.

— … лиса!.. Алиса!! — вроде бы кричит, но я слышу только искажённое пииииии.

Пытаюсь ответить, сделать шаг, и вдруг всё вокруг проваливается. Тело становится ватным. Варя хватает меня под руку, держит. Как? Не знаю. Она ведь крошка. Но держит. Резкая боль в плече вспыхивает неожиданно. Словно кто-то ткнул меня ножом, горячо, жгуче. Поворачиваю голову. Рука вся в крови. Красное пятно быстро растекается по ткани.

— Чёрт… — выдыхаю.

Меня ранили. А я даже не сразу поняла. Стою, как дура, в крови, с гулом в ушах, среди бегущих людей и разбросанных буклетов конференции. Ненавижу это место. Ненавижу его лицо в толпе. Ненавижу взгляд его серых глаз, который он не сводит с меня. Который словно ждет что я вот-вот упаду! Но я не сдамся! Пусть даже не надеется!

Но явно моё желание не совпадает с возможностями моего тела. Я чувствую, как пальцы холодеют, в ушах всё ещё звенит, а перед глазами пятна сливаются в рябь. Воздух тягучий, как вода. Кажется, будто мир стал слишком большим, а я слишком маленькой, чтобы удержаться в нём на ногах.

Не сейчас. Только не сейчас.

Цепляюсь за остатки сознания как за обрывки троса, но ощущаю, как всё медленно, неотвратимо ускользает. Тело не слушается. Колени подкашиваются, руки соскальзывают с плеч Вари и я начинаю оседать вниз.

— Алисочка, держись, моя хорошая… — её голос как будто сквозь стекло. Глухой, растерянный. Варя не в силах меня удержать, её тонкие руки соскальзывают с моих плеч, и в следующую секунду я чувствую, как падаю. Но не удар о землю, а резкие, крепкие руки подхватывают меня. Мощные. Живые. Знакомые.

Поднимаю взгляд сквозь туман и вижу лицо Макса. Сначала смазано, как через воду, но потом чётко. Его глаза. Тот самый взгляд, ледяной, сосредоточенный, будто всё вокруг неважно, только я в фокусе.

Он не говорит ничего. Просто берёт меня на руки. Без напряжения, легко, как будто я почти ничего не вешу, хотя внутри чувствую себя бетонной глыбой.

— Отпусти меня! Я сама могу! — бормочу, и пытаюсь вырваться, дёргаюсь в его руках, но боль резко пронзает плечо, такая, что мир мгновенно темнеет по краям. Меня скручивает волной от этой боли, дышать становится трудно, и я резко обмякаю, замираю, вцепившись в его рубашку.

— Видел я, как ты сама, — только и бросает он сквозь зубы. Без тени эмоций. Как приговор.

Я снова моргаю, и будто перемещаюсь во времени. Только что была на земле, грязь, шум, вспышки, крики… А теперь, заднее сиденье машины. Мои пальцы вцеплены в ткань сиденья, плечо стонет от боли, на лице капли, то ли пот, то ли кровь.