Бывший. Согреть твое сердце. Страница 3

Появляется тут! В моем, между прочим, доме.

Несет какую-то чушь про Михайловку и Малаховку.

Да еще и таблетку не берет!

Это он… Он!!! Он, а не я в нашей паре сволочь!

Хотя, судя по его взглядам, он думает с точностью до наоборот!

– Луконин, ты если лечиться не хочешь, то давай я в скорую позвоню, – отхожу, стараясь хотя бы изображать спокойствие. – Санька вчера пытался дорогу прочистить. Трактор только до реки дошел, но там, если пешком немного через поле, то можно до шоссе добраться. Думаю, ты дойдешь! – киваю уверенно. – Ты мужчина взрослый, сильный! – полностью игнорирую то, что он еле сидит…

Да и то, только потому что обеими руками в край дивана вцепился.

– Кать! – что-то пытается сказать мне он.

– Ща, погоди, я дед Севу спрошу, – делаю вид, что собираюсь выйти из дома. – Может, он Сивого запряжет в волокуши. Сивый, дурак, конечно, еще тот, но все же на нем легче, чем пешком… Ща…

– КАТЬ! – аж повышает голос Луконин.

– Ты мне тут не ори! – разворачиваюсь.

Быстро разворачиваюсь. Оно и понятно, я ж уходить-то и не собиралась.

– Ты или лечишься под моим руководством, или фигачь на все четыре стороны, ищи врача, которому доверяешь!

Жмурится, зубы стиснул, сопит… Почти рычит…

– Давай таблетку! – шипит еле слышно.

Молча протягиваю ему все тот же стакан, все ту же капсулу.

Ишь! Нашелся тут! Одолжение мне делает.

Он с явным усилием проталкивает в себя лекарство.

Так. Горло бы посмотреть. И послушать.

Ангина? Пневмония? Что-то еще?

– Спасибо, – произносит шепотом и пытается лечь.

Только вот… Упс…

– Сейчас принесу сухую подушку, – кривлюсь, – Лялька решила, что ты грабитель. Извини мою дочь.

И тут Луконин широко распахивает глаза и резко выпрямляется…

– Как ты сказала? Дочь?

Глава 4

Катя

– Дочь! – произношу с вызовом.

А у самой трепещет все в груди.

– Я что, по-твоему, не могу иметь дочь? – чуть ли не вскрикиваю я.

И с опозданием понимаю, что я слишком громко говорю. Слишком эмоционально. Слишком воинственно… Слишком… Все слишком…

А он, кажется, не замечает.

Его глаза подергиваются пленкой, взгляд туманится…

– Можешь, – отвечает он полушепотом. – Дочь…

И медленно укладывается на все еще мокрую подушку…

– Ты все можешь, – шепчет он, закрыв глаза.

– Эй, Женька! – кидаюсь к нему.

А у него на висках выступила испарина.

– Блин!

Это просто таблетка действует.

А он провалился почти в беспамятство.

На мои прикосновения реагирует, но глаза не открывает.

– Сейчас, – медик, принесший клятву Гиппократа, берет во мне верх.

Подушка, нормальное одеяло. Ботинки его дорогущие, но тонкие, снять… Куртка? Куртку лучше бы тоже снять.

Тихо вожусь около дивана и чуть не вздрагиваю, замечая стоящую в дверях Ляльку.

– Он тут останется? – вытягивая шею, спрашивает меня она.

– Ляль, он заболел сильно, – объясняю дочери.

– А он кто? – с любопытством спрашивает она, подходя к дивану.

– Он? – замираю, упираюсь руками в коленки. – Никто, – шепчу, зажмурившись.

А Лялька уже присела в изголовье дивана, разглядывая незнакомца. Какое же счастье, что она похожа на меня! Глаза и брови его… Все остальное мое. Не заметит. Никто не заметит. Никто не поймет!

– Мам, смотри, – ее палец бесцеремонно упирается в его шею. – А у него родинка, как у меня!

Елки!

– Ляля! – рычу на дочь, хотя она вроде и не заслужила. – Ляля, иди книжку на ночь выбирай!

Читаю дочке ее любимую Пеппи, а сама…

Сбиваюсь на каждом абзаце…

Как он там? Дышит?

Блин! Вот свалился же на мою голову…

– Мам! – одергивает меня Лялька.

– Да, да… Когда они вернулись на виллу…

– Ты это читала уже три раза! – обиженно выдает мне дочь.

Имеет право.

– Ляль, – складываю книжку на коленях, – я из-за нашего гостя волнуюсь… Давай сегодня просто спать?

Дочка соглашается, я присаживаюсь около ее постели…

Незамысловатая песенка не требует моего внимания. Мурлычу ее на автомате, перебирая золотистые прядки моей малышки…

Как бы Луконина выпроводить побыстрее? Вот зачем он нам тут? И чего он так уцепился за это “дочь”…

Он всегда девочку хотел. Я смеялась над ним тогда… Все мужики хотят мальчика, а он говорил: “Я себя увидеть могу только в девочке!”

Медики… Мы это знаем, как никто… Черты характера и интеллектуальные способности передаются с хромосомой Х. Если у пары мальчик, то Х он берет от матери и У от отца. Поэтому часто мальчики похожи на матерей. Или на дедов. Вот это знаменитое – хотите умных детей, женитесь на дочке профессора!

А вот если девочка… Девочка – это ХХ. Один Х от матери, а второй от папы. И вот тут как раз мужчина может и проявиться. Чаще всего так и бывает. Шутка, что папы любят дочек. Конечно, любят! Они себя в них видят. Ум, характер, упорство… Я бы сказала, даже упертость. Если говорить конкретно о Ляльке и Луконине.

Так что, как настоящий подкованный медик, Женька хотел дочь. Эгоист! И тогда им был, и сейчас таким остался!

Знал бы он, что у него все получилось.

Я последний раз провожу рукой по волосам моей малышки, целую кончик носика… Да, внешне она похожа на меня… А во всем остальном… Эх… Вылитый Женька!

Надо бы посмотреть, как он…

Поднимаюсь, иду в большую комнату, склоняюсь над диваном.

Черт!

Черт, черт, черт!

Температура совершенно точно снова пошла вверх!

– Так, Луконин, – бормочу себе под нос, разворачивая домашнюю аптечку. – Надеюсь, ты не стесняешься демонстрировать своим бывшим свой зад, – набираю в шприц-пятерку литическую смесь. – Сбить бы жар, – уверенно иду к дивану, – а то хоть санавиацию с тобой вызывай!

Укол действует.

Как надо действует.

Минут через двадцать Женька начинает потеть.

Я зажимаю градусник у него подмышкой и отчетливо вижу положительную динамику.

Температура падает.

Только…

Блин! Вот что за организм!

Скачок слишком резкий. Женьку начинает трясти. Физически трясти. У него аж зубы стучат! Я такого в своей практике никогда не видела.

Ешки-матрешки, Луконин! Как я умудрилась с тобой почти два года провстречаться и ни разу не поймать тебя с высокой температурой?

Лезу в ванную за тазом с теплой водой. Стягиваю с Женьки свитер, майку, обтираю его всего полотенцем, добавляю еще одно одеяло…

Не помогает.

Ничего не помогает.

Да чтоб тебя, Луконин!

Как же тебя согреть?

Эх… Была не была!

В конце концов, мне же не обязательно оставаться тут на всю ночь.

Шумно выдыхаю, скидываю с себя футболку, залезаю к Женьке под одеяло и…

Крепко прижимаюсь к его обнаженной груди…

Я не сплю. И мысли спать нет. Напряжение такое, что, кажется, сейчас спину сведет от усталости…

Но это работает.

Женька перестает дрожать, медленно расслабляется, его дыхание становится глубже.

Сейчас… Еще немного… Еще чуть-чуть, и я пойду к себе…

Сейчас…

Вот…

Уже почти встала…

Уже… Почти…

– Екатерина! – вдруг слышу громкий бас где-то над собой. – Михайловна! – говорящий явно зол.

Очень явно зол.

Оборачиваюсь, распахиваю глаза.

Над диваном стоит Юрка. Взгляд его не сулит ничего хорошего. Глаза буквально кровью налились, а крылья носа подергиваются так, что даже я вижу.

– А мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – рычит мой жених.

Глава 5

Катя

Жених.

Ну, по крайней мере, он так считает.

Юрка – мой водитель. Понятно, что мы вместе проводим чуть ли не весь рабочий день. А иногда и не только рабочий. А иногда и не только день.

И помимо того, что он возит меня везде и носит за мной все, защищает меня ото всех пьяных забулдыг, он еще и все чинит в ФАПе.

Порывается и дом мой, наконец, как он выражается, привести в порядок, но я держусь. Я – кремень! Я же понимаю, что стоит ему только зайти… И уже фиг выгонишь.