Скелет в наследство. Страница 7

– Что по орудию убийства?

– А вот здесь вас ждет нечто интересненькое. Если жертву убили в гараже, то убийца унес орудие с собой.

– То есть… – недоумевал Гуров, – в смысле… ни один предмет в «ракушке» не мог использоваться для удара по голове?

– Именно, – закивал Реснин. – А подходящих предметов там навалом. Ножки разобранного стола, фрагмент металлической трубы, садовая лопата. На лопату криминалисты грешили в первую очередь, так как на ней нет следов ржавчины, а также мало грязи и пыли, хотя остальные металлические изделия в гараже насквозь проржавели и запылились. Такое ощущение, словно лопату протерли. Поэтому ее лаборатория проверила раньше, чем что-либо другое. Но нет. Никаких следов крови и мозгового вещества. Да и я скажу, те три ранения не могли быть оставлены садовой лопатой. А еще скажу, я догадываюсь, чем убили неизвестного.

– Ну-ка, ну-ка…

– Молотком. Более чем уверен. Конечно, это предварительный отчет. С моей стороны непрофессионально торопиться с выводами. И криминалисты не обследовали пока всех предметов из гаража. Так что считайте, я выдал вам рабочую гипотезу, которая вскоре подтвердится.

– Надо полагать, никакого молотка в гараже нет. – Гуров не спрашивал, он уже и так понял, что убийца зачем-то унес молоток с собой. Или пристукнул Немкова где-то еще. – Какой был молоток? Столярный, слесарный?

– Геологический! – усмехнулся Реснин. – А вот такую информацию я скажу только по завершении всех экспертиз. И то не факт. Травмы накладываются одна на другую, так как удары были нанесены кучно, поэтому сомневаюсь, что у нас получится определить молоток.

– Удары нанесены с большой силой?

– Не сказал бы. Женщина вполне в состоянии нанести такие удары. Даже женщина шестидесяти лет. Ведь столько было хозяйке гаража?

Лев Иванович кивнул, а затем спросил:

– Есть мысли, зачем убийца забрал молоток? Не проще ли стереть с рукоятки отпечатки пальцев и вместе с телом запереть инструмент в одном гараже? – И тут он извиняющимся тоном произнес: – Понимаю, вопрос звучит глупо, это не ваша, а наша задача – анализировать действия преступника. Но, возможно…

– Я понял, о чем вы, – перебил Реснин. – Хотите знать, какие улики могли попасть на молоток, раз от него избавились?

– Да-да. Молоток может указать на убийцу?

– Ну-у-у…

Протяжное «у-у» зависло в лаборатории антрополога и растворилось в тишине. Воздев брови, Реснин полминуты вращал глазами в задумчивости, после с причмокиванием проговорил:

– На молотке могут иметься застарелые пятна крови. Инструмент такой, что недолго пораниться. Достаточно всего-навсего шарахнуть себя по пальцу. А если убийца умен, то понимал, что полностью отмыть кровь затруднительно. Оставить же орудие убийства с собственной ДНК на месте преступления глупо. Но знаете, скажу я вам, это абсурдное предположение. Какое-то надуманное, что ли.

Лев Иванович и сам это понимал. Убийца принес молоток с собой, чтобы пристукнуть Немкова (будем пока что называть жертву так, за неимением вариантов). Налицо умысел и подготовка. Но тогда вопрос: раз преступник так тщательно готовился, зачем брать испачканный инструмент, который может его изобличить? Ничего чистенького дома не нашлось?

Как бы там ни было, антрополог подкинул следствию нормальную рабочую гипотезу: по наличию молотка преступника могли бы опознать. Поэтому труп положили в гараж (или оставили в гараже), а орудие убийства схоронили в другом месте. Впрочем, скорее, речь нужно вести не об отдельном молотке, а о целом наборе инструментов. Это должен быть весьма примечательный набор, при одном взгляде на который кто-то из родных или соседей Максимовой мог бы догадаться, у кого ранее видел нечто подобное. Кто же тогда убийца? Слесарь из управляющей компании? «Муж на час»? Просто рукастый мужик, к которому бегают все соседи с просьбой что-нибудь починить? Любопытненько.

«По крайней мере, мы получили некоторое представление о случившемся, – размышлял полковник, возвращаясь к себе в кабинет. – Вряд ли убийство было запланированным, если принять во внимание все факты. Оно произошло спонтанно. Некто выполнял какую-то работу со своими инструментами, затем поссорился с Немковым и нанес ему три удара по черепу первым, что под руку подвернулось. Затем убийца снял с трупа одежду, чтобы затруднить опознание, и унес свои инструменты».

У Гурова трещала голова от обилия гипотез. Фактов стало чуть-чуть побольше, но они отнюдь не проясняли картину, наоборот, вынуждали выдвигать все новые, противоречащие одно другому предположения.

– Есть некоторая вероятность, Семен Кириллович, что нашли мы вашего Немкова.

Согласно пословице, хлеб за пузом не ходит. Как правило. Но звание полковника дает известные привилегии, отчего Гурову не пришлось бегать за Гусляковым. Майор, заслышав, что его разыскивает старший оперуполномоченный, прибыл к нему в кабинет лично. И едва ли не с порога услышал радостную весть о том, что команда Гурова планирует закрыть прошлогодний «глухарь», отравлявший жизнь Семену Кирилловичу.

Конечно, следователи обычно не любят отдавать свои дела в посторонние руки, но есть исключения. Гусляков зубами вцепился бы в хищение у Максимовых, если бы знал, что Немков жив-здрав и благополучно тратит украденные денежки. Но если Немков убит, да еще вдобавок почти год назад, то здесь требуется новое расследование. И лучше пусть его ведет новая команда. Так что Семен Кириллович предвкушал торжественную передачу материалов и охотно делился информацией.

– Финансовый след однозначно ведет к Немкову. Он пытался хитрить и использовал подставные счета, напрямую себе на карту средства не скинул. У Максимова имеются счет для благотворительности и счет для краудфандинга, ими-то Немков и воспользовался. Сначала перевел всю сумму на благотворительный счет, а затем выполнил вторую проводку на счет краудфандинга. Это счет для…

– Я в курсе, – опередил Гуров. – Для сбора средств на какой-то проект.

– Именно, – подтвердил Гусляков. – Максимов время от времени устраивает сборы, чтобы провести то или иное шоу. Излишки или отправляются на благотворительность, или возвращаются жертвователям. Счет для краудфандинга рассчитан на большой объем операций с наличными, поэтому Немков смог без проблем обналичить похищенную сумму в рублях.

– Мешок денег, – покачал головой полковник, пораженный до глубины души.

– В полном смысле слова, – снова поддакнул Гусляков.

– Но ведь к счетам имели доступ и другие лица. Менеджер Кирсанов, например… Почему главным подозреваемым оказался Немков?

– Он допустил ошибку. Операцию по благотворительному счету провел под своим паролем, который никто другой не знал. Со вторым счетом работал уже с общего пароля, но так следы не заметают. Обе проводки были выполнены подряд, одна за другой. Тут и младенец догадался бы, что это дело рук одного человека.

– Все выдает в Немкове неопытного преступника.

– Точно, не финансовый гений.

– Ранее в биографии Немкова отмечались схожие преступления? Возможно, подозрения в хищениях или махинациях?

– Нет. Меня это тоже немного удивило. Он много раз работал с большими суммами, когда готовил проведение мероприятий, и ни разу копейки не стащил, а тут вдруг соблазнился. Хотя в его жизни не случилось ничего экстраординарного.

Чем больше сообщал Гусляков, тем загадочнее представлялись мотивы Немкова. Ни тяжелой болезни, ни просрочки по кредитам, ни личных проблем. Возможно, критическая ситуация у родственников? И здесь промах. Немков жил один, как перст. Родители рано умерли. Старший брат отправился искать счастья в Америке и погиб там в ДТП. Жены или постоянной подружки у Дениса Сергеевича не было. Конечно, нельзя исключать вариант, что Немков по уши влюбился в смазливую вертихвостку из подтанцовки, а девчонка тотчас потребовала «базовый минимум» в виде элитной квартирки в престижном районе Москвы. И ошалевший от страсти маркетолог подсчитал, что двести тысяч «зеленых» – это, на тот момент, примерно двадцать миллионов рублей. Дворца не купить, зато хватит на приличную хату, которая худо-бедно удовлетворит потребность в «безопасности» у алчной девки.